Курс 2. Глава 6
29 июля 2024 г., 19:49
Возвращение прошло гладко и почти бесшумно — тайный лаз, любезно показанный Кровавым Бароном, вывел её обратно прямиком в Гостиную. После этого мир будто выдохнул вместе с ней: стены замка, как ей казалось, больше подозрительно не скрипели, а ночь пролетела удивительно спокойно.
Перед сном она выпила зелье, выданное мадам Помфри. Та строго велела растянуть его на всю неделю больничного — по глотку, не больше, — и Беатрис тогда покорно кивнула, слишком напряжённая, чтобы спрашивать ещё что либо. Зелье подействовало безупречно: она уснула почти мгновенно и проспала до самого утра, крепко и глухо, как под чарами. И если бы в Подземелья вдруг нагрянуло очередное нашествие чизпурфлов, она, пожалуй, и тогда не проснулась бы.
Первое неполное пробуждение припало к шести — Беатрис была уверена, что слышала на пограничье знакомую трель будильника Андромеды. Но глаз не открыла. Соседки суетились на фоне, шурша мантиями, переговариваясь, что-то роняли и поднимали снова. Все куда-то спешили. Только ей было позволено никуда не идти.
Её попытались добудить — не сразу, и без особого успеха. Нарцисса склонилась над кроватью, что-то негромко сказала, но Беатрис сонно пробормотала в ответ нечто бессвязное и опять провалилась в дремоту.
— Оставь её, — донёсся откуда-то издалека голос Андромеды, — пусть наконец отоспится.
Беатрис мысленно согласилась. Единственное, чего ей сейчас по-настоящему хотелось — это спать.
Двери спальни тихо прикрыли, и комната снова растворилась в тишине и покое. Без сновидений. Без кошмаров.
Второй раз соседки вернулись ближе к полудню — сменить учебники и заодно проверить жива ли Лайтвуд. К тому моменту Беатрис уже более-менее пришла в себя. Она лежала на спине, бесцельно вглядываясь в балдахин, и поглаживала Лихта, который устроился у неё на животе поверх одеяла. Беллатриса, увидев данную картину, фыркнула — в её голосе легко угадывалась зависть, — и покинула спальню быстрее обычного. Беатрис проводила её флегматичным взглядом, а затем узнала от Нарциссы новость, окончательно вернувшую её в реальность.
— Тебя хочет видеть декан, — сказала та. — Профессор Хардивальд скоро будет в гостиной. Она ждёт тебя там.
И Блэк убежали на следующий урок. Беатрис приподнялась на локтях, медленно осознавая неизбежность происходящего. Выходной — выходным, но когда декан факультета сама приходит в Дом, притворяться спящей как минимум неэтично. Придётся плестись в душ и приводить себя в надлежащий вид. Лихт, стоило ей встать с кровати, тут же занял нагретое местечко и с довольством угнездился. Беатрис невольно улыбнулась, сгребла чистую одежду — обычную, не школьную, форма ей сейчас была ни к чему — и направилась умываться.
После водных процедур, переодевания и расчёсывания она, привычно повязав повязку на глаз, спустилась в Гостиную Слизерина. Там её действительно уже ожидала профессор Хардивальд.
Она восседала в одном из кресел у камина в строгой фиалковой мантии и серой остроконечной шляпе. Пламя мягко подсвечивало чёткие линии её лица, подчёркивая прямую осанку и гордо вздёрнутый подбородок — признаки несгибаемой воли и характера, к которому на Слизерине относились с почти благоговейным уважением. Профессор Хардивальд производила впечатление человека, привыкшего не только приказывать, но и нести ответственность за каждое слово.
При появлении Беатрис её взгляд — строгий и проницательный — будто стал на несколько градусов теплее. Не мягче, но внимательнее. Это изменение было столь неуловимым, что Лайтвуд на мгновение засомневалась, не привиделось ли ей.
Беатрис почтительно поздоровалась и, дождавшись кивка, села в кресло напротив — на самый краешек. Руки легли на колени, скрытые под подолом бледно-василькового осеннего платья с рукавами три четверти. Беатрис опустила взгляд, приготовившись слушать, и ощутила знакомое, тянущее чувство в груди — не страх, но напряжённое ожидание. Деканы редко вызывали к себе просто так, но ещё реже — приходили лично.
— Вчера вечером мне пришла записка от мадам Помфри о вашем самочувствии, мисс Лайтвуд, — начала профессор Хардивальд ровным, выдержанным тоном. — Я одобряю её решение. Вам действительно необходим отдых.
Она сделала паузу и вздохнула — едва заметно, но достаточно, чтобы Беатрис подняла глаза. Их взгляды встретились.
— И ещё, — продолжила декан уже мягче, — если вас что-то тревожит… — Хардивальд чуть склонила голову. — Вы всегда можете обратиться ко мне. Не забывайте об этом.
Смущение накрыло Беатрис волной. Она поспешно поблагодарила профессора и в следующие десять минут в основном кивала, принимая советы, замечания и аккуратные наставления — о бережном отношении к себе, о необходимости соблюдать рекомендации мадам Помфри, о том, что переутомление редко проходит бесследно.
Постепенно напряжение начало отпускать, и организм, словно вспомнив о своих потребностях, подал настойчивый сигнал через желудок.
Жалко, что завтрак пропустила, — промелькнуло у неё в голове.
Впрочем, долго унывать она не стала: впереди был обед. Хотя ждать не хотелось совсем, и мысль о Кухне, как о запасном варианте, показалась неожиданно заманчивой.
Из гастрономических размышлений её выдернул голос декана:
— Я распорядилась, чтобы школьные эльфы доставили вам еду в спальню, — сказала профессор Хардивальд, поднимаясь с кресла.
Беатрис тут же последовала её примеру, сцепив руки в замок и старательно изображая легкое удивление, будто о заботливых эльфах слышала впервые.
— В обеденный час, — добавила декан, — прошу вас поесть вместе со всеми в Большом зале, — и напоследок сказала: — Выздоравливайте и набирайтесь сил, мисс Лайтвуд.
