Иная

      Вечер воскресенья медленно растворялся в предрассветной тишине понедельника. Непроглядная синева Чёрного озера за высокими окнами спальни светлела едва заметно, будто кто-то осторожно разводил густую краску водой. Глубины начинали выдавать своё присутствие — смутными тенями, дрожащими бликами, намёками на движение в чреве водоёма. Но не было сейчас зевак, чтобы увидеть, как огромный кальмар лениво шевелит щупальцами, разгоняя стайки мелкой рыбёшки.       Спальня слизеринских девочек спала.       Андромеда, натянув одеяло до самой макушки, видела, должно быть, уже десятый сон подряд. Нарцисса лежала на боку, аккуратно сложив ладонь под щекой — даже во сне она выглядела собранной и спокойной. Беллатриса раскинулась поперёк кровати, громко посапывая; несколько курчавых прядей прилипли к губам, а подушка, которую она, видимо, отпихнула во сне, валялась где-то на полу.       Все спали.       Кроме одной.       Беатрис лежала на спине, держа над собой раскрытую книгу — биографию Молчаливого Генри. Свет от настенной лампы был приглушен заклинанием и ложился мягким янтарным пятном, выхватывая строки и тонкие пометки на полях. Именно к этому тексту она вернулась после того дня — после вспышки, после бегства, после звона разбившегося стекла.       Тогда, влетев в спальню следом за ней, Нарцисса и Андромеда выглядели немного испуганными. Но к тому моменту, когда они нашли Беатрис, сидящей на своём спальном месте, злость с Лайтвуд уже схлынула, оставив после себя лишь пустоту и странное, липкое чувство стыда. И никаких следов небольшого погрома. Она понимала: нужно было отреагировать иначе. Как обычно — спокойнее, прохладнее. Но не смогла.       Почему?       У неё и раньше случались стычки — словесные, резкие, неприятные. Однако такой стремительной, почти неконтролируемой вспышки за собой она прежде не замечала.       Успокоив подруг и заверив их, что вины на них нет, Беатрис стала молчаливым свидетелем семейной сцены. Нарцисса говорила тихо, но твёрдо, Андромеда — реже, но точнее. Беллатриса стояла, скрестив руки на груди, упрямо отвернувшись, и буркнула что-то отдалённо напоминающее извинение — скорее для проформы, чем по сути.       Позже, уже усевшись рядом с Лайтвуд на её кровати, Нарцисса первой потянулась к книге с безмолвного разрешение Беатрис. Андромеда заглядывала через плечо, искренне заинтересованная. Беллатриса же фыркнула, назвала это всё чудачеством и «несусветной ересью», после чего скрылась за пологом своей кровати, заползая на неё с ногами и пытаясь с раздражением приманить палочкой безделушки с полок.       Стихи показались странными всем. Но чем дальше они читали, тем яснее становилось: чародей писал о любви — отчаянной, невозможной, обречённой. Сначала девочки смеялись, потом — неожиданно для себя — попритихли, даже малость пожалев беднягу.              И вот сейчас Беатрис ещё раз проходилась по строкам, описывающих всю подноготную исторического персонажа. Молчаливый Генри, он же — Генрих Ланчелло-Дуэно, был чистокровным волшебником, жившим в Эдинбурге XI века. Бродяга, поэт, маг с сильным ядром и катастрофически несчастной судьбой. Средневековье не баловало: ни удобств, ни покоя, ни шанса на простое счастье. Генри нравились рыжеволосые девушки — почти все ведьмы, слишком часто оказывавшиеся у костров. Но он полюбил маглу.       По всем законам трагедии, именно её и сожгли. Настоящим ведьмам костёр был ни по чём — об этом Беатрис узнала ещё на первом курсе от профессора Биннса. Соседи той простачки донесли в церковь — и этого оказалось достаточно. А то, что осталось на пепелище, приняло форму привидения. Генри не смирился. Он нашёл способ быть рядом, и как выяснила Лайтвуд, зашифровал его в стихах — так искусно, что веками никто и не попытался понять написанное буквально.              Теперь Беатрис ломала голову над каждой строкой.       Загадка оказалась сложнее, чем привиделось сначала. День за днём, ночь за ночью она интерпретировала образы, пока неожиданно не поняла: ключом стала не книга, а воспоминание. Развороченная спальня. Лампы. Магия, вырвавшаяся сама.       «Море и алмаз».       Алмаз — призрак. Море — магия внутри живого. Не палочка. Это должны быть просто руки.       Но как?       Ответа всё ещё не было.              Она продолжала занятия с Бароном. Почти Безголовый Ник, казалось, искренне привязался к живой ученице со странностями и присутствовал почти на каждом уроке, исчезая лишь из-за очередных стычек с полтергейстом в Башне Гриффиндора.       Как ни странно, дружба с привидениями оказалась, в некотором роде, полезной. Незнакомые духи начали здороваться первыми. Авторитет Кровавого Барона внушал уважение, а добродушие Николаса сглаживало острые углы. В какой-то момент они стали относиться к ней так, будто она — часть их неупокоенного братства.       И в конце одной из тренировок, переглянувшись, они согласились. На эксперимент. Но сначала ей, как обычно, пришлось попотеть.              — Вы изящный лебедь или сгорбленный страус?! — распалялся Кровавый Барон, когда ей уже было невмоготу двигаться, а ноги подкашивались от усталости. — Осанку, леди Лайтвуд. Осанку!              Не лебедь. И не страус. А — невольная жертва обстоятельств, которой жизненно необходим перерыв…              Вот и нога опять пошла не туда.       