Иная

      Кексы с малиной оказались очень даже ничего. Жаль, что вместо них в Большом зале чаще подают пудинги.       Беатрис возвращалась в спальню довольная и разморенная — с тем ощущением сытости, когда мысли становятся ленивыми, а шаги легче.       Кухня Хогвартса, где она побывала незадолго до этого, была тёплой и живой. Не шумной, а скорее уютной, наполненной негромким звоном посуды, шорохом деятельных эльфов и запахами, от которых в животе всё сжималось от предвкушения.       После того как её призрачные сопровождающие показали ей как правильно взаимодействовать с картиной — вместо пощекоченной и заливисто хохочущей груши в раме материализовалась аккуратная зелёная ручка, — стоило Беатрис потянуть за неё, как узкий проём распахнулся, впуская в помещение, где суетились домовые эльфы в чистых фартучках с гербом школы. Они тут же окружили гостью, наперебой предлагая угощения — от густых супов до десертов, разложенных горками на подносах.       Из скромности — и, возможно, от усталости — Беатрис выбрала самое простое: жареную куриную печёнку с пюре и кубок яблочного сока. И присела за один из длинных столов.       Кухня оказалась просторной, но не подавляющей: почти точная копия Большого зала, только без гомонящих студентов. Тут имелась огромная печь, от которой исходил ровный жар, и целые ряды кастрюль, котлов и сковородок, вычищенных до блеска. Всё здесь было подогнано под работу, а не под показ.       Лайтвуд неуверенно глянула на очередного эльфа, который настойчиво предлагал ей различные пирожные. Со сладким у неё были сложные отношения. Одни десерты казались приторными до зубной боли, а другие — вполне терпимыми. Она даже не понимала откуда взялась такая «переборчивость». Это было не потому что комфортная жизнь в замке её избаловала — нет, просто она действительно не могла ничего с собой поделать. В итоге её выбор пал на маленький пышный кекс с малиновым джемом. Отказать ушастикам было крайне сложно. И с левитирующего подноса, который ей подсунули, она взяла всего один — больше и не хотелось.       Сэр Николас, летающий над готовыми яствами, стараясь не показывать разочарования, втянул воздух, и тут же посетовал:       — Увы, после смерти запахи чувствуются лишь тогда, когда они способны сбить с ног живого.       Беатрис ела и одновременно ему сочувствовала — нелегка, оказывается, призрачная жизнь. Наслаждаться лишь видом харчей — это же настоящая пытка. Она непроизвольно сама сделала глубокий вдох и тут же почуяла смешанный аромат мясных пирогов и булочек с ванилью.       Кровавый Барон, выплывший из здоровенной каменной печи, как бы между делом, придал важности тому факту, что приходить сюда следует лишь в крайних случаях. Место это, как и некоторые другие, вроде заброшенной классной комнаты на седьмом этаже, не предназначены для посещения учениками. Он взял с Лайтвуд клятву о неразглашении тайных проходов, которыми они пользовались, чтобы избежать неловких и нежелательных встреч с ночным патрулём.       Про комнатку Беатрис не знала, но на ус информацию намотала.       И пообещала.       Но со скрещенными под столом пальцами. Я только Северусу. Один разочек.       Лайтвуд распрощалась с новыми приятелями на лестнице и привидения привычным способом исчезли в каменной кладке. Она уже была близка к тупику — месту их скрытого входа в Гостиную Слизерина. Когда кто-то её опередил, открыв проход раньше. Действуя на рефлексах, она отскочила в сторону.       Из создавшегося проёма в подземельный коридор быстрой, рваной походкой вышел староста их факультета. Его лицо мелькнуло в свете факелов — сосредоточенное, напряжённое. Беатрис узнала его сразу и отошла дальше, успев притаится за колонной.       Шестикурсник Реддл.       О нём она знала не много, и то понаслышке — староста, отличник, студент, пользующийся странным уважением даже у преподавателей.       