После беседы Беатрис поднялась обратно в спальню. Там, на прикроватном письменном столе, взаправду стоял серебряный поднос: дымящаяся овсянка, сосиски, булочка с яблочным джемом и чашка чая.
Лихт всё это время лежал на её кровати, но при наличии еды заметно оживился и теперь поглядывал на поднос с откровенным намерением. Беатрис, отодвигая стул, вздохнула, уже зная исход.
— Ладно, — пробормотала она. — Одной сосиской придется поделиться.
Сегодня выпускать его на охоту она не собиралась. Хотя… можно будет попросить Северуса, если тот будет в подходящем настроении. Или кого-нибудь ещё из друзей, когда у них появится свободная минута.
Нынешняя тишина в спальне была из тех, что не давит. Не звенит в ушах, не заставляет прислушиваться к каждому шороху. Беатрис любила такую тишину. После пира у привидений и музыкальной какофонии скелетов, она ощущалась особенно ясно, будто мир вокруг стал приглушённее. В теле ещё жила усталость — ложно было бы полагать, что она испарится сразу после одного глотка зелья и спокойной ночи, — но не болезненная, а вязкая. Ноги помнили шаги вальса, лёгкое сопротивление пола, а ладонь — странное, едва уловимое давление чужой, холодной, но вполне ощутимой руки. При мысли о танце с Почти Безголовым Ником по коже пробежался ожидаемый озноб — не неприятный, скорее напоминающий о том, что она побывала по ту сторону привычного.
Она сидела за письменным столом и неспешно расправлялась с завтраком, время от времени отпивая теплого чая из чашки. Ей иногда казалось, что Хогвартс не знает других напитков кроме как тыквенного сока. Напротив, на краю столешницы, Лихт с завидным усердием клевал сосиску, клацая клювом с полным отсутствием стеснения. Он — птица, ему можно. Беатрис наблюдала за ним с ленивой улыбкой, чувствуя, как понемногу начинает включаться мозг. Ей вспомнились слова доброй миссис Ларсон о том, что почтовому ворону неплохо бы привить манеры. Беатрис тихо хмыкнула, глядя, как питомец тянет кусок на себя, придерживая когтистой лапой.
— Манеры — понятие относительное, — пробормотала она себе под нос.
Мысли потекли дальше, неторопливо, как чайный пар, и вскоре привели её к разговору с леди Еленой. К легенде, рассказанной на пиру между танцами, призрачным смехом и небольшим переполохом.
В давние времена жила-была девочка, она была сиротой.
Дом, в котором она жила раньше с родителями, находился в чаще Запретного леса. Люди из деревушки неподалеку ходили к ней излечивать хворь и раны — знахаркой она слылась превосходной. Возвращаясь как-то с утреннего сбора трав лекарственных, увидела девочка приблудившегося раненого волка. Сердце её сжалилось над бедным животным, и она выходила его. И тогда обернулся волк странником — бородатым мужчиной на исходе лет жизни. В знак благодарности за спасение, он сделал так, чтобы около озера близ леса распустился волшебный цветок.
Силы у растения были чудодейственные — могли излечить любую недугу. Но позарились как-то мародеры на её ценное лекарство, ворвались ночью к ней в дом, лишили жизни, но цветок забрать не смогли. На следующие дни приходил к ней народ, но тело девочки не нашли, исчез так же бесследно и таинственный странник. Только растерзанные в клочья воры, словно немое предупреждение, были брошены у берега черного озера.
Беатрис медленно жевала, прокручивая услышанное снова и снова, примеряя всё сначала к магловской логике, а затем к магической. Всё равно — слишком красиво, слишком складно. Она могла допустить многое: оборотничество, чары благодарности, даже жестокую расплату. Но вырастить нечто из ничего? Создать растение с такой силой, не заплатив за это ничем?
Нет. Так не бывает. Магия ведь всегда требовала равновесия. Иначе — чему тогда их учат Флитвик и Макгонагалл?
— Несвязуха, — тихо решила Лайтвуд, отставляя пустую тарелку.
После еды её снова разморило. Усталость накатила мягкой волной. Беатрис встала, бросив взгляд на своего ворона — тот уже доедал «добычу» — и увалилась обратно в постель. Мысли вновь рассыпались, легенда потускнела, а тишина опять сомкнулась вокруг неё — теплая, спокойная, почти безмятежная.
И Беатрис позволила себе уснуть.