Под конец занятия, когда вымотанная Беатрис, при помощи волшебного древка, смочила прихваченное из спальни полотенце и вытирала влажный лоб и шею, менторская резкость Барона заметно поутихла. Его интонации утратили привычную хлёсткость — верный знак, что Николас мог без опасений завести разговор с ней, не рискуя нарваться на очередное замечание главного тренера.              — Каковы ваши успехи, мисс? — вежливо осведомился Почти Безголовый Ник, присаживаясь рядом с ней на лавку. — Удалось ли что-нибудь отыскать?              — По правде говоря… да, — Беатрис повернулась к нему и, рассыпавшийся за тренировку пучок, переплела в низкий хвост. — Я чувствую, что на правильном пути. Но не могу проверить свою теорию. Мне бы очень пригодилась ваша помощь, сэр Николас.              — Я весь к вашим услугам, мисс, — мягко рассмеялся Ник своим глуховатым басом. — Назовите просьбу — и я постараюсь её исполнить. В пределах моих возможностей, разумеется.              — Для проверки мне понадобится всего лишь ваша ладонь, сэр, — Беатрис поднялась с лавки и посмотрела на него с неожиданной решимостью.              — Осмелюсь всё же поинтересоваться… — с лёгкой настороженностью произнёс Николас, — что именно вы намерены предпринять?              В стороне Кровавый Барон, скрестив руки на груди, с живым интересом наблюдал за происходящим.              — Я хочу попробовать высвободить немного магии через ладонь, — пояснила слизеринка, показывая ему свои миниатюрные ладошки, — и затем коснуться вашей.              Ник на мгновение задумался, затем кивнул:              — Что ж. Действуйте.              Беатрис сосредоточилась на внутренней стороне кисти. Напряглась, попыталась ощутить магию — представить, как она выходит наружу. Но не почувствовала ничего. Когда она коснулась Николаса, рука, как и прежде, прошла сквозь призрачную материю, обдав кожу знакомым ледяным холодом. Ник чуть заметно расслабился, однако остался сидеть неподвижно. Барон хмыкнул, будто и не верил ни во что иное, как в поражение. Но сдаваться Беатрис не собиралась.       Внутри уже проснулся упрямый, цепкий дух — тот самый, что заставлял её раз за разом возвращаться к сложным задачам. И вовсе не для того, чтобы утереть Снейпу нос… Конечно же, нет. Исключительно ради успеха эксперимента.       Она попыталась вызвать в памяти ту вспышку злости — Беллатриса, отобранная книга, рвущиеся изнутри эмоции вперемешку с магией. Но сейчас злость не приходила. Тогда Беатрис нахмурилась и заставила воображение работать иначе. Магия — как море. Она плескалась в венах, текла стремительными потоками, доходила до кончиков пальцев — и переливалась за край.       «Я силу по миру пущу…» — всплыла в голове строчка стихотворения Генри.       С закрытыми глазами она нащупала призрачную ладонь. И вдруг — резкое покалывание. Словно тысячи тончайших иголочек впились в кожу одновременно. Беатрис распахнула глаза и рефлекторно отпрянула, успев заметить, как в месте соприкосновения вспыхнули крошечные искры.              — Мерлин… — ошеломлённо выдохнул Николас, дёрнувшись и машинально потерев то место, где ещё мгновение назад что-то искрилось.              Кровавый Барон подплыл ближе.              — Я могу… попробовать ещё раз? — осторожно спросила Беатрис, всё ещё ощущая покалывание в пальцах.              — Прошу, — откашлявшись, Ник вновь протянул ей руку.              

***

             В последующие разы она действовала медленно, ведь в прошлый раз кроме искр больше ничего не вышло. Собирая магию — представляла штиль. Высвобождая — тихие, безмятежные ручейки.       Она ощущала течение — слабое, зыбкое. Но при соприкосновении ладоней искры как на зло вспыхивали раньше, чем она успевала мысленно остановить поток, дёрнув воображаемый «стоп-кран».              «Поток бушующего моря ослаблю я стократ…»              Попытка за попыткой.       Неудача за неудачей.       Тренировка за тренировкой.              И лишь к середине октября что-то изменилось.       Её ладонь на очередном тестовом касании после занятия на краткое мгновение… не прошла дальше. Не утонула в полупрозрачной материи. И её не окатило ожидаемым холодом. Контакт длился всего миг — но этого хватило, чтобы Беатрис едва не подпрыгнула от радости.       А ещё через неделю она добилась своего окончательно.       Полноценное рукопожатие повергло Почти Безголового Ника в состояние глубокого потрясения, а у Кровавого Барона, казалось, случился настоящий разрыв шаблонов.              — Воистину… — Теренс, застыв, взирал на сцепленные руки живой и мёртвого. — Впечатляюще.              — Поздравляю, мисс Лайтвуд, — де Мимси сиял, не скрывая восторга. — Вы первая волшебница за весь мой смертный… и призрачный век, кому удалось овладеть столь сложной техникой безпалочковой магии — да ещё и в столь юном возрасте.              Беатрис смущённо улыбнулась, чувствуя, как магия внутри откликается усталой, но довольной теплотой.       С тех пор всё действительно шло как по маслу. Вальсируя с Ником — пусть и недолго, ибо подобное волшебство требовало огромных затрат сил, — она наконец начала уверенно ощущать пол под ногами. А её партнёр с неутихающим восторгом кружил юную чародейку по Бальному залу, вызывая немое раздражение у парящего в стороне Кровавого Барона.       Ночь её дебюта неумолимо приближалась.              

