Иная

      Ей везде чудился мрак — плотный, вязкий, источающий могильный холод. Он не просто окружал её, он будто дышал, тянулся, касался кожи. Беатрис брела по тропе, вымощенной неровный булыжником, в кромешной темноте, не видя ни начала пути, ни его конца. Шла не потому, что знала дорогу, а потому что что-то внутри, по наитию, вело её вперёд, настойчиво и безапелляционно.       Где-то высоко над головой периодически раздавался голос. Девичий. Не её, но донельзя похожий. Он бормотал обрывки фраз — спутанные, лишённые логики. Слова срывались, тонули в пустоте, не доходя до сознания, оставляя лишь ощущение тревоги, как после чужого шёпота за спиной.       Внезапно пространство прорезал резкий звон, будто разбилось стекло. Тонкий, но грубый голос оглушил её правое ухо: Равновесие! Устремись к нему, найди меня! Это всё он виноват.       Ноги сами сорвались с места и, Беатрис побежала. Выжимая из мышц последние силы, не разбирая дороги, спотыкаясь, задыхаясь.       — Почему ты меня зовёшь?! – крик сорвался с губ, но утонул в темноте.       Ей не ответили. Её не услышали. Схожесть голосов — того, что блуждал во тьме и её собственный, — резала сознание острее любого крика.       В конце концов она увязла — вот так скоропостижно обрывался безнадёжный путь. В чём-то липком, холодном, обхватившем щиколотки словно Дьявольские силки, и тянущее куда-то вниз. Она дёрнулась, но не смогла сдвинуться с места. Волшебной палочки в кармане не было. Сердце с рокотом билось о грудную клетку, будто пыталось вырваться наружу.       — Опять мне врёшь?.. Боишься меня?..       Беатрис поняла, что пропала. Перед ней стоял отец, поодаль от темной гущи. Темные щупальца магии, исходившие от него, заполняли расстояние, затапливали её страхом ещё больше. Она тянулась вверх, к свету, к воздуху, к помощи… но Адам лишь смотрел. Холодно, с насмешкой. Затянувшись сигаретой, будто наблюдал за чем-то посторонним.       Чёрное болото сомкнулось над грудью.       Воздуха больше не хватало. Перед глазами всё поплыло и отцовский силуэт с щупальцами исказился.       И в этот миг, когда всё должно было закончиться, чья-то миниатюрная девичья рука рванула её наверх.

***

      Беатрис резко, судорожно выдохнула и распахнула глаза.       Сердце колотилось, кожа была липкой от пота, а горло сжимал остаточный страх, словно кошмар всё ещё держал её за щиколотки. Несколько секунд она не могла понять, где находится: тьма сна ещё цеплялась за сознание, накладываясь на реальность.       Шорох крыльев — Лихт обеспокоенно подлетел и уткнулся клювом в её сжатый кулак, осторожно, почти ласково пощипывая. Это ощущение — живое, теплое — стало первым якорем. Беатрис разжала ладонь, и ворон тут же просунулся под неё, настойчиво ластясь, перебирая перьями по коже. Она погладила его, медленно, глубоко дыша. Сердечный ритм понемногу выравнивался, тревога отступала, оставляя после себя тяжёлую усталость. Каждый раз всё хуже.       Беатрис испустила рваный выдох облегчения и села на кровати. На будильнике Андромеды она, щурясь, разглядела — стрелки показывали четыре утра.       Слизеринские подземелья не знали рассветов в привычном смысле. Окна выходили к глубинам Чёрного озера, и свет пробивался сюда лишь приглушённой синевой, преломляясь сквозь толщу воды. Каменные стены спальни утопали в тени, зелёные бархатные пологи кроватей казались почти черными, серебряная отделка мебели едва улавливала редкие отблески.       Это было тихое место. Прохладное и замкнутое. Но — безопасное.       Не Коукворт. Не дом, полный неразберихи и напряжения. Ей второй «дом».       Глядя в застекленную таинственную синеву, Беатрис слушала успокаивающие всплески стихии. Сна не было уже ни в одном глазу — ни в зеленом, ни в голубом. Осторожно, стараясь не шуметь, она выпуталась из одеяла и взяла полотенце из ящика комода.       В душевой она не спеша отвинтила кран, и на белые волосы хлынула теплая вода. Неприятный спазм в висках начал отпускать, а в темечке перестало стучать. Она прикрыла глаза, позволяя воде смывать остатки кошмара. Элизабет была права, — мелькнула мысль.       Вода действительно обладала своей магией. По крайней мере для Лайтвуд. Почувствовав некий прилив бодрости, она высушилась, оделась и вышла — и тут заметила, что Нарцисса уже не спит. Та сонно всматривалась в её пустующую кровать, а потом повернулась к ней.       — Беатрис, — спросонья позвала её Нарцисса. — Куда ты? Рано же ещё.       — Я… — Беатрис запнулась, затем двинулась к своему столу и стала собирать рюкзак. — Мне нужно выпустить Лихта. Ты же знаешь, какой он жаворонок. Извини, не хотела тебя разбудить.       Лайтвуд перебирала пустые свитки, а после закинула чистую тетрадь и застегнула молнию.       — О, Мерлин, Бесси… — простонала младшая Блэк, падая обратно на подушку. — Почему бы тебе просто не отнести его в совятню?       — Ему со мной нравится больше, — пожала плечами Беатрис, закидывая рюкзак на плечо.       — Ты вернёшься? — укрываясь спросила Нарцисса, прослеживая как разноглазая подходит к двери.       — Нет. Не смогу уснуть, — губы Беатрис дрогнули в виноватой полуулыбке. — Я… прогуляюсь до завтрака.       Блондинка с легким раздражением вздохнула и, высунув указательный палец из-под одеяла, пригрозила:       — Тогда смотри, — зашептала она ей, — я хочу видеть тебя там после. И только попробуй пропустить самый важный приём пищи!       — Договорились, — усмехнулась Беатрис и жестом подозвала ворона.       Тот перелетел со стула на её другое свободное плечо, крепко уцепившись когтями. И только тогда слизеринка толкнула тихонько дверь, оглянувшись напоследок на спящих соседок. Коридор принял её и птицу в своё молчаливое, прохладное нутро.