***
В Большом зале стоял привычный для обеда гул: перекликались голоса, звенела посуда, над столами медленно плыли запахи горячих блюд. После тишины спальни всё это ощущалось чуть резче, чем обычно, и Беатрис на мгновение замешкалась у входа, привыкая. — Вы поглядите-ка, кто наконец вылез из-под одеяла, — фыркнула Беллатриса, заметив её первой. Несколько голов тут же повернулись в сторону Лайтвуд. — У Беатрис заслуженный выходной, — спокойно, но с нажимом отозвалась Нарцисса, бросив на сестру предупреждающий взгляд. — Не надо быть такой завистливой. Она и так в последнее время себя плохо чувствовала. Беатрис невольно почувствовала, как к щекам приливает тепло. На неё смотрели друзья — каждый по-своему. Морган приветливо махнул ей рукой, будто она просто опоздала на пару минут. Люциус окинул оценивающим взглядом, словно проверяя, жива ли. А Северус, не сказав ни слова, подвинул в сторону свою школьную сумку, освобождая место рядом с собой — так естественно, будто заранее знал, где она сядет. Она и правда хотела там присесть. — Что я пропустила? — спросила Беатрис, устраиваясь и подтягивая к себе тарелку. — Ничего такого, — пожала плечами Андромеда. — Но вот Слагхорн отзывчиво интересовался твоим отсутствием, — добавила она с лёгкой полуулыбкой. — На следующей неделе варим Дыбоволосное зелье, — негромко сообщил Северус, глядя в тарелку и размешивая суп. — Удалось отоспаться? — Угу, — кивнула Беатрис, проглатывая первую ложку. Теплый бульон приятно разлился внутри. — Только немного странно. Такое чувство, будто я прогуливаю. — Успокой свой синдром отличницы и наслаждайся отдыхом, — лениво бросил Малфой, разламывая кусок хлеба. — Верно, за конспекты можешь не волноваться, — поддержал Морган и подмигнул. — Я дам тебе потом свои. — Твой почерк она ни в жизнь не разберёт, — хмыкнул Люциус, не упустив возможности поддеть Криса. — А вот и неправда! — возмутился Кристофер, звякнув ложкой о край тарелки. — Как тогда Бесс смогла прочесть мои письма? — Наверняка с помощью лупы, — невозмутимо продолжил Малфой. Беатрис улыбнулась, переглянувшись с Андромедой и Нарциссой. В груди стало теплее от этого будничного, повседневного подшучивания. Всё было на своих местах. Даже Беллатриса, демонстративно отвернувшаяся, выглядела частью общей картины. — Северус, вы сейчас на Уход, верно? — негромко спросила она, наклоняясь к нему. Он поднял взгляд. — Да. А что? — Выпустишь Лихта полетать? Пожалуйста. Снейп замер всего на секунду, словно её просьба выдернула его из какого-то внутреннего расчёта — возможно, очередной формулы или этапа варки. Затем он коротко кивнул. — Хорошо, — невозмутимо согласился он. — Ты даже не спросил зачем, — удивлённо заметил Морган. — Это лишнее, — отозвался Северус и вновь уткнулся в свою порцию. — У неё официальный больничный, — протянула Андромеда с наигранной серьёзностью. — Значит, и поручения можно делегировать. — Что говорила декан? — участливо полюбопытствовала Нарцисса. — Отдыхать и… если что — обращаться, — с заминкой произнесла последние слова Беатрис и отправила ещё одну ложку в рот. Беллатриса фыркнула. — Вот ещё, — пробормотала она. — Любимица. Беатрис не стала отвечать. Она просто продолжила есть, прислушиваясь к голосам, к шороху зала, к этому живому шуму.***
Гостиная Слизерина была погружена в привычный полумрак: зелёные отсветы от озера дрожали на каменных стенах, воздух тянул прохладой. Северус стоял у выхода, одетый по-уличному — мантия застёгнута, тёплый шарф обмотан вокруг шеи плотнее, чем требовала погода. Он не любил задерживаться. Трис выглядела иначе — по-домашнему. Всё то же платье, в котором он её увидел на обеде, и поверх небрежно накинутая школьная мантия, скорее от холода подземелий, чем из приличия. В руках она держала вертлявого ворона. Птица была крупной, тёмное оперение отливало синеватым блеском. Северус поймал её взгляд — умный, настороженный, внимательный. Он ответил тем же, не торопясь забирать у подруги её живность. — Ничего страшного, если он сразу улетит, — тихо сказала Беатрис, протягивая ворона. — Он частенько так делает. Можешь его не ждать — когда наохотится, я сама его заберу. Обычно это занимает пару дней. Она говорила спокойно, будто речь шла не о живом существе, а о банальной мелочи, давно встроенной в её быт. Северус молча кивнул. Слова тут, по его мнению, были излишни. Он осторожно протянул руки, но Лихт, видимо, на них сидеть не собирался: в следующий миг птица вспорхнула и тяжело опустилась ему на плечо. Снейп дёрнулся от неожиданности — совсем немного, но достаточно, чтобы это было заметно. Он уже собирался отстраниться, когда краем глаза уловил улыбку Трис. Не насмешливую. Скорее — тёплую, ободряющую. Он выдохнул и больше не шевелился. — Ладно, — коротко сказал он, больше себе, чем ей, и направился к выходу. Выгуливать её почтового ворона. Снаружи было сыро и прохладно, по-октябрьски. Северус шёл медленно, держа путь на поляну, где скоро соберутся другие студенты и профессор на урок по Уходу за магическими тварями. Одна такая тварь, сидящая на его плече, ощущалась непривычным грузом, и он старался не делать резких движений — живое, тёплое существо, с осторожно сжимающимися когтями. Отвращения Снейп не испытывал. Лишь мимолётное раздражение — больше из-за одежды, чем из-за самого ворона. Он вполне ясно представлял, как легко Лихт мог оставить в ткани аккуратные дырки. Минуты тянулись. Замок отдалялся. Северус как раз спускался по пригорку. И вдруг — рывок и хлопок крыльев. Ворон сорвался с плеча, ощутимо оттолкнувшись, каркнул напоследок и взмыл в небо, быстро превратившись в тёмную точку над лесом. Северус остановился и долго смотрел ему вслед. Мысли, против воли, вернулись к хозяйке птицы. Он действительно переживал за Беатрис — и это было немного неприятно признавать, даже мысленно. Его выводило из себя то, что вместо нормального отдыха она потащилась на пир к привидениям, предпочтя сонному покою танцы с усопшими. Глупо. Безответственно. Странно. Типично для неё. И всё же… раздражение улеглось, когда он узнал, чем всё должно закончиться. Официальный выходной. Приказ отдыхать. Пусть и выстраданный таким причудливым способом. Северус был уверен почти на все сто — если бы не привиденческая пирушка, Трис бы так и продолжала расхаживать бледная как лунотел. Если уж она собиралась нарушать собственные ограничения, пусть хотя бы делает это так, чтобы потом её оставили в покое. Он натянул шарф чуть выше и ускорил шаг, мысленно отметив, что в ближайшие дни стоит быть внимательнее. К Трис.***