***

             Коридоры Подземелий были пустынны и гулки. Факелы на стенах горели ровно, без сквозняков, и Беатрис машинально считала их — один, два, три… — будто это могло удержать мысли от расползания. Она возвращалась после очередной тренировки с призраками выжатая как лимон. Ноги тянуло свинцом, плечи ныли, а в голове стояла непринуждённая, но опасная пустота — та самая, из-за которой легко забыть, где ты и куда идёшь. Поэтому, когда за новым поворотом возникла чья-то фигура, Беатрис едва не врезалась в неё.              — Ой… — она резко затормозила, шагнув назад, и тут же поняла, что переоценила собственное равновесие.              Мир качнулся.       Но чужая рука перехватила её запястье вовремя — без рывка, без резкости. Просто уверенно удерживая. Беатрис рефлекторно сделала шаг вперёд — и осталась в вертикальном положении, всё ещё сжимая чужую ладонь.              — Осторожнее, — раздался знакомый голос, чуть запыхавшийся. — Подземелья не любят невнимательных.              Она выдохнула, приходя в себя, и подняла взгляд.              — Крис… Спасибо.              Морган улыбнулся своей привычной, открытой улыбкой — той самой, для друзей, что всегда появлялась первой, даже раньше слов.              — Не за что. Я уж подумал, что стану свидетелем падения века, — он отпустил её руку, но остался стоять близко, будто на случай, если равновесие всё же решит её предать. — Ты как?              — Жива, как видишь, — ответила Беатрис и чуть смущённо поправила шлейку рюкзака. — А ты откуда? Уже вечер.              — С отработки, — вздохнул он с показным трагизмом и сунул руки в карманы мантии. — Профессор Офард оказался менее снисходителен к художественным интерпретациям своего облика, чем я рассчитывал, — напомнил он ей и возмутился: — Сказал — ещё два дня ходить к нему. И это — когда на носу праздник!              Она приподняла бровь.              — Ну, знаешь… Думаю, никому не понравится его же карикатура с лысой головой. При том, что он не совсем лысый… Особенно та часть, где она больше напоминала яйцо.              Беатрис старалась говорить с серьёзным лицом, но не выдержала — уголки губ дрогнули, и она усмехнулась, вспомнив тот самый набросок, который Крис тогда показывал ей украдкой, прикрывая тетрадь локтем.              — Это было жестоко, — сказала она. — Но… довольно точно.              — Вот именно! — воодушевлённо подхватил он. — Астрономия требует точности.              Они пошли рядом. Несколько щагов — и Кристофер вдруг кивнул на её плечо:              — Дай сюда.              — Что?              — Рюкзак.              Беатрис машинально хотела возразить — он ведь не обязан таскать её вещи, — но сил на это действительно не было. Она помедлила секунду, затем всё же сняла лямки и протянула ему рюкзак.              — Спасибо…              Крис легко закинул рюкзак на плечо, и кивнул вперёд, предлагая продолжить путь.              — Ну как, — спросил он, шагая рядом, — танцы с призраками всё ещё обходяться без отдавленных ног? Или Барон уже грозился дуэлью?              Она прыснула, не сдержавшись, и устало потёрла ладонью лицо.              — Он грозится взглядом. Это страшнее.              Морган рассмеялся, но вдруг замедлил шаг, внимательнее всматриваясь в неё в свете факелов.              — Ты бледная, — сказал он уже тише. — И глаз… красный.              Лайтвуд рефлекторно коснулась щеки, нащупывая повязку и вздыхая.              — Всё нормально, — ответила она слишком быстро. — Просто… танцы — дело энергозатратное.              И кошмары, — добавила она про себя. Но вслух об этом говорить не хотелось.              Её друзья — Северус, Нарцисса, Андромеда, и даже Малфой, — все твердили одно и то же, только в разное время суток. Она бледная. Теперь ещё и Кристофер, будто состоял с ними в сговоре, обеспокоенно посматривал на неё.              — Кстати, — чтобы сменить тему начала она, — у меня есть план на Хэллоуин.              Крис оживился.              — О, это уже звучит многообещающе.              — После пира у привидений я собираюсь… заболеть, — заговорщицки сообщила Беатрис, перейдя на всякий случай на шёпот. — Вполне официально. Если всё получится как надо.              — Одобряю, — рассудительно кивнул Морган. — Отличная стратегия выживания.              Но затем он добавил, чуть нахмурившись:              — Только… до праздника ещё три дня. И, Бесс… не увлекайся.              Она вопросительно посмотрела на него.              — Ты в последнее время так часто водишься с призраками, — продолжил он, — что сама начинаешь на них походить. В переносном смысле, конечно. Ты… будто отдаляешься от нас.              Эти слова задели неожиданно точно. Беатрис пошла медленнее.              — Возможно, — признала она тихо. — Я и правда зачастила…              Скоро начну видеться с мёртвыми больше, чем с живыми.              — Я, между прочим, уже не помню, когда мы в последний раз раскладывали волшебные карты на «Дурака», — наигранно-претенциозно выразился Морган.              Она улыбнулась — с лёгким чувством вины.              — Это недопустимый пробел, — сказала Беатрис, подхватывая его шутливый тон. — Обещаю, наверстаем.              — Ловлю на слове, — ответил он, и в его голосе прозвучало искреннее облегчение.              Они продолжили идти, рядом, в одном темпе, пока не упёрлись в родной тупик. Крис произнёс пароль и они вместе вошли в Гостиную.              