***

      Осенняя прохлада обняла Беатрис, стоило ей выйти наружу. Лайтвуд отмахнулась от таких «объятий», неприязненно пасуя палочкой и накладывая Согревающие чары. Камень под ногами глухо стучал при каждом её шаге, а воздух был чистым, слегка туманным, будто его ещё не успели потревожить дневные заботы. Лихт сорвался с плеча и взмыл вверх, тяжело хлопнув сизыми крыльями. Какое-то время он летел над ней, а потом свернул в сторону лесной чащи и растворился в сереющем небе.       Медленно рассветало.       Беатрис брела вдоль стен замка, не выбирая направления, а просто позволяя ногам идти туда, куда им хочется. Путь наружу мелькал обрывочными воспоминаниями: коридоры, лестницы, арки, сменяющие друг друга почти незаметно. Где-то взор смог ухватиться за ориентир — витражное окно, где-то показалась знакомая ниша с доспехами, где-то замковые плиты звучали особенно гулко, когда она пересекала Холл.       А сейчас, по дороге обратно, хотелось наоборот приостановиться, заметить больше. Возможно, это отвлекало её от мыслей, что текли своим чередом, заполняя уголки мозга. Она не могла сказать точно, когда именно начались эти сны. Не было одной точки отсчёта, одного события, после которого всё пошло иначе. Зато было отчётливое ощущение повторяемости: Лайтвуд уже не раз просыпалась так же — с колотящимся сердцем, с липким страхом в груди, с чувством, будто её выдернули откуда-то из глубины. И каждый раз требовалось время, чтобы убедить себя: она здесь, она жива…       Догадка о том, что кошмары становятся всё более досаждающими, неприятно царапнула изнутри. Беатрис отогнала её, переключившись вновь на окружающее.       Она остановилась, добредя до Внутреннего двора. Это местечко казалось ей весьма уютным и камерным, будто отделённым от всего остального замка. Клуатр с открытой колоннадой опоясывал двор, отбрасывал тени, а у входа со стороны Виадука темнели две невысокие башни. Плиты под ногами складывались в аккуратные дорожки. Днём здесь можно застать других студентов, играющих в плюй-камни или повторяющих уроки. Но сейчас — двор был пуст и принадлежал только утру.       Тут же нечаянно припомнилось, как несколько раз она тренировалась здесь с Андромедой и Нарциссой. Беллатриса тоже была рядом — дулась как обычно в сторонке, но заклинания отрабатывала с упорством, бросая недовольные взгляды, когда у Лайтвуд получалось быстрее, чем у неё. Тогда Беатрис старалась не поворачиваться к ней спиной, инстинктивно. Мало ли что придёт кучерявой в голову. Подумает, что из одноглазки удобная мишень.       Беатрис присела на каменную скамейку, подгибая под себя мантию и потерла глаз под повязкой. Такие ранние подъемы плохо сказывались на её внешности: тени недосыпа появились совсем недавно, но друзья начали уже это подмечать. Особенно её соседки. И Северус.       С начала семестра они стали видеться реже во внеурочное время. У каждого словно образовался свой круг, требующий внимания и присутствия: у неё — сёстры Блэк, Элизабет и Миртл; у него — соседи по комнате и новые мальчишеские разговоры, в которые она не всегда вписывалась. Эванс, как всегда, была где-то между. Кого из слизеринцев первым встретит, с тем и гуляет, в остальном — пропадает где-то в гриффиндорской башне.       Когда воздух и движение немного прояснили голову, Беатрис решила, что ничего страшного не случится, если Лихт полетает дольше обычного. Денёк-другой и — он всегда возвращался. Она приучила его откликаться на свист и определённые жесты — между ними давно установилась своя, понятная только им связь. Казалось, будто Лихт изначально был рождён, чтобы понимать свою хозяйку с полуслова.       Вернувшись в замок, она почти физически ощутила, как Хогвартс просыпается. Где-то заскрипела дверь, где-то послышались шаги, негромкие голоса.       В Большом зале она заняла место ближе к камину, чтобы грел спину, и аккуратно поставила рюкзак рядом. Уставившись в пустую тарелку, Беатрис замерла в ожидании завтрака, позволяя мыслям наконец притихнуть. За другими факультетскими столами уже сидело несколько студентов. За преподавательским — профессор Флитвик и профессор Хардивальд; декан Рейвенкло оживлённо что-то обсуждал с мегерой Слизерина. Их голоса сливались с общим фоном, не требуя внимания. Здесь, среди свечей и знакомых силуэтов, ей наконец стало спокойнее.       К тому моменту, когда Зал превратился в гудящий улей и наполнился шумом, Беатрис уже успела всерьёз взяться за завтрак. Яичница исчезала с тарелки с завидным аппетитом — ночной кошмар и ранняя прогулка сделали своё дело. Она ела, не торопясь, но основательно, словно восполняя то, что у неё украли тревожные сны.       Посторонние взгляды, как всегда, скользили по ней украдкой.       Беатрис это чувствовала, но предпочитала игнорировать. Старшекурсники, без сомнения, уже успели нашептать первогодкам достаточно, чтобы те теперь с любопытством и опаской рассматривали «ту самую Лайтвуд». Но это перестало её уже так сильно задевать. И наблюдение в ответ было её тихим занятием: смотреть, запоминать, складывать людей в голове по полочкам.       Мимо столов один за другим проходили преподаватели, собираясь на общую трапезу. Мантии шелестели по каменному полу, создавая знакомый, почти успокаивающий фон. Когда между крайним правым столом Слизерина и единственным соседствующим с ним Пуффендуем показались профессор Спраут и профессор Макгонагалл, часть студентов словно на мгновение собралась. Ученики тут же начали здороваться — кто с почтением, кто с заметной теплотой. Взгляд обеих преподавательниц скользил от одного лица к другому, принимая пожелания «с добрым утром». Когда они заметили Лайтвуд, та, отложив вилку, сдержанно кивнула. Макгонагалл ответила коротким, строгим, но уважительным наклоном головы; Спраут — мягкой улыбкой, едва заметно приподняв брови. Этого было достаточно.       Беатрис вновь вернулась к еде и наблюдениям.       У противоположной стены крайний левый стол Гриффиндора заметно оживился — туда шумно ввалилась компания Поттера и он сам. Голоса стали громче, смех заливистее. Беатрис неосознанно нахмурилась, но почти сразу её внимание зацепилось за другое: Лили шла рядом с одной из гриффиндорок, что-то живо рассказывая и размахивая руками. Беатрис отвела взгляд и наткнулась на Миртл. За столом Когтеврана та сонно зевала, прикрывая рот ладонью. Один из её хвостиков сегодня торчал выше обычного — собиралась явно второпях и на полусонную голову. Вскоре к ней подсели сокурсники, и Уоррен немного взбодрилась.       Ещё через несколько минут напротив Беатрис появились Нарцисса, Андромеда и Беллатриса. Места рядом с Лайтвуд, как завелось, оставались свободными — софакультетники будто нарочно выдерживали дистанцию, оставляя между собой и ею видимые промежутки. Это тоже уже не впечатляло.       Беллатриса уселась с видом хозяйки положения, Андромеда — сдержанно и собрано, Нарцисса — аккуратно поправляя складки мантии. Разговор завязался почти тотчас.       Следом, спустя каких-то пять минут, в зал вошёл Люциус. Он сел поблизости, в той же компании, словно это было самым естественным решением. Поздоровался с Беатрис в своей обычной, выверенной манере — без лишних слов, но достаточно явно — и тут же заговорил с Забини, делая вид, будто вовсе не придаёт значения тому, где именно сел. Лайтвуд это отметила. И запомнила.       Когда появился Северус, она даже не сразу подняла голову — лишь ощутила знакомое движение справа. Он сбросил сумку под лавку и сел подле, выглядя всё ещё немного заспанным. Беатрис молча подвинула свой рюкзак, освобождая больше места (хотя его и так было предостаточно), и потянулась за тостом.       Последним к ним присоединился Морган — бодрый, собранный и слишком уж довольный жизнью для столь раннего часа. Об этом тут же высказался Малфой, и у него с Крисом завязался диалог с приятельским обменом колкостями. Беатрис крутила в руках кубок, отслеживая ненавязчиво действия друзей. Каждый был занят своим: кто-то ел молча и непринуждённо, а кто по всем правилам чистокровного воспитания; кто-то уже вступил в резвую дискуссию; кто-то просто глазел по сторонам.       А она смотрела них всех — и чувствовала новый прилив сил.