Сидя с друзьями в гостиной после окончания уроков, вольная Беатрис наконец получила все вести за день, а затем — к тихим вздохам и негромкому ворчанию, — уселась вместе с ними около камина за домашнее задание. Друзья привычно пеняли ей на «синдром отличницы», но всё равно тянулись за советами, когда дело касалось особенно капризных растений. — Ты слишком рано его из горшка тянуть начал, — сказала она Кристоферу, когда тот показал ладони, усыпанные свежими мозолями. — Нужно было подождать, пока он расслабит побеги. Ты ведь, небось, ещё и со всей силы дёрнул? Она недовольно осмотрела исход его работы в теплице. — Он этого не любит. — А что мне ещё оставалось? — возмутился Морган, но без злости. — Нам велели пересадить, ну я и… дёрнул, — он поморщился и потёр особенно большую мозоль. — Откуда ж я знал, что он такой злопамятный? И дерётся… — На то он и Плющ мозолистый, — закатила глаза Беатрис, и остальные тихо рассмеялись. — Профессор Спраут не просто так лекции читает. Это тебе не мандрагора — с ним деликатно надо. Сначала землю взрыхлить, корни освободить… а потом вытаскивать. Тогда он не жалится. Запомнил? — она прищурилась. — Когда у тебя пересдача? — Завтра, — обречённо признался Крис. Люциус и Северус, не сговариваясь, переглянулись и синхронно подавили ухмылки. — Я лучше подожду, когда ты снова начнёшь ходить на занятия, — добавил Морган, вздохнув. Беатрис уже собиралась доказать голубоглазому слизеринцу, что ничего сложного в этом нет, но он ловко сменил тему: — Ты так и не рассказала, каково это — быть приглашённой на бал привидений. Нарцисса и Андромеда, сидевшие на диване напротив, тут же оторвались от пергаментов. Они действительно не расспрашивали её в первый день недельного отдыха, но теперь любопытство, похоже, взяло вверх. — Утомительно, — после паузы ответила Лайтвуд. — Но… познавательно. — Краткость — твоё второе имя, — хмыкнул Малфой, провернув в ладони перо. — Я же говорил, что это сомнительное развлечение, — сухо заметил Северус, не поднимая глаз от конспекта по Зельям. — Это было дело принципа, — чуть вспыхнула Беатрис. — И вовсе не сомнительное… Договорить она не успела. В помещение почти влетела Беллатриса, размахивая листом пергамента и конвертом: — Вы только посмотрите, — возбуждённо сказала она, обращаясь больше к своим сёстрам. — Только что пришло, — и передала им письмо. — Опять?.. — Нарцисса сразу помрачнела, прижав пальцы к губам. Андромеда молча вчитывалась, и с каждой строкой её лицо становилось всё серьёзнее. — Что там? — лениво поинтересовался Люциус, склоняясь над своим эссе по Истории магии и украдкой подсматривая пару строк у Нарциссы. — Опять туфли вышли из моды? Сёстры Блэк одарили его холодными взглядами. Атмосфера в гостиной заметно потяжелела. Люциус благоразумно умолк и вернулся к своей писанине. Крис и Северус молча сидели на противоположном тёмно-зелёном кожаном диване. Снейп лишь слегка нахмурился, прикрывшись учебником по Чарам, делая вид, что сосредоточенно читает содержание. — Всё в порядке? — тихо спросила Беатрис. — Из дома, — ответила Андромеда, чуть сжав письмо. — Регулус снова слёг. — Наш кузен, — добавила для понимания Нарцисса, глядя в пергамент. — Младший брат Сириуса. При имени гриффиндорца Снейп неприметно поморщился. — У него слабое здоровье, — продолжила она. — Тётушка уже не знает, к каким целителям обращаться. — А ведь он должен был поступить сюда в следующем году, — без особой радости сказала Беллатриса и уселась рядом с младшей сестрой, потеснив Лайтвуд. — Если опять будут осложнения — может и не попасть на распределение вовремя. После этого разговоры стихли. Домашнее задание доделывали молча и вскоре разошлись по общежитиям. Позже, уже в общей спальне, Андромеда рассказала Беатрис, что прошлым Рождеством Регулус так отчаянно мечтал попасть в Хогвартс, что загадал желание — поскорее получить письмо из школы. Беатрис стало жаль мальчика. Но она не была врачом. И не волшебным целителем. Что она могла сделать? И всё же — слова привидений всплыли в памяти сами собой. Раньше они бы так и остались где-то на дне сознания, если бы не сегодняшние новости. Беатрис отложила учебник по Трансфигурации и задумалась всерьёз. А что, если?..***
Когда флакончик с Зельем сна без сновидений был исчерпан, вместе с временным больничным, Беатрис вернулась к трудовой учебной рутине. И первым делом, после урока по Истории магии, зашла в библиотеку на четвертом этаже. И сразу направилась в гербологическую секцию. Как-то они с Северусом поспорили, что к концу их обучения она успеет перелопатить все книги здесь, а он — всё в отделе по зельеварению. — Ты вылазишь когда-нибудь отсюда? — её настиг Морган, стоящую около стеллажа, старательно пытаясь не шуршать шоколадным батончиком. — Спального мешка тебе ещё не хватает и пропишешься тут на постоянной основе, — она прошла к столу, и он умостился с ней рядом, заглядывая в фолиант у неё в руках, а именно «Собрание всех целебных растений. Том 4». — Неплохо, но я предпочитаю удобную кровать, — слизеринка поводила пальцем по строке и сверилась с записями в тетради. — Если попадёшься мадам Пинс, она из тебя новую подставку сделает, — она указала зрительно на сладость в руке слизеринца. — Не попадусь, если ты меня не сдашь, — он предложил ей кусочек, но Беатрис отказалась. — Сходишь со мной к Спраут? А-то, если я ей практичку не пересдам, меня точно во что-нибудь превратят. Беатрис оставалось