Затаив дыхание, она ладошкой прикрывала рот. Мантия предательски шевельнулась, но Реддл прошёл мимо, не заметив её. Лайтвуд дождалась пока тот скроется за поворотом и только тогда нырнула в закрывающийся проём. На носочках она вбежала по лестнице, ведущей в девичье общежитие. Тихонько нажала на дверную ручку её с соседками общей спальни, и задом попятилась внутрь, проверяя заодно чтобы потенциальных разоблачителей её ночного похождения не было в коридоре.       Беатрис деликатно прикрыла дверь и плавно развернулась. И так и застыла, застигнутая с поличным. На дальней кровати, с палочкой в руке и зажжённым Люмосом, сидела Нарцисса в ночной рубашке. Лицо её было недовольным. Андромеда рядом с ней, уже готовая ко сну, смотрела обеспокоенно.       — Пришла наконец, — сказала Нарцисса.       После её слов, будто сам замок был с ними в сговоре, зажглась настенная лампа — немного ослепила Лайтвуд, как на допросе в полицейском участке.       — Мы уже собирались поднимать на уши всю школу, — добавила Андромеда.       — Да?.. — неуверенно отозвалась Беатрис, проходя к своей кровати.       — Да! — в один голос зашипели Блэк.       Беатрис растеряно убрала прядь волос за правое ухо. Дома на Милтон-стрит всем было всё равно во сколько она возвращается. Кроме миссис Ларсон, конечно. Только… отец нынче отчего-то озаботился надзирательством её персоны, чего раньше бы никогда не сделал. Она никогда и не ждала от него такого внимания. Но тут… это было неожиданно. И — странно приятно.       Чувство, как там его… Когда у тебя есть подруги и ты им не безразлична.       — Я их отговорила от этой затеи, — лениво перевернулась в своей кровати Беллатриса, влезая в их беседу. — Как будто нашему декану больше делать нечего, чем вылавливать тебя ночью в замке, — самодовольно хмыкнула та. — Где пропадала, Чудачка Лайтвуд?       — В замке, — пожала плечами Беатрис, и, обойдя кровать, прошла к письменному столу, выгружая на него содержимое рюкзака. Другой вопрос — с кем.       — Мы волновались, — перешла на тон помягче Нарцисса. — В Астрономической башне в это время Кровавый Барон всегда околачивается… про Пивза я уже молчу. А ещё тебя могли наказать за нарушение школьных правил.       — Лично я ни капли не взволнована, — Белла демонстративно перевернулась на другой бок. — Может этой чудачке лучше среди привидений. Вон и цвет кожи подходящий.       — Барон был весьма любезен, — спокойно заметила Беатрис. — И проводил меня до Подземелий.       Беллатриса фыркнула и дёрнула полог балдахина, как бы отграничивая себя от разговора и от самой Лайтвуд. Нарцисса и Андромеда переглянулись, наблюдая как Беатрис торопливо выуживает из-под подушки пижаму и, не говоря больше ни слова, скрывается в душевой.       Когда она вернулась после теплого душа, соседки всё ещё не спали, сидели на её кровати. За исключением одной — из-за плотно закрытого полога доносилось приглушённое, ровное сопение Беллатрисы. Андромеда держала в руках булочки с повидлом, аккуратно завёрнутые в несколько салфеток.       — Прости, что так скромно, — участливо сказала Нарцисса. — Но тарелки со вторым из Зала стащить невозможно.       Беатрис сунула глазную повязку в верхний ящик комода, приняла угощение с благодарной улыбкой и присела посередине к ним поверх одеяла. Негромко, так, чтобы не разбудить Беллу, Лайтвуд кратко рассказала о её незапланированном вечернем приключении. Жевала булочку, время от времени улыбаясь. Сытой она была ещё после кухни — но сейчас это имело куда меньшее значение.       Именно в такие моменты понимаешь, есть ли у тебя настоящие подруги.       После её рассказа Нарцисса и Андромеда синхронно вздохнули.       — В следующий раз мы уйдем сразу, как прозвенит колокол, — безапелляционно подчеркнула Меда. — Он не имеет права задерживать тебя настолько.       Нарцисса согласно кивнула, задумчиво теребя косу свободного плетения.       — Мы с Цисси, кстати, делали ставки, — оживилась внезапно Андромеда. — Ну и как? Что поставил Офард?       Беатрис многозначительно повела бровями, доедая последний кусочек булочки.       — Он не поскупился на «Удовлетворительно», — проговорила она, комкая уже ненужные салфетки и отбрасывая их куда-то на стол. — Равно как и на количество росчерков в моей карте.       — О, да, — с пониманием закачала головой Нарцисса. — Он обожает свои красные чернила.       — Ты всё равно держалась молодцом, — подбодрила её Андромеда, но тут же не удержалась: — Хотя… ты упустила соседние звёзды. Кроме Альфы и Беты Пегаса у него есть ещё Эпсилон и Альгениб. А из смежных — Лебедь, Ящерица, Водолей, Рыбы, Малый Конь… и моё созвездие, — перечисляла она, загибая пальцы.       От одного только звучания этих названий Беатрис чуть снова не поплохело.       — Я думаю, на сегодня с меня достаточно астрономии.       После её усталого, почти мученического выдоха соседки тихо рассмеялись. Беатрис не обижалась — знала, что не со зла. На свой страх и риск, она рассказала ещё и про грядущий пир у привидений. Попросила прикрыть её, если что, после отбоя.       — Не знаю, что ты нашла в этом предложении привлекательного, Бесси, — критически отметила её бескорыстность Нарцисса. — Но обещание есть обещание. Пустыми словами леди в обществе не бросаются.       — Да, и я ума не приложу, зачем тебе это, — задумчиво протянула Андромеда, поднеся пальцы к подбородку, а затем спрыгнула с кровати. — Небось скука смертная. Но ладно. Придумаем что-нибудь. До октября время ещё есть.       В полумраке комнаты освещенной лишь настенной лампой, было по-своему уютно. Девочки ещё немного пошептались, поддерживая её причудливое решение. Беатрис уже собиралась снова поблагодарить их, когда с другого угла комнаты раздалось шевеление — Белла заворочалась во сне.       Нарцисса беззвучно приложила указательный палец к губам, показывая жест тишины. Андромеда, переглянувшись с Беатрис, улыбнулась ей и, легко тронув за плечо, пожелала спокойной ночи. Они тихо разошлись по кроватям, укутываясь каждая в своё одеяло. Лампа погасла.

***

      Сегодня должен был состояться первый матч сезона.       С самого утра школа гудела — и все говорили об одном и том же. Полмесяца студенты из факультетских сборных тренировались, и теперь напряжение наконец должно было вылиться в схватку за Кубок по квиддичу. Открыть сезон и схлестнуться за трофей и славу предстояло Слизерину и Гриффиндору.       Атмосфера за слизеринским столом выглядела более шумной: рябь зелёно-серебряных шарфов, оживлённые споры, звон посуды и громкий смех. Беатрис сидела почти в центре, но словно немного в стороне от общего гомона. Перед ней был раскрыт конспект по Чарам, и время от времени она действительно вчитывалась в аккуратные строки, хотя чаще скользила взглядом по странице, прислушиваясь невзначай к разговорам вокруг.       Суббота — выходной день. Но Лайтвуд предпочитала сначала сделать всё необходимое, а уж потом отдыхать, как говориться, со спокойной душой. Рядом с ней сидел Северус. Его настроение по субботам, как обычно, колебалось где-то между угрюмым и раздражённо-терпимым. Он не разделял всеобщего ажиотажа, хотя летал на метле, в отличие от Беатрис, вполне недурно. Сейчас он доедал вторую порцию яичницы с сосисками и краем глаза косился в её конспект, будто проверяя, нет ли там ошибки.       Кто был в самом деле воодушевлен — так это Малфой. Люциус вошёл в Большой зал с той непринуждённой уверенностью, которая уже начала за ним закрепляться. Светлые волосы аккуратно зачёсаны, осанка безупречна. На первом же занятии в освоении техники полёта он зарекомендовал себя как способный летун. А вначале первого семестра второго курса его без долгих раздумий приняли в слизеринскую сборную. Ловец. И он этим гордился — иногда даже слишком явно.       — Доброе утро, — произнёс он и сел справа от Беатрис. — Вы же знаете, что матч после полудня?       — Об этом трудно не догадаться, — съязвил Снейп, не отрываясь от рукописей подруги.       Люциус проигнорировал его тон.       — Вы просто обязаны болеть за меня, — он церемонно взял со стола кубок с соком и сделал глоток. — Особенно ты, Беатрис. Ты ведь будешь на трибунах? В первом ряду?       Он посмотрел на неё с напускной надменностью, но Лайтвуд заметила напряжение в его взгляде.       — Ты же знаешь моё отношение к полётам, — ответила она, переворачивая страницу конспекта. — И вообще-то… у меня были планы в библиотеке.       