      — Трис, ты точно не хочешь сходить в Больничное крыло? — негромко, почти мимоходом, спросил Северус, наклонившись к ней. — Я… прикрою тебя перед Спраут.       — Не волнуйся, Сев, — ответила Беатрис, дожевывая другой тост. — Правда. Всё нормально.       — Нормально — это не когда ты такая бледная, — тут же вмешалась Нарцисса. — Ты выглядишь так, будто ночь не спала.       Беатрис уже открыла рот, чтобы отшутиться — что это, мол, её полу-аристократическая особенность: выглядеть как благородная поганка при любом освещении, — но в этот момент Лайтвуд кто-то позвал по имени. Глянув вперёд поверх плеча Нарциссы, Беатрис неожиданно встретилась глазами с Лили Эванс. Та помахала ей рукой и, не колеблясь, подошла ближе, кивнув и Северусу.       Слизеринский стол заметно напрягся. Несколько косых взглядов тут же впились в гриффиндорку — настороженных, недовольных, любопытных. Лили, впрочем, этого словно не заметила. Только нахмурилась, внимательно посмотрев на Лайтвуд. И Беатрис поняла, что видок у неё был, похоже, действительно мало отличимый от чахлого суккулента, раз Лили напрямую спросила:       — Ты… хорошо себя чувствуешь? Выглядишь какой-то совсем усталой.       — Всё в порядке, — Беатрис махнула рукой, предпочтя соврать. — Просто настроение так себе.       Она не собиралась ворошить свежий, только осевший неприятный осадок после кошмара.       — А что случилось? — участливо заинтересовалась Лили.       — Да так, — неопределённо пожала плечами Беатрис, быстро придумывая причину. — У меня дома на кухне «голова» не растёт, — добавила она, показав пальцами воображаемые кавычки.       — Что? — Морган поперхнулся тыквенным соком.       Остальные товарищи, даже те, кто до этого молча ел, подняли головы, уже предвкушая необычное объяснение от Лайтвуд.       — Ну… «плачь Иосифа», — пояснила Беатрис таким тоном, будто это должно было всё расставить по местам.       Недоумения в глазах друзей меньше не стало.       — Это цветок, — не выдержал немой паузы Снейп. — Который… я ей подарил.       Нарцисса и Андромеда тут же переглянулись и понимающе заулыбались. Взгляд Беллатрисы стал насмешливо-выразительно, было видно, что она сдерживает шпильку только потому, что её пихнула локтем Андромеда. Северус мгновенно смутился, схватил кубок с соком и уткнулся в него, словно тот мог служить надёжным укрытием.       — И что за цветок? — с наигранным интересом уточнил Люциус, явно решив вогнать соседа в ещё большее смятение.       Беатрис поздно уловила это, и оживившись, с удовольствием выдала короткую, но увлечённую лекцию про кротон — про его капризность, предпочтения в освещении и грунте.       — Кстати… — она сменила неловкую для Снейпа тему. — Расписание уже вывесили?       — Расслабься, Бесс, — Морган закинул руки за голову и потянулся с видом опытного лентяя. — В первый день учителя обычно никого не трогают.       — Передай это нашему астрономическому зануде, — хмыкнула Лайтвуд. — Он не в курсе.       Сёстры Блэк вновь переглянулись, уже с понимающей усмешкой — Беатрис редко отзывалась подобным образом об учителях, но этот действительно перебарщивал с четкостью изложения и требованием к дословной обратной отдаче от учеников.       Эванс вмиг ожила, будто вспомнила что-то важное.       — О! Кстати, я как раз за этим, — сказала она. — Профессор Офард… он же вполне может спросить и про пояс Ориона и про самое яркое созвездие, будто мы не только что с каникул.       Она скривилась, а Блэк, чуть обернувшись, бросили на неё снисходительный взгляд.       — В общем, я подумала… может, нам стоит сверить карты? Те, что он задал на лето, — Лили смотрела на Лайтвуд и Снейпа с явным намёком.       Беатрис коротко обменялась взглядами с Северусом. Тот едва заметно кивнул.       — Давай, — согласилась она, не найдя негативных качеств в предложении Эванс. — После Гербологии. В библиотеке.       — Отлично! — обрадовалась Лили. — Спасибо!       Она махнула им рукой и поспешила обратно к гриффиндорскому застолью.