лишь великодушно кивнуть и попросить его подождать пару минут. Ничего особо выделяющегося Лайтвуд среди пособий не нашла. Даже окунулась в поиски в ненавистном, но как показала практика — полезном, историческом разделе. Кристофер помогал — носился за ней со стопкой книг, пока она расставляла их по местам. Нигде ни слова, ни намёка на Туманную вербену. Умозаключения напрашивались такие: либо её не существует, либо это искаженный выдумками местный фольклор (она не исключала, что эти два пункта можно объединить в единое утверждение), либо эта та информация, которой не располагают живые источники. И раз они тут не помощники — надо идти к мертвым. Но сначала пришлось отвлечься на просьбу друга. Профессор Спраут в третьей теплице вскапывала грядки в приподнятом настроении, когда она вместе с Крисом вошли в её владения. Слизеринец неуверенно потоптался у входа — явно не хотел воевать с волшебной флорой. Но придётся. Пока учительница справлялась о делах слизеринки, раскладывая навоз по горшкам, сама Беатрис взяла отвлекающий манёвр на себя и незаметно подсказывала товарищу алгоритм правильной пересадки растения. После расправы над плющом Морган, уже отойдя от оранжерей подальше, горячо её поблагодарил, заработав снисходительное «Удовлетворительно» от Спраут. Напоследок он всунул ей шоколадку в руку в качестве компенсации за услугу и умчал в сторону Подземелий. Беатрис же пошла иным маршрутом. Выискивая хоть одного из её призрачных приятелей, она вскоре обошла несколько этажей замка и дошла до класса, где её курс изучает заклинания. В аудиторию, левитируя стопку уменьшенных подушек, как раз направлялся профессор Флитвик. Заметив её белую выделяющуюся макушку в коридоре, он улыбнулся и помахал ей крошечной ладонью, подзывая к себе. Слизеринка подошла поздороваться. — Рад вас снова видеть в ряду учащихся, мисс Лайтвуд, — жизнерадостно обратился он к ней. — Полагаю вы теперь в растерянности. Несколько пропущенных дней могут прилично выбить из колеи. — Здравствуйте, профессор, взаимно, — она улыбнулась ему, застенчиво сжимая шлейку рюкзака и поправляя прядь волос за ухо. — У меня есть хорошие друзья, которые помогают мне с конспектами. — Ни водой, ни огнем мы не пользуемся так часто, как дружбой, — подметил маленький профессор и по-приятельски подмигнул ей. — Вы сейчас свободны, мисс? Вас не затруднит помочь мне подготовить занятие для четвертого курса? Взамен обещаю вкуснейший чай, такого вы ещё наверняка не пробовали, — он вопросительно глянул на неё, занося подушки вовнутрь класса и складируя их на задних рядах парт. — Конечно, сэр, — она вошла следом и оставила вещи у профессорского стола на приставленном стуле. — У меня как раз «окно». Торопливыми шагами Флитвик засеменил к полке с книгами, пока Беатрис увлечённо разглядывала учебный план у него на столе, скромно прижимая к себе сцепленные руки. — Это заклинание — антипод Манящим чарам, которые мы с вашим курсом проходили недавно. Сложность заключается в обратной реализации эффекта, — он вручил ей отлевитированное с полки руководство, а сам приманил небольшой чайничек с кривым носиком, что загораживал кучу скрученных свитков, не давая им скатиться, на соседнем высоком стеллаже. — Будьте добры, зарисуйте название и движение палочкой на доске. И разложите по подушке на парту. Лучше всего тренировать Отталкивающее на чём-то мягком, — хохотнул учитель и Беатрис невольно вместе с ним. Пока Филиус копошился с чайником и заваркой, Лайтвуд прочитала вскользь параграф, выделив для себя самое важное. Она для начала, как просил преподаватель, запечатлела на черной доске мелом необходимые данные, своим чуть округлым, в меру острым, уклончивым вправо почерком. Потом взялась за урочный материал. — Энгоргио, — подушки, что были размером с игольницу, выросли под прицелом её палочки. — Левиосо, — поочередно она переносила по воздуху каждую к партам, постепенно раскладывая их. На последней мягкой опоре для головы во время сна, она неожиданно для себя решила поупражняться в новых чарах — почему бы и да, если есть такая возможность: — Депульсо, — подушка просто брякнулась вниз. — Депульсо! — на второй раз, она сконцентрировалась лучше, и у неё вышло — предмет с глухим звуком вмазался в стену, рядом со стендом. — Отлично, мисс Лайтвуд! — похвалил её Флитвик, негромко похлопав ладонями. Всё это время он наблюдал за ученицей и оценивал её успехи. Профессор Чар одноразово взмахнув своей палочкой, заставил чай на столе мгновенно завариться. — Левитируйте её к остальным и присоединяйтесь к обещанному чаепитию, — обратился он к студентке. С весёлым настроем, она сделала как ей велели, и чуть ли не вприпрыжку подошла к преподавательскому столу, занимая собой вместо рюкзака стул рядом. Она подождала пока ей предложат чашечку, наблюдая как чайничек на глазах стал больше в объеме и разлил жидкость с насыщенным ароматным запахом и красноватым оттенком. Беатрис тут же инстинктивно принюхалась и узнала некоторые ягоды, среди них ключевая — смородина. Отпивая глоток, она ощутила на языке легкую кислинку. Чашка приятно грела ладони, а профессор рассказывал ей смешную байку о первом знакомстве с вейлой в одном из городков Франции. — Профессор Хардивальд попросила всех преподавателей, чтобы вас не нагружали сразу, после выхода с больничного, — как бы между прочим начал Филиус, после очередного рассказа. — Я считаю, это правильно. Некоторые из нас, учителей, давно беспокоятся о вашем самочувствии. Помниться, профессор Спраут даже пожаловалась на ваш крайне бледный вид. Что ни говорите, а с деканом вам повезло, она хотела сама вас вызвать на беседу, но мадам Помфри оказалась быстрее, — улыбнулся ей Флитвик, и она в ответ, только смущенно, и пряча взор на дне чашки. — Так что можете не волноваться о контрольной сдаче Манящих чар, — он коснулся волшебным древком чайника и в их кружках заплескалась новая порция горячего питья, — для вас я перенёс её на следующую неделю. — Благодарю, вас, профессор, — застенчиво