***

             Хогвартс постепенно преображался, окрашиваясь в броские золотистые и тёплые коричневые оттенки — цвета Хэллоуина. Ко Дню Всех Святых директор внезапно объявил, что выходного, как в прошлом году, не будет, и раздосадованные студенты с утра и до вечера исправно посещали уроки. В попытке хоть как-то поднять праздничный дух лесничий школы предоставил специально выращенные для вырезки светильников тыквы — да такие громадные, что Беатрис невольно задумалась об особого рода удобрениях, которые, должно быть, использовал полувеликан.       К слову, в подземных коридорах, петляя до Бального зала, она неоднократно сталкивалась с Хагридом. Но стоило лесничему завидеть приближение платиноволосой слизеринки с рюкзаком наперевес, как он тут же торопливо принимался ретироваться — так, будто столкнулся с прокажённым. Пару раз Беатрис заставала его за подозрительным копошением возле старой, давно заброшенной кладовки. Хагрид в эти моменты беспорядочно пытался запереть дрожащими ручищами дверь, роняя связку ключей и бормоча себе под нос.       Поначалу Лайтвуд такая реакция раздражала, но в чужие дела она никогда без спроса не лезла. А потом и вовсе перестала придавать этому значение. Ну, есть тайны у человека — её это не касается. Вдруг там всего лишь ценные моющие средства, которые попросил припрятать подальше от студентов и проказливого полтергейста завхоз. У мистера Филча в его коморке и без того было полно подобной дребедени — Беатрис подметила это на первом курсе, ещё когда отбывала своё первое наказание.       Впрочем, такие шараханья от неё она замечала не только у Хагрида — коуквортовцы, мнительно-пугливые ученики Хогвартса. Ей не привыкать.              Сейчас Беатрис составляла компанию Миртл, и пока они пересекали первый этаж, обидчики когтевранки так же поспешно убирались восвояси, не оглядываясь, лишь бы не связываться со Странной Лайтвуд.       Когда она и Уоррен вышли на улицу, Беатрис сразу бросила взгляд в сторону теплиц. За этот месяц она всего пару раз пересекалась с Элизабет — и то в основном в замке. В кружок пуффендуйка наведывалась всё реже. Долго поговорить с ней, однако, не удавалось: Уиннстед ссылалась на большую нагрузку и подготовку к ЖАБА. Этот экзамен сдавали по окончании седьмого курса, но староста Хаффлпафа наставительно заметила, что готовиться к Жутко Академической Блестящей Аттестации нужно заранее. Элизабет мечтала стать целителем, и набор хотя бы необходимого минимума по баллам стоял у неё под вопросом жизни и смерти. Беатрис только пожимала плечами на утрирование положения со стороны пятикурсницы, но навязывать свою особу не стала, оставив Лиззи наедине с её заморочками.              На опушке у Запретного леса собралась многочисленная группа учеников в синих и зеленых мантиях. В отличие от внутренних чащоб леса, это место считалось безопасным и нередко использовалось преподавателем по Защите от Темных искусств для практических занятий. В ожидании учителя представители орлиного и змеиного факультетов перебрасывались между собой шутками и прочими бессодержательными разговорами. Беатрис присоединилась к своим, а Миртл нерешительно прибилась к когтевранцам.       В прошлом году профессора по защите, Галатею Вилкост — старую колдунью, временно заменял её племянник, ввиду ухудшения самочувствия. Многие полагали, что та подаст в отставку и уйдет на заслуженную пенсию после долгого преподавания в школе, однако, поправив здоровье в одном из магических лечебных учреждений, Вилкост преданно вернулась в ряды учительского состава.       — Ну, что, — толкнул Беатрис локтем Кристофер, — готова разорвать призрачный танцпол?       — А то, — без особого энтузиазма отозвалась она и поплотнее закуталась в мантию. — Хочешь со мной?       — Мерлин упаси, Лайтвуд! — поднял руки в знак капитуляции голубоглазый. — Я что, похож на смертника? Учиться танцевать у Кровавого Барона… брр. Уж лучше дюжину яиц докси съесть.       Беатрис уже собиралась ответить, но к ним бодрой походкой приближалась профессор. Она не любила тратить время зря и, кратко окинув учеников внимательным взглядом, пересчитала всех по головам — память у неё, несмотря на преклонный возраст, была отменная.       Вилкост подвела студентов к матовому, непроглядному, белесому куполу, ограниченному вбитой в землю чередой кольев.       — Это защитный барьер, — пояснила профессор. — Он удерживает их внутри.       — Их? — переспросила недоуменно Нарцисса.       Учитель ЗоТИ взмахнула своей волшебной палочкой над куполом, и тот стал прозрачным. Внутри него беспорядочно метались существа, отдалённо напоминающие фей, но покрытые густой черной шерстью. У них было по две пары рук и ног. Жёсткие, изогнутые крылья блестели, словно жучиные, а длинные языки, похожие на хамелеоньи, кривлялись перед застывшими учениками.       — Итак, — произнесла Вилкост, — кто скажет, что перед вами?       Не успели парочка когтевранцев открыть свои умные рты, как в небо взметнулась рука слизеринца:       — Докси, мэм! — выпалил Райан.       — У тебя в роду ясновидцев не было? — прошептал Люциус, стоя позади Беатрис, обращаясь к Моргану.       — Не-а, — прыснул Крис. — Я бы тогда у Беатрис конспекты не клянчил.       Беатрис усмехнулась и легонько ткнула его в плечо.       Тем временем Хэмптон пустился в докладческой манере рассказывать про докси. О том, что они встречаются повсюду в Северной Европе и Америке — холодный климат благоприятен для них. Про то, что их самки откладывают до пятисот яиц в одной кладке и закапывают их, а через две-три недели вылупляются детеныши. И, конечно же, не забыл добавить, что у докси есть два ряда острых ядовитых зубов. И при укусе необходимо применять противоядие.       — Они похожи на нарглов, — услыхала тихое бормотание одного когтевранца Беатрис и озадачено задумалась кто это такие «нарглы».       Райан успел уже перейти к краткому описанию веретениц и лукотрусов, которые были связаны с этими волшебными существами пищевой цепочкой:       — Докси с помощью своего языка могут питаться веретеницами, — не замолкал паренёк. — Кстати о пище, вот лукотрусы очень любят есть яйца докси. А ещё…       — Достаточно, мистер Хэмптон, достаточно, — еле остановила его профессор. — Пять очков Слизерину.       Райан принудительно отступил назад, а равенкловцы одарили его недовольными взглядами и зашептались.       — А теперь, — продолжила Вилкост, — возможно, мистер Снейп дополнит нас по части противоядия?       Оставаясь невозмутимым, Северус без запинки назвал необходимые ингредиенты и способ применения противоядия. А также добавил про средство избавления от докси — доксицид, перечисляя и его составные. Беатрис невольно заслушалась.       — Блестяще. Десять очков Слизерину, — похвалила его профессор.       Снейп самодовольно усмехнулся, а Райан пустился гневно шипеть в толпе про несправедливую разницу в пять очков.       — Сейчас подойдите все ближе, я раздам доксицид, — серьёзно проговорила учитель. — Ваша задача — нейтрализовать всех докси в куполе. Не волнуйтесь, заходите смелее. В противном случае, я расправлюсь с ними за вас.       Не все хотели бороться с вредителями. Особенно Люциус и Нарцисса — эти двое под шумок предусмотрительно заняли тыл, но и им вскоре пришлось вооружиться распылителями и вступить в дело. Часть учеников уже вошла к докси. Миртл боязливо мялась у барьера.       