***

      — Ты не думаешь, что раздавать домашнее за так, — Нарцисса чуть наклонила голову, намекая на недавнюю просьбу гриффиндорки, — уж слишком щедро с твоей стороны, — хмыкнула она с легким неодобрением.       — Точно, Бесс, — поддакнул Кристофер, нагоняя девчонок и поравнявшись с Малфоем и Снейпом. — Ты вообще с нашего факультета или как? Где слизеринский подход?       — Во всём должна быть своя выгода, — вставил и своё слово Люциус, на ходу поправляя безупречно уложенные локоны. — Мой отец никогда не соглашается на заведомо проигрышные сделки. Так можно и целое состояние потерять.       — От пары срисованных звёзд мир не рухнет, — спокойно отозвалась Лайтвуд, перехватывая шлейку рюкзака поудобнее.       — Она просто пуффендуйка под прикрытием, — шуточно окрестила её Меда и прыснула.       Беллатриса насмешливо захихикала. Беатрис закатила глаз, принимая дружескую иронию как должное, и оставляя реакцию Беллы без ответа.       Они спускались по дорожке от замка к теплицам, и трава по краям всё ещё поблёскивала росой. Над головой тянулись тонкие облачные полосы, но небо оставалось ясным. Легкий осенний ветер шевелил мантии и доносил приглушённый гомон других студентов: кто-то смеялся, кто-то ворчал, кто-то повторял чары. Часть из них двигалась по направлению к квиддичному полю — первокурсники спешили на свой первый урок по полётам. Беатрис с содроганием вспомнила как воевала с волшебной метлой и была рада, что теперь не придётся мучать ни себя, ни её.       Однако, сегодня была идеальная погода для работы в теплице.       Несмотря на ранний незапланированный подъём и остаточную тяжесть после кошмара, Беатрис чувствовала внутри привычную решимость. Здесь, среди растений, мысли всегда становились яснее.       Профессор Спраут уже ждала, пока два потока студентов сольются в единую группу у входа в оранжерею. Увидев Беатрис, она тепло улыбнулась, и слизеринка тотчас припомнила как хорошо было в прошлом году в кружке — трудоёмко, но довольно увлекательно.       Судя по алым мантиям и номеру теплицы, на повестке дня — сдвоенное занятие с Гриффиндором, а также пересадка созревших мандрагор. Последнее только что подтвердила вслух учитель и в толпе учеников прокатился сдавленный стон — мало кто хотел копаться в грязи.       — Мисс Лайтвуд, — профессор повернулась к ней, — будьте добры, принесите наушники-заглушки.       Беатрис кивнула и пока профессор стала объяснять технику безопасности, она уже знала, куда идти. Это было одним из плюсов занятий в кружке. В кладовке всё лежало на своих местах. Она быстро сгребла с полки защиту для слуха и сперва начала раздачу со слизеринцев. Малфой перехватил от неё наушники двумя пальцами, кривясь, будто ему дали подержать внутренности жабы. Беатрис на него зыркнула, мол, надевай, если уши дороги, и тот нехотя их надел.       — Давай помогу, — предложила подошедшая к ней Лили, беря часть наушников.       — Спасибо, — благодарно отозвалась Лайтвуд.       Это было как раз вовремя: Поттер уже успел сцепиться со Снейпом в словесной перепалке, и Беатрис поймала себя на мысли, что при других обстоятельствах вполне могла бы запустить в него заглушкой.       — Итак, проходите внутрь, — профессор Спраут, убедившись, что все экипированы, наконец открыла двери теплицы.       Внутри температура разительно отличалась и Беатрис стянула мантию, оставаясь в джемпере — знала наперёд, что скоро станет душно в верхней одежде. Затем, под внимательные взгляды друзей, она засунула сложенную мантию в рюкзак, и закатала рукава.       — Разбейтесь по парам, — продолжала профессор, после краткой переклички. — Практическая часть.       Она бросила взгляд на Беатрис, которая уверенно коснулась горшка, и мягко остановила её:       — А вы, мисс Лайтвуд, займитесь Трепетливыми кустиками. Подрежьте верхушки. Справитесь?       — Да, мэм, — немного озадачено ответила слизеринка.       Профессор ободряюще улыбнулась ей и приготовила мандрагору для демонстрации. Лайтвуд, переглянувшись с Северусом, оставила ему на сохранение рюкзак, и прихватила секатор со столешницы в углу. Первые крики мандрагоры разорвали влажный, пропитанный сырой землёй воздух, глухо отдаваясь даже сквозь заглушки.       Беатрис осмотрела масштаб заданной работы. Трепетливые кустики были декоративным озеленением оранжереи, листочки которого сами колышутся безо всякого ветра. Весьма безобидные. Слишком просто для неё. Почти отдых.       Пока остальные с брезгливостью дёргали вопящих мандрагор, Беатрис в сторонке методично подрезала верхушки, будучи на своей волне. Она одновременно мысленно проговаривала материал по Дрожащей трясучке — другое название-синоним кустов. Также она успевала оглядываться на сокурсников. Беллатриса рванула растение слишком резко — и обсыпала землёй сестёр и парочку слизеринцев. Беатрис едва заметно фыркнула.       В другой половине помещения забавлялся поттеровский квартет, устроив целое представление. Пока Люпин старательно тянул мандрагору и настоятельно увещевал Джеймса не совать палец в уже вытянутое им растение, Сириус потешался над Петтигрю. Предлагая Питеру «поцеловать его новую подружку», лохматый шатен тыкал ею в нос изворачивающемуся гриффиндорцу.       У стола напротив Эванс и Снейп с неодобрением поглядывали за львиным переполохом, пока гриффиндорцев не взялась утихомирить профессор. Лили что-то показала жестами Северусу, а тот усмехнулся. Беатрис задержала на них взгляд чуть дольше, чем собиралась. В груди прошла странная, дискомфортная дрожь. Она нахмурилась, списав ощущение на магическую вибрацию от Трясучки, и отвернулась, крепче сжав секатор.