она рассматривала плавающие чаинки. — По правде говоря, я могла бы сдать контрольную вместе со всеми. Эти чары мне уже довольно хорошо удаются. — Это чудесно, мисс, — добродушно заметил учитель. — Тогда я уже могу поставить вам «Превосходно». Насколько я вижу, по упражнению в Отталкивающих, вы действительно освоили их — контрзаклятье не выйдет, если не ориентироваться в изначальной версии. На контрольное занятие можете не приходить. Она снова поблагодарила его и Филиус загадочно прищурился. — Не хочу показаться навязчивым, мисс Лайтвуд… но я слышал среди учеников один слух, что вы якобы имеете способность вживую прикасаться к привидениям? — Да, сэр, — подтвердила сказанное ним Беатрис. И рассказала всё о барьерной технике с теоретической точки зрения, а затем перешла на практическую. — Очень любопытно, — пробормотал Флитвик. — Подумать только, высшая магия и на втором курсе… А вы пробовали колдовать руками другие чары? — Нет, сэр, — она отрицательно замотала головой. — Это довольно сильно выматывает… и я не знала, что такую магию можно применять на чём-то другом, — честно призналась Лайтвуд. — Те, кто освоили безпалочковую магию слывут величайшими магами, мисс, — многозначительно посмотрел на неё преподаватель. — Но их почти можно пересчитать по пальцам… — А вы, профессор, — она отпила из чашки, — умеете колдовать руками? — Совсем немного, — произнёс он и взмахом ладони, под внимательный взгляд Беатрис, отправил опустевший чайник обратно в полёт на шкаф, перед тем очистив от заварки. — Так что советую вам развивать это умение, с вашими данными далеко пойдете, — напутствующее сказал Флитвик. — Но сначала восстановитесь как следует, такая техника и вправду энергозатратна. А после, если хотите, можете подойти ко мне, и я поделюсь с вами одним интересным трактатом в этой стезе. — Благодарю, профессор, вы так много для меня делаете. Даже на чай пригласили, — ей стало совсем неловко, и она, отшучиваясь, засобиралась на предстоящий урок. — Что вы, мисс, я же учитель, — рассмеялся Филиус и проводил её до дверей. — Это моя работа — поощрять стремление учеников к знаниям. Когда профессор по Чарам притворил за ней дверь, в коридоре со снующими туда-сюда студентами она столкнулась нос к носу с Кровавым Бароном. До него дошли слухи от других привидений, что его ищет маленькая родовитая слизеринка и он пришёл узнать зачем. Лайтвуд ещё раз попробовала выпытать информацию о мистическом цветке, ведь ей нужны были более достоверные факты. — Ах, вы всё терзаетесь этой нелепицей, — протянул безразлично Теренс, — я могу лишь повторить то, что поведала вам леди Елена. Но, если не ошибаюсь, один портрет может знать больше. Мой совет — наведайтесь к ней. Девочка с цветами обитает в двух местах. Но вы сможете попасть только в одно, а именно в то, что на первом этаже около лестниц. Это всё, чем я могу посодействовать, мисс. Но и этой подсказки Лайтвуд с лихвой хватило. После урока Трансфигурации, где на этот раз они учились превращать животных в сосуды для жидкостей, Макгонагалл так же, как и Флитвик, заверила её, что ей не стоит торопиться со сдачей эссе. Но Беатрис уже разделалась с этим домашним, как только ей сказали о нём сокурсники. И написанный заранее свиток перекочевал в руки учительницы, которая лишь покачала головой, поправила очки и снисходительно улыбнувшись, отпустила студентку на ужин. Перед актом чревоугодия Беатрис целенаправленно свернула к лестницам, самобытно меняющим направление и ведущим на этажи выше. Весь лестничный пролёт наверх был окружен стенами, на которых с внушительным изобилием висело множество картин. Её по пути провожала орда рисованных человечков. Она и раньше замечала, что за ней наблюдают произведения искусства. Везде, куда бы она не пошла, те, которые не спали, из-под полуприкрытых глаз украдкой всегда разглядывали её мимо проходящую особу. Она ещё ни разу не заговаривала с ними, ведь частенько картины фыркали на неё и отворачивались, чтобы продолжить посапывать за рамой. Тревожить таких пропадало желание. Были и особо стеснительные, которые только завидев её приближение прятались за нарисованной мебелью или натюрмортом, или вообще уходили куда-то с полотна. А с нарисованными животными особо не поговоришь, разве что только порычать или помычать в ответ можно, но это уже совсем выглядело бы странно. Но сейчас она решилась и прямо спросила у картинного ученого в колпаке: — Я ищу Девочку с цветами, — ученый вздрогнул от обращения к нему и чуть не выронил колбу с реактивом. — Мне сказали, что она может быть здесь. Нарисованный мужчина с седой бородкой недовольно посмотрел на нарушительницу его покоя и нервным движением руки указал на пустующий холст около пейзажа — живописных лугов с овечками. Беатрис поднялась немного вверх по ступеням и уставилась на бесхозную раму. Она прикоснулась к ней и даже культурно постучала по деревянной оправе, но однотонный темно-коричневый фон не поменялся. На протяжении недели она приходила на это место в перерывах от занятий и надеялась выловить жительницу картины. Но ничего не добилась, только привлекла излишнее внимание поттеровского квартета, те исподтишка поглядывали на неё как на полоумную. Даже пару раз выводили на провокацию, что она видите ли здесь «торчит без дела и не замышляет ли чего». Лайтвуд, памятуя о словах отца, просто поспешно ретировалась подальше от гриффиндорцев, чтобы не ввязаться в ещё одно недоразумение. Тогда слизеринка твёрдо решила наведаться в другое место обитания Девочки. Со слов того же картинного ученого, которого она замучила своими расспросами, выяснилось, что та любит посещать Гостиную Когтеврана, подолгу оставаясь там. И в голове Лайтвуд быстро назрела идея.***