Снейп вовремя успел брызнуть в докси, летевшего прямо к лицу Беатрис, отвлекшейся на брезгливо поморщившуюся, белобрысую, брезгливую парочку.       — Спасибо, — пробормотала она, поправляя белую прядь.       — По сторонам смотри, — буркнул он, не прекращая отбиваться.       Она тотчас пожалела, что решила сегодня не собирать волосы, когда несколько локонов зацепились за распылитель. Это как раз и привело к тому, что она снова зазевалась. Но быстро реабилитировалась, сбивая пару злобных существ одним выстрелом.              Докси оказалось так много, что студенты не смогли с ними справиться до завершения занятия. По сигналу профессора занятие свернули. Вилкост обнародовала домашнее задание, и все потихоньку стали расходиться.       И тут Миртл случайно споткнулась о колышек.       Деревяшка покатилась по траве — и барьер рухнул. Не обезвреженные докси рванули наружу. Поднялась паника — зубы-то у докси ядовиты. Никому не хотелось быть покусанным, но распылители были убраны в ящик, а некоторые из них — опустошены. Профессор уже тянулась к палочке, как воздух прорезало заклинание:       — Иммобилус!       Твари, не успев достигнуть напуганных учеников, застыли парализованные. Паря, будто в невесомости, без малейшего намёка на движение, они враз перестали пищать и жужжать острыми крылышками. Все обернулись: кто удивленно, а кто завороженно. Студенты и профессор смотрели на слизеринку в глазной повязке, целящуюся в полчище кусачих псевдо-фей.       — Браво, мисс Лайтвуд! — положительно отозвалась Вилкост.       Она быстро трансфигурировала прочную клетку из лежащего неподалеку булыжника, загнав туда оглушенных докси и накладывая поверх какие-то дополнительные чары.       — Отличный метод ненадолго лишить их подвижности. Пять очков Слизерину, — профессор перевела взгляд с слизеринки на когтевранку, притаившуюся за трухлявым пеньком. — А вам, мисс Уоррен, стоит быть аккуратнее. До следующего занятия! Всем весёлого Хэллоуина!              Дорога к замку тянулась между почти оголённых деревьев, чьи ветки скрипели под порывами холодного ветра, словно переговаривались между собой. Листья шуршали под ногами, прилипали к обуви. Воздух пах сырой землёй, дымком от факелов и чем-то пряным — тыквами, расставленными вдоль дорожек. Над Хогвартсом уже сгущались ранние сумерки, и замок на фоне багрового неба казался особенно массивным и величественным.       — Ловко ты с ними, — с ноткой плохо скрытой зависти обратилась к ней Белла, когда они свернули к подъёмной дороге.       — Просто я учебники наперед читаю. Страница сто двадцать восемь по Чарам, — спокойно ответила ей Беатрис. — Видишь, от литературы есть польза.       — Ты будешь мне это каждый раз припоминать? — фыркнула Блэк и демонстративно сцепила руки на груди, но без прежней резкости — скорее по привычке, чем всерьёз.       — Что именно? — рассеянно поинтересовался Морган, пиная носком ботинка мелкие камешки, которые с глухим щелчком разлетались по тропе.       — Неважно, — вмешалась Андромеда и мягко взяла Лайтвуд под локоток, будто уводя разговор в сторону: — Лучше скажи, Беатрис, ты уже ходила к мадам Помфри?       Беатрис на секунду замедлила шаг. Хорошо, что Кровавый Барон предупредил её загодя, что еды на пиру у привидений не будет. Вернее, будет, но протухшая и для живых несъедобная. Привидения делали это не из злого умысла, а ради воспоминаний и притупленного обоняния, чтобы вдохнуть запах, похожий на тот, каким когда-то была настоящая еда.       Вывод был логичен и прост — поесть нужно сейчас.       — Ещё нет, — отмахнулась она, глядя как солнце тонет за башнями, окрашивая стены замка в медь. — Пойду после ужина.       — А по какому поводу? — догнала её Белла, шагая теперь по правую руку. — В библиотеке на тебя напал книжный червь и прогрыз мозги?       Беатрис закатила глаза, но спорить не стала. Сегодня ей ещё нужны были силы на другое. Она лишь оглянулась через плечо на идущих позади мальчишек — те вполголоса обсуждали мётлы, манёвры в квиддиче, явно стараясь выглядеть взрослее, чем были на самом деле.       Когда они вошли в Большой Зал, потолок которого отражал реальное небо с летящими под сводами летучими мышами, их сразу накрыла праздничная суета. Учителя переговаривались между собой и директором, студенты возбуждённо шептались, предвкушая банкет. У Беатрис от волнения неприятно сжался живот. Мысль о том, что ей предстоит танцевать перед толпой неживых, настойчиво лезла в голову.       На столах вскоре начали появляться блюда, и она решила, что лучший способ справиться со стрессом — это поесть. Всё выглядело аппетитно, но кусок упорно не шёл в горло. А затем в зал торжественно вплыла четвёрка факультетских привидений, за которыми словно дым, стали появляться и остальные собратья. Кровавый Барон спустился к слизеринскому столу, размахивая своей острой шпагой. Он остановился напротив Лайтвуд, выразительно посмотрел на неё и, сняв шляпу с пером, пожелал доброго вечера. Вокруг тут же послышались приглушённые вздохи — ещё не было такого, чтобы сам Барон кому-то проявлял особую любезность. А когда к ней гордо прошествовал Почти Безголовый Ник и… пожал ей руку — натурально так пожал, — у сидящих поблизости студентов буквально отвисли челюсти.       — Ты как это сделала? — первый обрёл дар речи Морган. — И не говори, что «просто руками».       — Я не устану повторять о чудесных свойствах литературы, — у Беатрис, несмотря на шепотки, даже немного поднялось настроение.       Она глянула вслед удаляющемуся Нику и принялась за куриную ножку.       — И в какой же секции библиотеки об этом пишут? — поинтересовался кто-то из старшекурсников. — Не в Запретной ли?       — Вовсе нет. Всё легально, — кратко ответила Лайтвуд, даже не подняв взгляда на вопрошающего, и придвинула к себе тарелку с желейными монстриками. — Советую обратится к лирическим произведениям.       — Я пойду с тобой к Помфри, — тихо сказал Северус, наклоняясь ближе. — Для достоверности.       Он всё ещё выглядел слегка ошарашенным.       — Где ты вообще научилась… этому?       — Могу научить, — так же тихо ответила она. — Точно не хочешь со мной на пир?       — Я не настолько безрассуден, — пробормотал он и ложкой зачерпнул побольше шоколадного пудинга. — Менять нормальную еду на тухлятину.       — То есть я — безрассудная? — Беатрис прищурилась. — Погоди… а ты откуда знаешь?       Снейп замялся.       — У тебя есть неосторожная привычка… говорить вслух, — нехотя признался он. — Иногда.       — Вы вообще о чём? — подозрительно покосилась на них Беллатриса.       Опасаясь, что их старшая сестра сейчас сломает всю конспирацию, Андромеда и Нарцисса рассказали ей о тайной вылазке Лайтвуд. Специально делая особый акцент на том, что это секрет.       — А почему мне не сказали?! — возмутилась Белла, но тут же понизила голос под шипение соучастников и самой Лайтвуд со всех сторон. — Так не честно, вы мне сёстры или кто? — раздраженно-обиженно прошипела в ответ Блэк.       — А ты хочешь пойти? — рассудительно уточнила Андромеда, отпивая из кубка тыквенный сок.       — Нет, конечно! — фыркнула Белла. — Делать мне там нечего.       — Тогда какой смысл спрашивать? — лениво отозвался Малфой, откусывая яблоко в карамели.       — А тебе обязательно нужен смысл? — буркнула Белла.       — Расскажешь потом, как всё прошло? — спросил Морган у Беатрис, пока препирательство белобрысого и кудрявой продолжалось на фоне. — Может, в следующем году и я рискну, — подмигнул ей он.       — Замётано, — улыбнулась она и щедро наложила себе жареной картошки.                     Когда под потолком Большого зала рассеялись тучи и взошла луна, Кровавый Барон, пролетая за её спиной, незаметно подал знак Лайтвуд, что пора выдвигаться. Директор тем временем огласил конец банкета и старосты ответственно принялись спроваживать всех учеников по спальням. Северус и Беатрис переглянулись между собой и нагнали у выхода возле дубовых дверей медсестру.       — Мадам Помфри, подождите пожалуйста! — окликнул её Снейп.       — В чём дело, господа? — оглядела она парочку подозрительным взглядом. — Неужто у кого-то живот прихватило? Пройдемте тогда со мной в лазарет.       — Нет-нет, мадам, мы по другому вопросу, — замотал головой Северус и за предплечье аккуратно подтянул вперёд подругу. — Очень требуется ваша помощь.       — Слушаю вас, — пуще прежнего нахмурилась Помфри, так что между тонких бровей залегла складка.       — Я очень переживаю за здоровье Беатрис, — начал слизеринец и Лайтвуд невольно смутилась, хоть слова Снейпа и были частью плана. — Посмотрите, на лицо чистый недосып.       — Вы плохо спите по ночам, мисс? — просканировала её взглядом специалиста Помфри.       Беатрис напряглась.       — Да, мэм, — кивнула она, опустив голову. — Бессонница мучает.       — Как долго?       — Больше месяца.       С минуту медсестра ещё всматривалась в бледное лицо девочки, у которой в действительности были мешки под глазами… точнее глазом. Вздохнув, она сразу запричитала, приложив свою ладонь ко лбу Беатрис:       — Что же вы её ко мне раньше не привели, мистер Снейп, — Помфри отстранилась и развернулась в сторону Больничного крыла. — Пойдемте, мисс, я дам вам легкое снотворное и отоспитесь в палате. Естественно, я выпишу вам уведомительную справку для декана, что вы не будете присутствовать на занятиях в течении недели.       — Мэм, а возможно сделать так, чтобы я отоспалась у себя в спальне, — со щенячьим взглядом попросила её Беатрис. — Можете не переживать за меня.       — За ней соседки точно присмотрят, — в подтверждение словам подруги, заверил Снейп медсестру.       — Что ж, хорошо, — сдалась под напором студентов Помфри. — Но зелье для сна я вам всё-таки дам. Пойдемте, мисс.       В Больничном крыле, как и настаивала, мадам Помфри всучила лечебное зелье студентке. После выписала нужную справку и заклинанием отправила декану Слизерина. Поблагодарив медсестру, слизеринцы вышли в коридор — там их уже поджидал Барон.       — Спасибо, Северус, — полушёпотом произнесла Беатрис и спрятала маленький пузырёк со снотворным в карман юбки.       — Не за что, — ответил ей Снейп, оглянувшись. — Какой у вас дальше план действий?       — Вам нужно будет вернуться в общежитие, чтобы никто ничего не заподозрил, — сказало привидение, когда Лайтвуд вопросительно подняла на него взгляд. — Когда все разойдутся по спальням, я буду ждать вас в Гостиной.       Так они и сделали. Когда весь слизеринский Дом наконец улегся по кроватям, Беатрис засобиралась на сходку к привидениям. Зевающая Нарцисса проводила её у закрытой двери и потребовала, чтобы подруга сильно не задерживалась. Если раскроется её несанкционированная ночная прогулка, то Лайтвуд простым взысканием может не отделаться. Прослушав напутствие соседки, полуночница открестилась, что вернётся в общежитие предельно скоро.       Спускаясь на носках по лестнице, слизеринка нашла парящего возле одного из кресел Барона. Он указал на каменную плиту под гобеленом, и велел отодвинуть её. Подковырнув пальцами плиту, она открыла тайный проход с железной лестницей, ведущей вниз, где было темно, хоть глаз выколи. Подсветив себе палочкой обзор, она по следующему требованию Теренса неуверенно начала спускаться по лестнице, пока не оказалась в месте, похожем на катакомбы.       — Этот лаз раньше служил запасным выходом, в случае пожара или других катастроф, — догнал её призрак, и они вместе двинулись вперёд, пока слизеринка освещала дорогу Люмосом. — В данное время им никто не пользуется — причин, к счастью, не было, — решил заполнить тишину Барон, чтобы студентке не было так страшно, ведь она то и дело оборачивалась на каждый капающий звук воды и шорох от мимо пробегающих крыс. — В каждой Гостиной есть такой. Все они проходят глубоко под землей и частично под озером, соединяются между собой. Найти их не сложно, но люди чаще всего не замечают того, что у них перед носом.       Они дошли до развилки.       — Сейчас направо, — скомандовал Барон.       — А если бы мы пошли налево? — спросила Беатрис, заворачивая следом.       — Шли бы дольше, а потом столько же и возвращались, — ответил ей он. — Левый путь ведёт к Часовой башне. Сделано это на случай, если один ход окажется завален. Как у Основателей всё, однако, продумано. Небось идея Когтевран или Слизерина.       Вскоре они снова оказались в Холле на первом этаже. Беатрис аккуратно прикрыла потайную плитку. Осталось добраться до подземного зала, где проводится мероприятие, и не наткнуться на патрулирующего темные коридоры завхоза — коморка Филча находилась неподалёку.       