***

      Перед уроком Астрономии они зашли в царство книг — в место, где даже шаги звучали тише, чем обычно, и где владычествовала мадам Пинс, строгая хранительница палитурок и переплётов.       Беатрис ожидала, что за ней, кроме Снейпа и Эванс, никто не последует по очевидным причинам с навеянной межфакультетской стереотипностью — но, к её удивлению, цепочка оказалась длиннее. Андромеда и Нарцисса шли следом почти без колебаний, словно так и было задумано. Беллатриса после обеда с ними разминулась — ушла в общежитие, ворча о том, что ей теперь требуется душ после Гербологии. А вот подмигнувший Кристофер и принявший подчёркнуто надменную осанку Люциус вызвали у Лайтвуд целый ворох вопросов. Малфой выглядел так, будто делает одолжение самой библиотеке, просто находясь здесь.       У одного из дальних столов Беатрис заприметила Миртл. Та выглядела заметно веселее, чем когда случился инцидент с Пивзом в подземельях. Уоррен уже успела обложиться атласами и пергаментами, сосредоточенно грызя кончик пера. Когтевранка явно не ожидала, что столь разношерстная компания остановится рядом, и ещё меньше, что кто-то предложит ей присоединиться.       — Можно всем вместе, — бодро сказала Лили, будто сама мысль о разногласиях факультетов в этот момент просто не существовала.       Миртл что-то неуверенно пробормотала. Не успев сформулировать ни согласия, ни отказа, как Эванс уже уселась за стол. Мальчишки молча подтащили стулья — без особого энтузиазма, но и без протеста. Пергаменты, карты и перья легли на стол, образуя неровный круг.       В компании слизеринцев Миртл инстинктивно старалась сделаться менее заметной, но присутствие Беатрис и Лили её видимо приободрило. Рядом с располагающей к себе рыжей гриффиндоркой она даже начала задавать вопросы — осторожно, словно проверяя, не нарушает ли этим негласных правил.       Объяснения почти сразу взяли в свои руки Андромеда и Нарцисса.       Блэки в этой отросли чувствовали себя уверенно — в их семье на этом действительно «собаку съели». Родословная была тесно связана с древней наукой наблюдений за небесными телами и явлениями, и девочки говорили об этом спокойно, без хвастовства, будто о чём-то само собой разумеющемся.       — Моё имя, например, — подчеркнула Андромеда, скользнув пальцем по странице учебника, — происходит от созвездия северного полушария.       Морган, впрочем, куда охотнее отвлекался на посторонние темы, чем чертил согласно атласу. Малфой же откровенно наслаждался вынужденным бездельем: его карту бесцеремонно отняли девчонки в качестве черновика, и теперь Люциусу оставалось лишь отвечать на реплики Кристофера, делая вид, что так всё и было задумано.       Северус сидел чуть отстранённо, будто мысленно отгородившись от всех. Ему, казалось, было всё равно, с кем делить стол, лишь бы не мешали и не трогали, пока он сконцентрировано выводил линии пером. Нарцисса и Андромеда показывали, как правильно зарисовывать схемы построения звёзд, сколько отмерять расстояния между небесными телами, и где чаще всего допускают ошибки. И Снейп, почти не поднимая головы, воспринимал подсказки на слух и автоматически вносил правки.       Беатрис на мгновение отвлеклась, наблюдая, как пылинки медленно кружатся в полосках солнечного света, пробивающихся сквозь высокие стеллажи. Ей показался этот блэковский обычай — называть детей в честь звёзд — удивительно красивым.       Но своё имя, — хоть она и не знала кем оно было дано: матерью или отцом, специально или случайно, — ни на одну из них не променяла бы.

***

      К уроку Астрономии группа слизеринцев поднялась выше, туда, где воздух становился прохладнее, а каменные ступени отзывались гулким эхом. Кабинет профессора Офарда располагался в одной из боковых башен — не самой высокой, но достаточно удалённой от жилых помещений, чтобы ночные наблюдения не мешали остальному замку.       Внутри было просторно и… уныло. И это не смотря на волшебное убранство комнаты. Стены украшали потускневшие карты звёздного неба, аккуратно развешанные в строгом порядке. У доски — большая схема Млечного пути, испещрённая подписями и стрелками. Несколько громоздких телескопов стояли у окон, закрытых плотными синими шторами, словно напоминая, что настоящая астрономия начинается не днём и не с пергамента.       Профессор Офард уже был на месте.       Мужчина лет пятидесяти, среднего роста, с заметно редеющей шевелюрой и круглым, слегка одутловатым лицом, он выглядел так, будто сам был частью этого кабинета. Строгая мантия, без каких-либо цветных вставок, сидела на нём безупречно, очки то и дело сползали на кончик носа, а академическая указка в руке придавала ему вид человека, которому искренне доставляет удовольствие объяснять очевидное по сто раз.       — Так, так… — протянул он, когда последние пуффендуйцы за ними вошли в класс и расселись. — Астрономия, господа и дамы, это не гадание по звёздам и не повод рисовать красивые точки на бумаге. Это наука. Точная. Терпеливая. И, прошу заметить, требующая внимания к деталям.       Беатрис уже только после этой фразы почувствовала неладное — профессор уже однажды начинал так урок, и ничем увлекательным это не кончилось.       Как выяснилось позже — и было безжалостно вычитано из учебника, — она забыла дорисовать одну-единственную звездочку в изображении Большой медведицы. Всего одну. Подумаешь, хвост короче получился…       А ведь Андромеда её предупреждала. Правда, вполголоса. Правда, уже после того, как работа была сдана. И профессор Офард, разумеется, придрался.       — Мисс Лайтвуд, — произнёс он, поправляя очки и поднимая её пергамент с домашним на уровень глаз, — вы не находите, что ваша Большая Медведица выглядит… несколько укороченной?       Морган рядом с ней шепотом пошутил про такую же «укороченную» причёску преподавателя, и Беатрис чуть не прыснула. Ей пришлось закусить щеку изнутри, чтобы губы не расползлись в улыбке, которую учитель счёл бы неуместной. Вот уж действительно… Нашёлся звездовед со звёздной болезнью.       Но это оказалось меньшим из зол.       У профессора была всеми «любимая» привычка оставлять одного из учеников после урока. Не на отработку — нет. Просто так получалось каждый раз, когда астроному за десять минут до конца занятия вдруг приходила мысль задать кому-нибудь «вопрос со звёздочкой».       И сегодняшней жертвой для маринования мозгов, как по закону подлости, после тщательного, почти церемониального перелистывания журнала стала Лайтвуд.       — Мисс Лайтвуд, будьте добры, — указка мягко постучала по доске. — Назовите ближайшие к нам галактики и укажите их положение относительно Млечного пути.       