Самодовольная улыбка Малфоя едва заметно дрогнула.       — В библиотеке? В субботу? — возмутился Кристофер откуда-то сбоку. — Кому вообще нужна библиотека в такое утро? Иди на матч, Бесс, хоть раз отвлекись!       Морган сидел чуть поодаль с другими приятелями-слизеринцами за столом и обсуждал вероятность поворотов событий игры.       — Уверена, ты всех там победишь, — спокойно отмахнулась от предложения она, повернувшись обратно к Люциусу. — В гостиной о тебе только и говорят, как об одаренном ловце. Но тебе стоит поесть. В спорте важно своевременно пополнять запасы энергии.       И она подсунула ближе Малфою его тарелку.       — Само собой, — буркнул Люциус, взял вилку и, не колеблясь, заявил: — Гриффиндорцы нам не ровня. Готов спорить, они и первых минут не выдержат против наших охотников.       — Покажи им, — коротко пожелала удачи Беатрис.       Она легонько потянула Северуса за рукав, кивая в сторону выхода. У неё были другие планы. Снейп молча поднялся, наблюдая как она быстро подобрала свою тетрадь и на ходу махнула рукой сёстрам Блэк. Нарцисса ответила сдержанным кивком, а Андромеда — почти улыбкой. Стоило Чудачке Лайтвуд скрыться из виду, как Малфоя тут же окружили восторженные девчонки с первого и второго курсов. Впрочем, ненадолго: старшекурсники-слизеринцы скоро оттеснили их, уже всерьёз обсуждая стратегию предстоящей битвы в воздухе.              В Центральном холле Беатрис и Северуса догнали Нарцисса и Андромеда. У входа в библиотеку Снейп вопросительно покосился на Лайтвуд, но всё же придержал дверь сокурсницам. В ответ она лишь улыбнулась и мотнула головой на второй ярус — туда, где между стеллажами прятались укромные места у окон.       Нынче библиотечный зал выглядел более пустынным, чем обычно — похоже, на редкость солнечная погода не располагала к торчанию в замке за чтением. Беатрис шла впереди, поднималась по одной из винтовых деревянных лестниц, и про себя подумала, что поклонникам рискованного спорта никогда не понять ценителей тишины. Однако, сегодня она здесь вовсе не из-за магических фолиантов.       Четверка слизеринцев устроилась за последним стеллажом у стены. Беатрис для вида положила на стол первую попавшуюся книгу по гербологии и рядом — конспект. Соседки сели по обе стороны от неё, а Снейп придвинул стул перпендикулярно, сел лицом к спинке и сложил на ней руки, готовясь слушать уточнения по поводу своего нахождения в девчачьей компании.       Когда Беатрис заговорила негромко о призрачном банкете в октябре, его бровь скептически поползла вверх. Он уставился на неё выразительным взглядом, мол, «опять что-то выдумала». Тем не менее участвовал в беседе — вздыхал, спорил, предлагал варианты.       — Тебе нужно какое-нибудь железное алиби, — мыслила вслух Андромеда.       — Может сказать, что у Бесси живот разболелся, — наугад высказалась Нарцисса, пожимая плечами. — На Хэллоуин в Зале будет пир — от переедания недалеко.       — И тогда она окажется в Больничном крыле, — хмыкнул Снейп. — И мадам Помфри никуда её не отпустит до утра. Попробуй скажи ещё, что тебе резко полегчало. Не поверит.       — И что ты предлагаешь? — прищурилась Нарцисса, скрестив руки.       — Идея с больничным неплохая, — задумчиво протянул Северус. — Но надо историю понадежнее, и такую, чтобы можно было исчезнуть без последствий.       — На пир у привидений меня проведёт или Барон, или сэр Николас, — вмешалась в общее рассуждение Беатрис, касаясь машинально своей глазной повязки. — А с вопросом «исчезновения» они мне помогут… К мадам Помфри я могу обратится за советом из-за бессонницы. Сами говорите, что я на бледноцвет похожа.       — Хорошо придумала, — словно уже воображая в голове план, кивнула Андромеда. — Главное — убедить её отпустить тебя в общежитие, — а потом мягче заметила: — Впрочем, Беатрис… тебе бы действительно отоспаться. Да, я бы с радостью, вот только…       — Значит, решено, — ушла от ответа она и подвела итог. — После банкета пойду в лазарет и выпрошу оправданный выходной.       