По наступлению судьбоносного часа, то бишь после отбоя, когда слизеринская гостиная не кишела другими студентами, Беатрис скользнула в тайный лаз, прежде служивший пожарным ходом. Каменная кладка здесь была грубее, старше, будто её не касались веками до неё. Подгадать момент такой же нелюдимости в Башне Рейвенкло ей помог Почти Безголовый Ник. Кровавый Барон становиться соучастником отказался — не желая ни при каких обстоятельствах пересекаться с Серой дамой, которую, по не вполне понятным Беатрис причинам, он терпеть не мог. В этот раз она пошла по другому пути. Она свернула в сторону, туда, где коридор постепенно сужался, а воздух становился ощутимо холоднее. Каменные стены словно подступали ближе, и каждый шаг отдавался глухим эхом, теряясь где-то в глубине тоннеля. Свет от палочки дрожал, отражаясь на неровностях кладки. Он не рассеивал темноту полностью, а лишь выхватывал из неё обрывки: влажные камни, потемневшие от времени потёки, редкие метталические скобы, вбитые в стены неизвестно кем и когда. Она старалась идти ровно, не ускоряясь, хотя одиночество в подземелье ощущалось почти физически. Здесь не было знакомых шорохов замка — ни далёких голосов, ни шагов, ни скрипа дверей. Только она сама. И что-то ещё. Иногда из темноты доносились едва различимые звуки — будто кто-то тихо скользил по камню, или осторожно царапал когтями пол. Беатрис каждый раз останавливалась, задержав дыхание, прислушиваясь. Шорохи тут же стихали, словно и не существовали вовсе и это всё — плод её воображения. Крысы, — убеждала она себя. Или старые трубы. Или эхо. Но ладони всё равно слегка вспотели, и она перехватила палочку покрепче, так что костяшки побелели. Сердце билось чуть быстрее обычного, и Беатрис ощутила как магия внутри тоже неспокойно течёт по сосудам. Пришлось считать шаги, чтобы не дать мыслям разгуляться. На развилке из четырёх туннелей она замерла. Свет от палочки упирался в чёрные проёмы, и каждый из них казался одинаково чужим. Из одного она пришла — выбирать теперь на один меньше. Беатрис медленно вдохнула. Не паниковать — лучше осмотреться. Если это пожарный ход, то по всем правилам должны быть какие-то указатели. Она позволила себе на миг прикрыть глаза, чтобы сосредоточиться, прислушиваясь не к страху, а к внутреннему ощущению — к той тонкой ниточке интуиции, которая редко её подводила. Когда она снова посмотрела вперёд, взгляд сразу зацепился за одну деталь. Над входом в крайний правый туннель, почти скрытая тенью, в камне была выгравирована буква «R». Над другими тоже было начертано подобное — «Н», «G», «S». Она шагнула в «R». Каждый следующий шаг отдавался в груди, но вместе с тревогой в ней росло и странное чувство правильности происходящего — будто подземелье не отталкивало её, а лишь проверяло, достойна ли она идти дальше. Когда путешественница уперлась в тупик, то взяла палочку с Люмосом в зубы, дабы суметь взобраться по железным перекладинам. Щурясь от света на кончике древка, который без ручной поддержки становился тусклее, она разглядела люк над головой, перекрывающий выход наружу. На внутренней части него находился мудреный механизм, представляющий собой крутящийся замок как на сейфах. Вокруг замка вместо цифр были высечены закорючки. Непонятные иероглифы смутно что-то напоминали Беатрис — и тут к ней пришло озарение: извилистые линии точь-в-точь повторяли рисунки взмахов палочки для заклинаний из учебника. Изображений было всего четыре, и все были просты, так что Беатрис легко удалось их опознать: вверху рисовалось Флиппендо, внизу — Алохомора, справа — Фините Инкантатем и слева — Коллопортус. Лайтвуд расценила в уме, что шаблонная Алохомора была бы слишком очевидным решением (и всё же — она ведь не воровать туда лезет), а Коллопортус и вовсе относился к разновидности запирающих заклинаний. Последние чары в списке она отмела при выборе, и не колеблясь повернула замок из нейтрального положения на «Флиппендо». Послышался щелчок и люк отъехал в сторону, выпуская полуночную вторженку на свободу. Беатрис ловко выбралась и уже твёрдо стояла на ногах в темной чужой гостиной, освещая пространство волшебной палочкой и молча изучая его. Оформление помещения было представлено оттенками синих и голубых тонов, как раз под стать орлиному Дому. Стены здесь прорезывали изящные арочные окна с шелковыми занавесями. Куполообразный потолок расписан звёздами, вдобавок ними был усеян и сферический ковер на полу. Слизеринка стояла в нише напротив входа к спальням и чуть не вскрикнула, когда, оборачиваясь на звуки закрывающегося люка, её глаз чуть не наткнулся на выставленную постороннюю руку. Лайтвуд от неожиданности встала в оборонительную позицию с палочкой наизготовку, тыча ею в мраморную фигуру женщины. Тьфу, ты. Всего лишь статуя… Каменное изваяние представляло собой возвеличенный образ Ровены Рейвенкло — основательницы факультета умников, с магической палочкой в руке и диадемой на голове. Присмотревшись, Беатрис заметила надпись на статуе и влеченная любопытством, подошла ближе, рассмотреть строчки: «Ума палата дороже злата». Хм, это если злато не руководит палатой, иначе — такой ум можно продать за бесценок. Говоря эту истину самой себе, Беатрис не заметила крадущегося во мраке мальчишку. А когда развернулась на чьи-то поползновения — осветила древком местного когтевранца, который в темноте напоролся на ножку кресла и теперь потирал ушибленное место. Беатрис узнала в его сгорбленной особе того парня-блондина, который на уроке ЗоТИ тогда высказывал странное сравнение докси каким-то нарглам. Сейчас тот прикрывался от яркого свечения её палочки и недоуменно таращился на её одежды слизеринской расцветки. Да, сменить мантию на куртку она не догадалась. Хотя… её уже пол школы знает по характерным признакам — волосы, повязка. Беатрис опустила прицел, чтобы парень не ослеп, ожидая обоснованных нападок с его стороны. Но тот лишь продолжал заинтересовано обводить её взглядом, выпрямившись. Первой не выдержала она и заговорила шёпотом: — Ты не будешь звать сюда кого-то из старших? — осторожно спросила Беатрис. — Нет, — отвис парень. — Тебе же тогда придется уйти. — Да, но, — она искренне удивилась его реакции, — тебя устраивает, что я вот так вот запросто оказалась в