И вот тут ей стало уже не смешно. Что ж за непруха такая…       Если быть честной, звёзды никогда не были её коньком. С растениями всё было как-то проще: они дышали, росли, реагировали… иногда кусались. А тут — холодные точки на бесконечном полотне.       Беатрис стояла у доски, чувствуя, как из головы испаряются все знания разом. Она машинально глянула на Андромеду — та отчаянно шевелила губами, пытаясь подсказать. Вот только Лайтвуд не умела читать по губам. Но одну галактику она всё-таки помнила — можно сказать даже делила с ней общежитскую спальню, в некотором роде.       — Андромеда, — выдохнула она, словно это имя могло вытянуть за собой остальные.       — Разумеется, — с важным видом кивнул Офард. — И?..       Пришлось лить водопад вставных слов, вспоминать обрывки лекций и сказанное в библиотеке тёзкой-галактикой Андромедой о том, что созвездие Пегаса находится где-то неподалёку. Где именно — оставалось загадкой.       Профессору, как всегда, недоставало конкретики. Он задавал дополнительные вопросы, уточнял, поправлял. И вздыхал так, будто лично разочаровался в устройстве Вселенной.       Так они и мордовали друг друга — сначала до звонка, когда студенты начали под шумок расходится, а потом ещё немного после, пока Офард внезапно не заметил, что время утекало самым неблаговидным образом. Беатрис к этому моменту уже начинало казаться, что у неё кружится голова от всех этих звёзд, орбит и комет.       — Что ж, — сказал он наконец, осматривая опустевший класс и захлопывая журнал. — За стойкость… «Удовлетворительно», мисс Лайтвуд. В следующий раз прошу быть внимательнее к деталям. Звёзды ошибок не прощают. Ступайте на ужин.       Беатрис молча кивнула, схватила рюкзак и запихнула в него вещи уже на ходу. Выходя в коридор, она мысленно себе пообещала лучше прислушиваться к словам Андромеды… и держаться поближе к земле. Там, по крайней мере, всё было куда понятнее.       Сделав несколько шагов на площадку у лестницы, она наконец облегчённо выдохнула — можно идти кушать.       …и тут же замерла.       Беатрис нахмурилась, усиленно всматриваясь по сторонам и перебирая в памяти путь назад. Вот только — куда именно идти, чтобы попасть в Большой зал? Приплыли.       Лайтвуд опять выдохнула, уже тяжело, и, шаркая, подошла к перилам.       Астрономическая башня, как уже известно, была самой высокой в замке и идеально подходила для наблюдения утреннего и вечернего неба в ясную безоблачную погоду. Однако находиться здесь, без исключений, дозволялось лишь в урочный час, а в остальной — строго запрещено.       Собственная память решила подвести её сегодня снова.       Беатрис опёрлась на холодные каменные перила и осторожно выглянула вниз. Ночной пейзаж расстилался под ней мерцающим полотном: редкие огни, темные крыши, окраина леса вдалеке. Ветер на высоте более тридцати метров был бодрящим, трепал выбившиеся из причёски светлые пряди, холодил щёки и неожиданно отрезвлял мысли, будто сдувая остатки усталости и тревоги. Вот как так можно?..       Во-первых, она непозволительно задержалась (её задержали) и рисковала не только пропустить ужин, но и не успеть до отбоя добраться в Подземелья.       Во-вторых, из головы напрочь почему-то вылетело, какими коридорами они сюда поднимались. Что было особенно комично в её ситуации — не первый же год тут учится.       Решив: была не была, Беатрис перехватила рюкзак и уверенно шагнула налево. Но тут за спиной внезапно раздался странный шум. Металлический, тянущий, словно кто-то медленно волочил по камню железо.       Она резко обернулась.       По лестнице вверх неспешно всплывал Кровавый Барон. Его шпага задевала металлическое ограждение, дополняя лязг кандалов звучной какофонией. Привидение выглядело именно так, как его описывали: с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. И всё же… Беатрис не ощущала ужаса. Вблизи Барон казался не столько страшным, сколько безмерно печальным. Средневековый мужчина с угловатым овалом изможденного лица и тяжёлым, опустошённым взглядом. Когда он подплыл ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки, его глаза — мёртвые, но удивлённые — встретились с её непокрытым повязкой глазом.       Слизеринка поняла, что это её шанс.       — Что студентка Слизерина забыла здесь так поздно? — глухо вымолвил он.       — Здравствуйте, многоуважаемый Барон, — Беатрис попыталась присесть в реверансе и едва не завалилась набок из-за перевешивающего телескопа в рюкзаке. — Не сочтите за наглость… но не могли бы вы сопроводить меня до Большого Зала?       С минуту он молчал. Лайтвуд напряжённо стиснула шлейку рюкзака. Затем его черты ожесточились, брови сошлись на переносице. Призрачная рука со свистом вытащила шпагу из ножен, и лезвие угрожающе зависло в воздухе. Беатрис сглотнула, приготовившись к худшему. Ей враз подумалось, что он на манер полтергейста сейчас совершит акробатическое сальто и, размахивая оружием и завывая, полетит жаловаться на неё Филчу. Но привидение продолжало неотрывно сверлить её своим ледяным взором, якобы преследуя больше цель — не ранить, а запугать ученицу змеиного Дома.       — Неужели юную мисс не страшит обращаться к самому жуткому привидению Хогвартса? — произнёс он с вызовом.       — Что вы, сэр, — как можно искренне, ответила она. — Вы моя последняя надежда.       — Думайте, что говорите! — повысил он голос, и его рука со шпагой дёрнулась.       — Я всегда говорю, что думаю… и думаю, что говорю, — спокойно возразила ему Беатрис, скрестив руки на груди. — А ещё… мне кажется, вы переживаете глубокую скорбь. Я тоже сейчас нахожусь в безвыходном положении. Так почему бы нам не скрасить друг другу вечер?       Барон издал короткий вой, перехватил ловким движением шпагу, загремел кандалами — и вдруг убрал орудие обратно в ножны.       — Слухи не врут, — хрипло усмехнулся он. — Вы действительно… особенная.       — Про меня так часто говорят, — пожала плечами Лайтвуд. — Порой слышу столько клеветы, что и сама считаю себя особенной в некотором роде.       Призрак рассмеялся — громко, низко, так, что баритональный отзвук разнёсся по всей площадке. Беатрис невольно вздрогнула и поспешно попросила быть тише — такими темпами школьный завхоз найдёт её раньше, чем она сумеет смыться из башни.       После её сбивчивых человеческих объяснений Барон вдруг поклонился — старинно, с достоинством.       — В таком случае позвольте проводить вас, юная леди, — приглашающим жестом он указал на винтовую лестницу.       Они спускались вместе: мимо знакомых доспехов, чьи забрала тихо щёлкали, будто следили за ними; мимо портретов, приоткрывших одно око; мимо коридоров, где камень под ногами становился теплее, а потолки — ниже.       