На такой заключительной ноте Андромеда с живым блеском в глазах предложила всё же заглянуть на матч. Снейп неопределённо огляделся — его больше привлекали полки с пособиями по зельеварению. И тишина. Но Беатрис вспомнила, как Люциус надеялся увидеть её среди болельщиков. И они ещё успевали.       Лайтвуд сгребла тетрадь, вернула книгу на стеллаж — та послушно волшебным образом сама встала на место, только слизеринка поднесла её туда, — и потянула почти несопротивляющегося Северуса к выходу. Тот хмыкнул, что всё-таки пойдёт — но не для того, чтобы сделать Малфою одолжение, а чтобы оценить игру в целом. Андромеда подталкивала их обоих, а заодно и сестру.       На нижнем ярусе они ускорились, пробежав мимо библиотекаря, за что заслужили строгий нагоняй в спину о неподобающем поведении в книжном храме.       А уже снаружи, даже издалека, до них донёсся безудержный гул, исходящий от трибун. Судя по всему, игра была в самом разгаре.       Пробиваясь через плотную, шумную толпу, они сумели продвинуться только наполовину, застряв где-то в средних рядах.       — К первым местам уже не протолкнуться, — заключила запыхавшаяся Андромеда. — Приди мы чуть раньше…       Её слова утонули в новом оглушительном вое трибун — гриффиндорцы забили гол.       — Квоффл в кольцо Слизерина! — разнёсся над полем усиленный магией голос комментатора. — Гриффиндор зарабатывает ещё десять очков! Пятьдесят — тридцать! Гриффиндор выходит вперёд!       Судья — преподаватель Полётов, мистер Снортер — дал свисток, объявляя тайм-аут по просьбе слизеринского командира. Игроки потянулись к земле.       Только теперь Лайтвуд наконец разглядела Малфоя. Звать его в таком гуле было бессмысленно, да и при её росте она терялась среди других слизеринцев. Тогда Беатрис быстро сообразила, достала палочку и послала в воздух над своей головой небольшой сноп зелёных искр — почти салют в честь факультета. Люциус заметил их ещё до того, как окончательно спешился с метлы. Он пролетел над слизеринской трибуной и, разглядев в толпе знакомую белую макушку и машущую ему руку, скорректировал полёт.       Остальные слизеринцы обернулись на софакультетницу, запустившую заклинание.       — Пропустите! — раздалось сбоку.       Забини и Нотт, переглянувшись, молча протащили Лайтвуд к самым первым рядам.       — Ты же была занята в библиотеке! — крикнул Люциус, ухмыляясь, когда подлетел ближе.       — Не могу упустить возможность посмотреть на лучшего ловца в деле! — откликнулась она, перекрывая рёв трибун.       Она заметила, как у него на мгновение дрогнули уголки губ — и была готова поклясться, что Северус за её спиной фыркнул, пусть этот звук и утонул в общем шуме.       — В чём дело, Люц? — выкрикнул Забини рядом. — Почему разрыв не в нашу пользу?       — Именно! — подхватил Паркинсон. — Давайте уже, Слизерин вперёд!

***

      Трибуны змеиного Дома взревели, подхватывая кричалки и скандируя в поддержку своей команды. Перед тем как снова взмыть в воздух, Люциус бросил торопливый взгляд на Беатрис — командир велел приземлиться. Она больше не кричала, но её спокойный, внимательный взгляд говорил яснее любых — она будет «держать за него кулаки».       Подстегнутый поддержкой, после тайм-аута, Малфой по свистку вновь поднялся в небо вместе с остальными игроками. Задача, поставленная капитаном, была предельно ясна, но и между тем сложна: за двадцать минут нужно было закончить матч. Иначе уставшая команда рисковала уступить. Значит, снитч должен быть пойман — и как можно скорее.       Он не имел права упустить момент.       Гриффиндорцы в этот раз действовали жёстко и слаженно, чем в прошлом году, перекрывая траектории и навязывая борьбу. Но Люциус держался уверенно, будто сросся с метлой — резкие виражи, крутые пикирования, почти ювелирные уклонения от бланджеров.       Кто он такой, чтобы облажаться?       Правильно, он — Малфой. А они не сдаются так просто. Даже если придётся пустить в дело всю свою хитрость и изворотливость.       Очередной свисток — и охотники снова заметались по полю. Он едва успел уйти от мяча-вышибалы, пущенного загонщиком соперников, и тут же сорвался с места, набирая высоту.