Если бы Беатрис не знала его в лицо и не общалась с Аргусом лично во время отработки, то основываясь только на сплетнях других, не дала бы ему характеристику просто уставшего от небрежности студентов мужчины, а от того и ворчливого. И вся эта беготня по замку напоминала бы сценарий дешёвого хоррора: маньяк ищет жертву, разгуливающую ночью. Лайтвуд часто задавалась вопросом почему завхоз не может применить банальную магию, чтобы очистить те же стены, которые заляпывал краской Пивз, а вместо этого использовал обыкновенные тряпки, волшебные очистители и другую химию. С палочкой она Филча никогда не видела, а потом подружки как-то шепнули ей, пока они вместе натирали кубки в Зале наград, что тот — сквиб. Теперь понятно почему он такой злой вечно ходит — наблюдать за магией и не уметь колдовать самому. Так и свихнуться можно.       Вдвоём они вошли в коридор, который вёл в большой подземный зал, очень похожий на тот, где проводились тренировки Беатрис. Путь освещался свечами и слизеринка погасила палочку. Чем дальше они шли, тем холоднее и мрачнее становилось. Из-за длинных тонких черных свечей, отливающих ярко-лазурным светом, Лайтвуд и вовсе, по комментарию Теренса, стала похожа на привидение. Не зная, как реагировать на сие сравнение, она молча шла рядом, только плотнее закуталась в мантию, а потом додумалась наложить Согревающие чары. Вдруг до её ушей донёсся скрипучий оглушительный звук, как будто кто-то неумелый мучал скрипку.       Впереди их ждало привидение Дома Гриффиндора.       — Не забудьте поздравить сэра Николаса с его смертенинами, — обратился внезапно к ней Барон. — Ему будет приятно. С чем? Это именины наоборот, что ли?       Почти Безголовый Ник важно парил с каменным выражением, пока не увидел собрата и его спутницу. Сразу на его призрачных губах появилась легкая улыбка и он поприветствовал обоих:       — Рад видеть вас снова, юная леди, — поклонился ей Ник.       — И я вас, сэр, — улыбнулась ему в ответ девчушка. — Поздравляю со смертенинами.       Николас действительно был рад услышать поздравление в день его смерти. И, к удивлению Беатрис, взамен презентовал ей пеструю зелёно-белую маскарадную маску. Девочка второпях развязала повязку и натянула вместо неё маску, поправив распущенные волосы. Привидения точно заметили разноглазость студентки, но ничего не сказали. Кровавый Барон вежливо откланялся и предупредил, что будет следить за Лайтвуд, в случае чего. Николас, приосанившись, повёл слизеринку по залу, где уже собралось довольно много привидений. И причем все были одеты в разную одежду, отличающуюся по вековой моде: кто-то из женщин-призраков был в пышном бальном платье с кринолином и интересной прической сложной конструкции, а кто-то в простенькой блузке и юбке-макси с пучком на голове. Мужчины-призраки тоже были разномастные: один на вид граф, другой — обычный горожанин. Пивза пока-что нигде не наблюдалось.       Когда коллектив призрачных музыкантов со скелетами на небольшой сцене заиграли новый мотив, — вот кто издевался над несчастными инструментами, — полупрозрачные пары снова завальсировали. Беатрис старалась сильно не глазеть по сторонам, впервые видя подобное.       Дальше всё началось как на тренировке: Николас по-джентельменски пригласил её на танец. Она вложила свою миниатюрную ладошку в призрачную руку и сконцентрировалась, кладя вторую на предплечье призрака — куда она доставала при её маленьком росте. Дельфингтон умело повёл её в танце и Беатрис, стараясь не отставать, поглядывала краем глаза за одиноко стоящим в углу зала Теренсом. Она заметила как на него поглядывает одна красивая женщина грациозной твердохарактерной наружности. А он, пытаясь не встретиться с ней пустыми глазами, украдкой ловил её краткие, но цепкие взоры. Лайтвуд рассказала Нику о том, что увидела, перебив его повествование о временах его рыцарства. Ник ей отвлечённо ответил, продолжая плавное передвижение по танцполу.       Как оказалось, женщиной под темной вуалью была Серая дама, она же — Елена Когтевран, дочь одной из основательниц Хогвартса. Беатрис подумала, что правильнее будет не лезть в эту историю. Не хватало ей ещё одной заварушки.       Призраки в зале то и дело обращали внимание на их пару с Ником, удивлялись и принимались перешептываться. Некоторые фрейлины умудрялись на расстоянии кокетничать с Дельфингтоном, томно обмахиваясь веерами и стреляя глазками.       Через полчаса кружения Беатрис устала. И поддерживать магию для тактильного контакта тоже. О чём сообщила Нику. Тот спохватился, поклонился ей ещё раз, продемонстрировав устрашающий шейный разрыв на публике, и поблагодарил за оказанную честь. Она в ответ исполнила скромный реверанс, уже не такой кривой как раньше. Отведя свою живую партнершу из центра танцевальной площадки, и оставив её переводить дух на каменной лавке, Николас поспешил к длинному столу с протухшими блюдами. Лайтвуд отвернулась от зрелища, когда он приманивал к себе взмахами руки запах и вдыхал. И знать не хочу, что там в ассортименте…       Мимо неё прошла группа разодетых в мрачные робы монахинь, а за ними плыл призрак Пуффендуя — Толстых монах. Последний был известен своим легконравием и приветливостью к студентам. Завидев единственное среди мертвых живое существо, он подлетел к ней:       — Добрый вечер, юная мисс, — молвил Проповедник, у которого во лбу торчала стрела. — Вы пришли одна или с кем-то?       — Меня сопровождают Кровавый Барон и сэр Николас, — ответила ему Беатрис, поправляя маску.       — Чудненько, — при упоминании призрака Слизерина монах сделался смирнее и оглянулся, совсем сделавшись неприметным — к ним приближался Барон де Баллиол из Пикардии собственной персоной. — Рад приветствовать, многоуважаемый Барон!       — Взаимно, — грозно бросил Теренс и встал рядом с Беатрис. — Всё в порядке, мисс Лайтвуд?       — Да, сэр. Зачем тогда весь этот маскарад, если моё инкогнито раскрыто? — мысленно хлопнула себя по лбу она.       — Ох, я и не узнал вас под маской, юная леди, — поспешил реабилитироваться монах. — Хотя, должен признать, личность среди нас вы, как ни странно, довольно известная.       — Так было изначально задумано, сэр, — вздохнула Беатрис и приподняла вверх маскировочный атрибут. — Честно, не горжусь своей популярностью.       — Не будет ли уместно покинуть вам наше общество, — проговорил толстый призрак и под ледяным взглядом Барона, запинаясь объяснился: — Я им-мел ввиду, что у вас довольно б-бледный вид… и час поздний, понимаете… Опять двадцать пять.       Даже призраки ей пеняют на цвет кожи. Всё. После пира — буду спать целую неделю.       Разбавить напряженную обстановку смог Почти Безголовый Ник, который удовлетворился ароматами просроченной пищи и спросил у слизеринки нравится ли ей тут. Она только хотела ответить, как вдруг раздался оглушительный звон битого стекла. Оркестр смолк. Послышался звук охотничьего рога и все призраки прекратили танцы. Толстый проповедник под шумок скрылся в гуще усопших, подальше от вспыльчивого Кровавого Барона.       — Не думал, что они будут так скоро, — с огорчением в голосе вымолвил Ник.       В разбитое окно влетел десяток безголовых призрачных всадников на таких же призрачных лошадях. Они доскакали к центру площадки, встали на дыбы, затормозив, издали жуткое ржание, такое что Беатрис вздрогнула. Возглавлял сие действо высокий призрак-мужчина, голова которого помещалась под мышкой у обезглавленного тела и трубила в рог. Он спешился со своего скакуна и начал жонглировать своей головой. Гости дружно зааплодировали. Лайтвуд тоже хотела похлопать, чтобы не выделяться, но увидев смурное лицо Николаса, осеклась и зарылась пальцами в гофрированную юбку. Тем временем безголовый призрак вернул часть тела на место и быстрым шагом устремился к их компании, крича гриффиндорскому привидению:       — Ник! Дружище, — он панибратски ударил Ника по плечу так, что его голова отклонилась и повисла на жилке. — А ты не меняешься, всё так же почти безголов.       — Здравствуй, Патрик, — с постным видом проговорил Ник, но бросив взгляд на притихшую слизеринку, откашлялся и вернув голову туда, где она была, выпрямился. — Мисс, разрешите вам представить сэра Патрика, я вам о нём рассказывал.       — О, живая! Точно живая? — тот пристально рассматривал фигурку Беатрис. — Патрик Дэлейни-Подмор, — отрекомендовался призрак и исполнил низкий поклон так, что голова его отвалилась и покатилась к ногам сидящей девочки.       — Наслышана, — отозвалась спокойно Лайтвуд. — Терять голову в присутствии леди это моветон, сэр, — она встала под усмешку со стороны Барона, подняла удивленную головёшку, и глянув в его округлённые призрачные глаза своими разноцветными под маской, вернула обратно всаднику.       — Кхм, — откашлялся совсем растерявшийся призрак. — Раз я вижу тебя здесь, Ник, то это значит, что ты смог восстановить свою Категорию Устрашаемости. По тебе и не скажешь…       — Отнюдь, сэр де Мимси-Дельфингтон просто ужасен, — встряла в разговор Беатрис и повторила все слова, которые в качестве ободрения говорила Нику. — А от вас, сэр, у меня ни одной мурашки не пробежало. То ли дело сэр Николас — образец чистой жути. Уважаемый Барон свидетель, моя кровь едва не застыла в жилах при нашем первом знакомстве.       Другие привидения зашушукались, и Патрик осмотрел толпу, ища поддержку, а потом самодовольно заявил:       — Ха! Бьюсь об заклад, что вы так говорите, мисс, потому что сэр Николас вас подговорил. Не можешь смирится, что я не принял тебя в Клуб, дружище? Так я могу прилюдно объяснить…       — Для начала вам придется объясниться перед леди Лайтвуд, — зловеще сверлил Барон Патрика, грозясь превратить его в решето, и тот сглотнул от напряжения. — Вы назвали её лгуньей. А я не потерплю такого обращения с моей знакомой! — и Теренс враз вытащив шпагу, наставил её на испуганного Дэлейни.       — Что вы, что вы, ваша милость, — затрясся призрак и его голова отвалилась прямо ему в руки. — Будьте благоразумны…       — Опустите оружие, Барон, он того не стоит, — Лайтвуд собрала последние силы и дотронувшись до руки привидения Слизерина, настойчиво опустила ту вниз. — А вам, сэр Патрик, я советую пересмотреть свои приоритеты и подумать о расширении возможностей Клуба. Иначе его можно считать столь же не совершенным, равно как и вашу езду верхом. Желаю вам доброй ночи.       Подтянув полы мантии, она гордо удалилась к противоположной половине зала ближе к выходу. Там Беатрис в компании своих бестелесных приятелей облегчённо выдохнула, снимая маску совсем.       — Вы были неподражаемы, мисс, — светился восторгом Ник. — Я у вас в неоплатном долгу. Сэр Патрик теперь надолго запомнит ваши слова. Вот вроде бы гриффиндорское привидение… Храбрость, все дела… а постоять сам за себя не может.       Она поблагодарила его, используя уважительные средства выразительности, но тот её прервал и попросил отныне звать его на «ты» и просто по имени.       Теренс тем временем сзади уже опять с кем-то громко вёл переговоры. Беатрис обернулась, пригляделась и узнала ту самую призрака-женщину — это была Серая дама.       — Похоже, вам и мысль не приходила о том, что ученице должно в этот час находиться у себя в комнатах, — на вид спокойная дама, но со сталью в голосе, отчитывала Барона.       — Как я сказал ранее, я немедленно!.. — отбивался сердитый призрак, но его перебила Елена Когтевран.       — О да, вы как всегда скоры на расправу, Барон, — скривилась она. — И не жаль вам бы было того беднягу? Хотя, о чем это я, вы даже не позаботились о том, чтобы студенты следовали правилам, как им и положено, — продолжала Когтевран, а Барон свирепел на глазах. — Если директор Дамблдор решит вас упразднить, то вам и туманная вербена не поможет.       Лайтвуд, стоящая рядом с проглотившим язык Почти Безголовым Ником, который не знал на чью сторону встать в споре, решилась спросить, а заодно сбавить обороты назревающей из-за неё ссоры между призраками:       — Добрый вечер, — на её голос повернулась скандалящая парочка, ещё чуть-чуть и у Теренса повалил бы пар из ушей от негодования. — Не будьте так строги к Барону, леди Елена. Я понимаю важность правил и сию секунду покину пир… только ответьте, что это за цветок, о котором вы говорите? Я ещё не встречала растение с таким названием.       — Мессиру стоит хоть иногда задумываться о последствиях, но не мне судить его халатность.       Барон от её слов позеленел от злости, а Серая дама высокомерно хмыкнула и скрестив руки на груди, перешла на нейтральный тон, говоря со слизеринкой:       — А насчёт вашего вопроса, юная мисс… — голос леди Елены приобрёл загадочной интонации. — Разве вы не слышали легенду о туманной вербене?