Барон признал свой буйный нрав, сказав, что в приступах бешенства теряет всякий контроль и… Пивз тому свидетель, и не даст соврать — бывает до жути впечатляющим. Заметил, что раньше одного вида его грозной шпаги хватало, чтобы довести учениц до полуобморочного состояния.       — Нынче времена другие, — протянул он не без сокрытого сожаления в голосе. — И управы на ваших ровесниц всё меньше.       — Возможно, — улыбнулась Беатрис. — Но страх всё равно никуда не делся. Он просто стал… умнее.       Перед поворотом направо привидение представилось иным именем и, пожалуй, никому кроме неё теперь, доселе неизвестным:       — Теренс де Баллиол, — негромко молвил он, глянув на ученицу. — Внебрачный наследник феодального барона Баллиола из Пикардии.       — Беатрис Корделия Лайтвуд, — ответила она с небольшой заминкой.       Барон на мгновение взял паузу, задумавшись о чём-то своём.       — Древняя фамилия… — тихо произнёс он и склонил голову. — Давно я не встречал подобных носителей магии. А за последние столетия в стенах этого замка — ни разу.       Он положил свою призрачную руку на область груди, где старый кафтан был запятнан серебристой кровью, и продолжил плыть рядом с ней под звон кандалов и шорох портретов.       — Отчего же леди оказалась в полном одиночестве в башне? — неожиданно снова потревожил тишину призрак.       — Видите ли, сэр, сегодня звезды особенно вскружили голову профессору Офарду, — вздохнула устало слизеринка, — … и он непозволительно долго пытал меня. А моя свита настолько мучилась от голода, что мне пришлось отказаться от их сопровождения.       — Очень благородно с вашей стороны, — пригладил усы Барон, но без различимой иронии в словах. — Надеюсь, они припасут для вас порцию еды. В противном случае, могу сопроводить вас до школьной кухни.       — Здесь есть кухня?       Лицо Беатрис вытянулось от искреннего удивления, а во рту рефлекторно скопилась слюна и тихонько заурчало в животе.       Теренс, плывя подле неё, рассказал ей про то, что на одном из этажей замка есть скрытое помещение, именуемое кухней. Там же сотни эльфов изо дня в день готовят множество яств для завтраков, обедов и ужинов. Пиры по случаю праздников — тоже их работа. Чтобы попасть внутрь этой тайной комнаты, сил и ума много не нужно — пощекотай грушу на картине, дверца и откроется. Хогвартские домовые эльфы тебя сразу с порога и накормят, и напоят. Даже рады будут угодить, по словам привидения.       Для Лайтвуд действительно стало открытием, что эти ушастики есть и здесь, в замке. Она всегда думала, что еда создаётся из волшебства… пока не побывала на лекции по трансфигурации у профессора Макгонагалл: согласно закону Гэмпа, нельзя создавать пищу из ничего. Видимо, эльфы отлично скрывались от глаз волшебников, раз ей ещё никто не попадался, либо не выходили из кухни вообще… а может и того, и того понемногу.       На этом её мысль оборвалась.       Из каменного барельефа на первом этаже на них выплыло ещё одно привидение. Беатрис от эффекта неожиданности даже неприметно вздрогнула. Но быстро успокоилась, увидев знакомый полупрозрачный силуэт.       — Почтенный Барон, внемлите моей просьбе, — Почти Безголовый Ник тут же устремился к ним. — Используйте же ваше орудие по назначению!       — Сэр! — гаркнул на него несдержанно Теренс. — Не могли бы вести себя тише. Не ровен час, и нас найдёт мистер Филч. Вы нас выдаёте с головой!       — Вот именно! — завыл обреченно Ник. — С головой! О, горе мне!       И тут, как гром посреди ясного дня, раздался скрипучий голос завхоза, предостерегающий нарушителей порядка выйти добровольно. У Лайтвуд сердце ухнуло в пятки, а взгляд машинально забегал в поисках убежища. Мисс Шерил уже вышла из-за угла и громко мяукала, подзывая хозяина. Ник, только сейчас приметивший студентку одного из факультетов, сокрушённо ахнул и под грозное выражение собрата велел бежать за ним. Барон выразительно посмотрел на слизеринку и пустился следом наулёт. До чего же мне везёт!       У неё даже небыло времени чертыхнуться. Беатрис, покрепче придерживая рюкзак со своим ценным имуществом, бросилась наутёк, догоняя призраков. За первой же нишей гриффиндорское привидение затормозило и второпях подозвало её:       — Скорее, мисс! Жмите на этот кирпич, а после — наступите на плиту. Делайте это одновременно!       Настолько быстро извилины Беатрис ещё не соображали. Она подскочила к нише, судорожно давя на указанный Ником кирпичик со сколом на краешке, и сразу же вдавливая правой ногой в пол каменную плиту трапециевидной формы.       Сработал какой-то механизм.       По щелчку ниша вместе с прилегающей стеной и полом пришла в движение и развернулась на сто восемьдесят градусов. На секунду она крепко зажмурилась. А когда Беатрис открыла глаз, то поняла, что оказалась в совершенно непроглядном месте. Она достала палочку из кармана и сколдовала световое заклинание:       — Люмос!       Яркий огонёк на конце древка осветил небольшое пространство незнакомого ей туннеля. Впереди — только тьма. Лайтвуд прислонилась спиной к стенке и прислушалась. За пределами туннеля в коридоре раздавался торопливый топот завхоза и его ругань. Тот, похоже, ожидал словить на горячем парочку студентов, но вместо этого наткнулся на призраков Дома Слизерина и Гриффиндора. Отчётливый голос Барона непринуждённо заговорил с завхозом, послышались суетливые шорохи и приглушённое ворчание. А потом постепенно отдаляющиеся шаги — и всё стихло.       Через миг к платиноволосой выплыли её спасители. Лайтвуд облегчённо выдохнула, опуская палочку пониже, чтобы не слепить призраков.       — Вы непроходимый идиот, сэр! — ругался Барон. — Из-за вас нас чуть не поймали! У юной леди могли быть проблемы!       Привидение Гриффиндора расстроенно согнулось, словно он не многолетний бестелесный дух, а нашкодивший школьник.       — Каюсь в своей недальновидности, — отвечал ему понурый Ник. — Но объясните, сэр, — он скользнул взглядом по слизеринке, держащей палочку, — что мисс делает за пределами комнаты в столь поздний час? Только завхоз не дремлет. Еле ноги унесла, фух…       — Я… спешила на ужин, — отозвалась Беатрис, пытаясь выровнять дыхание после побега.       — Но, позвольте, — вскинул голову Ник и поправил воротник, — ужин уже кончился. Одиннадцатую минуту назад, все давно разошлись.       Беатрис досадливо цокнула языком. По всей видимости, ей придётся ложится спать голодной. Или нет...       — Сожалею, миледи, я плохо рассчитал наш маршрут, — виновато скривился Теренс. — Кухня. Если вы желаете…       — Буду весьма признательна, — ответила с немым просящим взглядом слизеринка.       