***

      Поле раскинулось перед Беатрис во всей своей необъятности: изумрудная трава, высокие башни трибун, увенчанные развевающимися флагами Домов, и крошечные, но стремительные фигуры игроков, рассекающих воздух. От скоростных манёвров мётел по трибунам гуляли порывы ветра, что трепали мантии и волосы, а над головами со свистом проносились тяжёлые мячи — зловещие, яростные, будто живые.       — Итак, игру всё ещё ведёт Гриффиндор! — не замолкал комментатор. — Энтони Арчер выполняет свой коронный манёвр и уводит квоффл из-под носа слизеринского охотника Джареда Макгрегора! Но… о нет! Бланджер сбивает метлу Энтони! Кажется, удар был серьёзный!       Беатрис ахнула, провожая взглядом гриффиндорца, который начал быстро терять высоту.       — Почему никто не останавливает матч? — с тревогой спросила она у Нотта.       Тот, не отрываясь от изучения поля, ответил сухо и без эмоций:       — Таковы правила. Даже если игрок выбывает, игра продолжается. До ничьей или до пойманного снитча. Чаще — до снитча.       С такой стороны квиддич показался Лайтвуд развлечением с пугающим привкусом жестокости. Неужели волшебникам не знакомо слово «безопасность»? Она вновь отыскала глазом Люциуса по длинным блондовым волосам, затянутым в хвост — высоко парящего над землей — и почти неосознанно сжала пальцы, будто могла удержать его одной лишь силой мысли.       Малфой летал фантастически быстро: совершал в полёте сложные петли и с дикой проворностью уворачивался от атакующих мячей. В какой-то момент он резко спикировал вниз, затем взмыл вверх и пошёл зигзагом. От толпы зрителей опять разошлись оглушающие крик и вопли. Оживился и комментатор:       — Ловец Слизерина заметил золотой снитч!       Беатрис затаила дыхание. Два ловца мчались наперегонки, но гриффиндорец постепенно отставал. Мгновение — и стадион словно взорвался. У неё пробежали мурашки по всему телу, когда она услышала:       — Снитч пойман! — перекрывая рёв толпы, возвестил комментатор. — Сто восемьдесят — пятьдесят! Победа Слизерина! Игра окончена!       Беатрис с облегчением вздохнула и даже улыбнулась, глядя на Люциуса. Он сиял, зависнув высоко над землёй, сжимая в руке крылатый золотой мяч, и вскидывая кулак в перчатке над головой — от гордости, от радости, от адреналина.       И пусть квиддич, возможно, никогда не станет её любимым зрелищем… Это было невозможно не признать — Малфой и вправду летал великолепно.

***

      К ужину Дом Слизерина до сих пор праздновал победу, словно матч закончился не в обеденное время, а минуту назад. Шарфы их факультетской расцветки лежали на плечах с демонстративной небрежностью, разговоры были громкими, а смех — вызывающе довольным.       Не всем это нравилось.       Гриффиндорцы на противоположной стороне зала напряжённые, сжатые, сверлили слизеринцев взглядами — кто с раздражением, кто с откровенной злостью.       Лоренс Вайз — симпатичный шатен-шестикурсник, капитан-загонщик сборной Слизерина, — не стеснялся поднимать тосты так, чтобы слышали все вокруг. Он размахивал кубком с соком, едва не проливая содержимое в тарелку.       — За чистую игру и острый глаз! — громко произнёс он, многозначительно усмехаясь.       Кто-то за соседними столами уныло пересчитывал потери: карманные деньги, потраченные на ставки, годовой запас шоколадных лягушек, а кое-кто — и собственную гордость.       Учителя реагировали по-разному. Макгонагалл смотрела исподлобья, явно прикидывая, сколько очков может быть снято, если галдёж перейдёт границу. А профессор Хардивальд, уловив чрезмерно довольные интонации своих змеек, поднялась и прошла вдоль слизеринского стола, без слов напоминая о допустимых пределах децибел и триумфа.       Когтевран и Пуффендуй предпочли не вмешиваться — ели молча, изредка бросая настороженные или недовольные взгляды. Их матч со Слизерином ещё впереди.       