Не теряя больше времени, Барон поплыл вперёд, а волшебница аккуратно ступила за ним. Ник заинтересовано осмотрел их — и полетел следом. Освещая себе и своим провожатым дорогу, Беатрис произнесла более мощное заклинание, чтобы осветить путь ярче. Пока они пробирались по длинному узкому туннелю, Кровавый Барон ввёл гриффиндорского собрата в суть произошедшего. Лайтвуд слушала рассказ вполуха, а потом в нужный момент представила свою особу второму призраку.       — Ох, весьма почтен, юная леди, — Ник последовал примеру Теренса, и поклонился, отрекомендовавшись. — Николас де Мимси-Дельфингтон. Но многие привыкли звать меня Почти Безголовым Ником, — с нотками недовольства добавил он.       — Не примите за грубость, сэр Дельфингтон, — Беатрис просто подмывало спросить. — Вам, наверное, задавали этот вопрос не единожды, но… Что именно вы подразумеваете, говоря «почти»?       Они дошли до конца и уперлись в тупик. Николас вынырнул наполовину из стены и, проверив предварительно наличие мнимой угрозы, дал подсказку слизеринке как выйти. Лайтвуд дотронулась до не горящего факела справа на стене, и потянула на себя. Щёлк — и тайный лаз выпустил беглянку, отъехав с глухим трением камней в сторону.       Беатрис, отряхнувшись, вновь вопросительно уставилась на привидение львиного факультета.       — Такое зрелище может показаться слишком впечатляющим для юной леди, — предостерег Ник, но, видя решительное любопытство Лайтвуд и спокойного Барона, сдался.       — Всё в порядке, сэр Николас, — заверил его Кровавый Барон и усмехнулся. — Мисс всегда думает, что говорит.       Привидение Гриффиндора пожало плечами и качнуло призрачной головой — та вмиг повисла на самом тоненьком кусочке полупрозрачной кожи с полоской сухожилия. Были видны и другие органы шеи в открытом доступе. Видок довольно экстравагантный, ничего не скажешь.       Но слизеринку больше интересовало как вся эта конструкция до сих пор держится. И как голова не отвалилась вбок раньше, когда Николас ей кланялся. Она старалась не пристально разглядывать разрыв, пока Ник недовольно заговорил:       — Мой убийца — крайне аляповатый человек, — возмущенно отметил он, глядя на неё. — Сорок пять ударов топором, вы можете себе представить!       Беатрис могла. Но не хотела. Фантазия выдала бы ей отнюдь не радужную картинку. По окончанию демонстрации особенностей своего призрачного туловища, он потянул себя за правое ухо, и голова с хрустом встала на место. Упасть той обратно не дал широкий гофрированный воротник, который призрак носил времён своей моды. Николас откашлялся и продолжил:       — Понимаете, сударыня, всего каких-то несчастных пару сантиметров, — опечалено протянуло привидение. — А сколько огорчений они мне доставляют. Я, видите ли, уже не удовлетворяю их требованиям, — бормотал Ник и на вид становился ещё полупрозрачнее обычного, так что Беатрис чётко видела через него висящие по пути гобелены.       — На собрании правила приёма были черным по белому оговорены, — влез в похоронный разговор Барон. — В прошлый раз у вас был гранично-допустимый статус.       — О чём речь, господа? — негромко напомнила о себе Беатрис.       — Ежегодный пир в день Хэллоуина, — поясняя, покачал своей целой головой Кровавый Барон.       — И ежегодно мне отказывают во включении в список участников Клуба обезглавленных охотников! — звенящим от протеста голосом произнёс Ник и совсем пригорюнился. — Так ещё и организаторы этой пирушки заявили, что я не внушаю должного страха. Так вот почему он донимал Теренса… Интересно, если бы он согласился, у них бы вышло отрубить её полностью? Так, Беатрис. Не о том думаешь…       — Простите, сэр Дельфингтон, — утешительно-мягко начала Беатрис. — Кто же посмел сказать такую чушь про вас?       — Сэр Патрик, — обиженно вскинулся тот. — Из-за того, что он — глава Клуба, то все убеждены в его правоте.       — То, что он глава какого-то клуба, не даёт ему полномочий ставить вашу кандидатуру ниже остальных, — возразила она. — А те, кто принимают слова сэра Патрика за чистую монету не стоят и одного миллиметра вашей чертовски пугающей жилки, сэр.       — Чертовски? — неверующе переспросил Ник.       — Конечно, — уверенно несла свою точку зрения Лайтвуд. — Ваша исключительность приведёт любого в восторг, эм… в ужасающем смысле. Да и полное обезглавливание звучит как-то скучно.       — Юная мисс, вы это сейчас серьёзно? — Николас, враз избавившись от уныния, подлетел к слизеринке так, что часть его призрачной материи прошла сквозь неё. — Смогли бы вы повторить тоже самое во всеуслышание?!       Беатрис как будто всю облили ушатом ледяной воды — таким было ощущение от касания призрака.       — Э-э, да, — промямлила она, поёжившись.       — В таком разе, не окажете ли мне любезность присоединится к празднику вместе со мной? — с упованием на положительный ответ, взволновано воскликнуло гриффиндорское привидение. — Ах, — словно опомнившись, чуть отпрянул от неё Ник, — вы скорее всего предпочтете моей компании школьный банкет по случаю Хэллоуина…       — Я с радостью приму ваше приглашение, сэр Дельфингтон, — глядя на отчаянное выражение призрака, слизеринка не смогла ответить иначе.       — О, сударыня! — восторженно закружил вокруг неё Ник. — Вы не ведаете, насколько я счастлив прямо сейчас!       Кровавый Барон, который всё это время стоял на стрёме в коридоре, подплыл к ним. Он сделал акцент на том, что леди Лайтвуд является до сих пор смертной и ей может не понравится такой досуг. К тому же добавил, что пир начнётся ровно в полночь и будет длится до самого рассвета — не самое лучшее время для прогулок по замку для студентки.       — У юной леди могут возникнуть проблемы с правилами школы, а также подготовкой к утренним занятиям, — заявил резонно Барон.       Беатрис и сама задумалась на этот счёт, но после успокоила Теренса и пообещала что-нибудь придумать. Почти Безголовый Ник прямо просиял, а затем спохватился:       — Ох, как же мы могли забыть, — неодобрительно нахмурился Николас. — Мы — привидения, столетиями не едим ни крошки, нам это не нужно. А вот вы, дорогая леди Лайтвуд, сейчас умрете с голоду! Не хотелось бы…       Она слегка усмехнулась. И в подтверждение слов приведения её желудок издал новое, куда более отчаянное урчание, и слизеринка поспешно отвернуться, сделав вид, что ничего не произошло. Пока они бегали от Филча и разбирались с проблемами Ника, во всей этой суматохе Лайтвуд ухитрилась запамятовала о самой насущной человеческой потребности.       Решив во что бы то ни стало накормить юную сударыню — услуга за услугу, — по дороге на кухню полукровную наследницу древнего рода сопровождали два факультетских привидения.