В кругу приближённых софакультетников Малфой, разумеется, блистал. Он говорил громче, чем нужно, пересказывая ключевые моменты игры, подчёркивая собственную роль, и явно наслаждался вниманием. Андромеда и Нарцисса обменивались взглядами с иронией, Беллатриса с прищуром косилась на Люциуса и бормотала что-то про «напыщенного павлина». Беатрис прятала усмешку за кубком, одновременно перемещая порезанные кусочки отбивной по тарелке, создавая вид занятости.       В какой-то момент Люциус настолько увлёкся собой, что Кристофер не выдержал и, не поднимая глаз от своей порции, сухо заметил:       — Люц, мы всё это уже слышали.       А Северус, глядя из-под челки, негромко, но отчётливо добавил:       — Ещё слово про какой-то финт — и я проверю, насколько устойчивы твои волосы к смене цвета.       Угроза была произнесена настолько буднично, что Люциус решил не проверять магические способности своего соседа и мгновенно умолк. Под смешки слизеринок он принял вид полного сосредоточения на еде.       Позже в Холле напряжение всё же прорвалось.       Старшекурсники сошлись у прохода — гриффиндорцы, кипящие от поражения, и слизеринцы, всё ещё расправлявшие крылья победы.       — Не стоит так убиваться, Кирби, — протянул Вайз, глядя свысока на капитана Гриффиндора. — В следующий раз, глядишь, повезёт.       — В следующий раз я засуну тебе этот бланджер… — прошипел гриффиндорец, но его перебили.       Компания Беатрис проходила как раз мимо дубовых дверей. Люциус, будто не замечая недобрых взглядов, снова — уже в десятый раз, специально для неё, — описывал ловлю снитча, делая особый упор на начале игры. Беатрис дёрнула его за рукав, обменялась взглядом с Северусом позади неё и уже собиралась предложить осторожно обойти потасовку, как из-за угла показался Поттер. Его лицо было перекошено злостью, и он без конца поправлял очки. Рядом — Сириус Блэк, с ленивой, вызывающей усмешкой, будто вся ситуация его только забавляла.       — Я бы на твоём месте поумерил ликование, Малфой, — бросил Джеймс, окинув всю их компанию презрительным взглядом.       — А я бы на твоём — научился держаться на метле, — спокойно ответил Люциус. — Говорят, ты тоже метишь в ловцы. Могу дать пару советов. Если, конечно, не боишься высоты.       — Из-за вашего загонщика Энтони теперь в лазарете! — вспыхнул Поттер. — Ему сращивают кости!       — Он не увернулся от бланджера, — холодно вмешался Снейп. — Это называется «плохая реакция», Поттер, а не заговор.       — Не лезь, Нюниус, — мгновенно огрызнулся Сириус. — Сам-то метлу от силы пару раз держал. Впрочем, Слизерин всегда только шипит из тени, а не играет честно.       Беллатриса шагнула вперёд почти мгновенно, среагировав на оскорбление:       — Следи за языком, кузен.       Андромеда нахмурилась, а Нарцисса резко отвела взгляд — в её лице ясно читалось неодобрение. Им не нравилось, что Сириус нарочно нарывается, выставляя всё напоказ.       Беатрис почувствовала, как воздух буквально дрожит. Она хотела вмешаться, но не знала, как это сделать правильно, ведь — одно неверное слово, и всё вспыхнет лишь сильнее. И тут под лестницей, ведущей наверх, повеяло холодом. Она обернулась и увидела Кровавого Барона. По торчащей шпаге и тяжёлому призрачному молчанию невозможно было ошибиться. Пустые глаза остановились на ней, и он медленно поманил её к себе. Слизеринка оглянулась — все участвовали в перепалке и не замечали её действий. На место происшествия уже приближался староста одного из Домов, и Беатрис не колебалась — шустро скользнула под лестницу к призраку.       — Добрый вечер, мисс, — тут же поприветствовал её тот.       — Здравствуйте, Барон де Баллиол, — в ответ поздоровалась она, и попыталась ровно присесть, но чуть не стукнулась головой о каменные ступеньки. — Не думаю, что в данной ситуации он всё ещё является добрым. Вмешаетесь?       — Старосты разберутся, — флегматично отозвался он, звякнув цепями. — И деканы уже мною осведомлены. Но я здесь по другой причине — хочу спросить вас, юная леди. Меня?       — Я вас слушаю, сэр, — заинтересованно произнесла Беатрис, машинально наматывая на палец прядку волос.       — Буду краток, мисс, — Теренс поправил шпагу и ухватился одной рукой за воротник камзола. — Вы умеете танцевать вальс?       — Что?..