вашей гостиной? — А ты пришла сюда, чтобы что-то сломать или кого-то обидеть? — спросил её блондин, нащупывая в своём кармане собственную палочку. — Нет, — её личность тотально оскорбилась, даже глаза выпучились, а брови взлетели вверх от таких догадок когтевранца. — Мне просто нужно поговорить с портретом. — Тогда, сделаю вид, что никого не видел, — парень заметно расслабился и улыбнулся. — Ты про портрет Девочки с цветами? Он вон там, — его рука указала на картинную раму около камина. — Да… спасибо тебе, — всё ещё не веря в происходящее, Беатрис топталась на месте. — Обычно персона Странной Лайтвуд не внушает симпатию окружающим, — хмыкнула она. — Моё имя — Ксенофилиус Лавгуд, как понимаешь, мне нравятся иные люди, — парень почесал смущенно затылок. — Впрочем, меня тоже считают чудаком — не верят в то, что нарглы на самом деле существуют. — А кто такие нарглы? — не удержавшись спросила она тут же. Ей начинал быть по нутру их чудаковатый разговор. — Те, кого не стоит путать с нарлами, — сказал он крайне серьезно. И он рассказал ей про невиданных существ. У Лайтвуд создалось такое впечатление, что Лавгуд сам их и выдумал. Но рассуждать об этом вслух не рискнула — стоило поторопиться, времени было в обрез. — А почему ты не в кровати? — издалека начала она. — Все спят. — Но ты же не спишь, — резонно заметил он. — И я вот тоже, — вздохнул огорченно блондин и посетовал: — Не могу найти свой кулон. Наверное, опять нарглы стащили. — Акцио кулон Ксенофилиуса Лавгуда, — не теряясь, тут же применила Манящие чары она. И мгновенно необычный кулон треугольной формы на цепочке вылетел из синей вазы возле тумбочки — прямо ей в руки. Почти. В полутьме было тяжело поймать невзрачный предмет, поэтому Лайтвуд подняла украшение с пола и, особо не разглядывая его, протянула когтевранцу. — Держи. — Спасибо, — он принял вещицу из её рук с благодарной полуулыбкой. — Ну, раз я его нашёл, то делать мне здесь больше нечего. До свидания, иная, — Лавгуд махнул ей рукой и ушёл в сторону спален. Беатрис проводила его отстраненным взглядом, а потом, опомнившись, зацепилась за мысль в голове — надо же выведать про Туманную вербену у Девочки. Она на цыпочках прошлась к камину и нашла портрет пустым. Слизеринка чертыхнулась. Ей ой-как не хотелось, чтобы её старания пошли насмарку, ещё не хватало стать обнаруженной с поличным. Если она скажет, будучи разоблачённой, что ничего преступного не замышляла — мало кто уверует в её чистосердечность. Ко всему прочему, покатят на неё бочку обвинений: слизеринка проникла на территорию Когтеврана. Какой «ужас»… Она не понимала этих стереотипов о межфакультетской вражде — в правилах школы нигде не говориться, что ученики разных Домов не могут приводить других на дружеские посиделки в гостиные. Опуская нынешний момент с нарушением комендантского часа, таким ли противозаконным является это действо? Лайтвуд с нетерпением постучала по картинной раме. И едва не шарахнулась назад — нежданно-негаданно на холст выскочила девочка с коричневыми волосами, в длинном нежно-розовом платье, подпоясанным малиновой лентой. Она появилась с цветами в руке и, хихикая, придерживала второй ручкой шляпку в цвет одежды. — Чего застыла как восковая печать? — она снова засмеялась, глядя на ошарашенный вид слизеринки. — Говори, раз пришла, Чудачка Лайтвуд. Не меня ли искала всю неделю? — Ты меня знаешь? — Беатрис отмерла и подошла ближе к портрету. — Кто ж тебя только не знает, странная девочка, водящая дружбу с привидениями, — хихикнула та, жестикулируя букетом. — Ты можешь рассказать мне всё, что знаешь о Туманной вербене? Пожалуйста, — без обиняков спросила Лайтвуд. — Могу, хи-хи, — она крутанулась на месте и присела шепча. — Ну, слушай. Давным-давно… — А можно ближе к сути, — попросила слизеринка, перебив, не желая тратить время на пересказ всей уже известной ей легенды. — Как мне её найти? — Хмф, — девочка надулась о того, что её прервали, но после продолжила загадочным голосом: — В безлунную ночь, при сиянии планет Венеры или Меркурия, найдешь ты исцеляющий цветок, окаймленный солнечными лучами близ черной воды, где туман сеется. И сорвать его надо успеть покуда не выпала роса. Тогда и принесет она нашедшему здоровье на многие лета и возможно богатства, — закончив, она придала голосу обычной насмешливости и помахала ей на прощание. — Ну, пока. Мне ещё нужно успеть в Восточную башню к Виолетте, она обещала поведать мне таку-у-ую новость! И враз портрет опять опустел. Услышав то, что хотела, слизеринка задумалась о последовательности отступления обратно в гостиную Слизерина. Она вернулась к люку, но тот оказался плотно захлопнутым. На секунду она оторопела, но придя в себя, уставилась на статую Ровены: одна её свободная рука указывала точно на ход в полу, из которого вылезла Беатрис, а вторая — показывала палочкой на камин. Лайтвуд подошла к очагу и на каминной полке увидела статуэтку орла — символ Рейвенкло. Дотянуться до неё было высоко, но Беатрис сопоставив увиденное, пришла к выводу, что если с ней повзаимодействовать, то плита снова будет в открытом доступе. Она повертела головой, оглядываясь — вроде никого. И попробовала привести в действие механизм заклинанием. — Флиппендо, — шепотом произнесла она, наводя палочку на предмет. Орёл развернулся влево, расправляя крылья. Послышался знакомый щелчок, знаменуя о том, что проход открыт и плита люка сдвинута. На обратном пути, Беатрис вернула переключатель в нейтральное положение, закрывая за собой лаз.***
Она встала в самое половинчатое время суток, когда нельзя определить — всё ещё ночь или наступил утренний час. Разноглазая натянула теплые черные штаны и пепельно-серый вязаный свитер с горловиной. Облачившись в осеннюю школьную мантию и ботинки, она взяла с собой рюкзак и, стараясь не пробудить соседок, вышла из спальни. Тщательно спланированная, очередная её тайная вылазка включала в себя подтвержденные данные о положении Меркурия, согласно требованиям легенды — расспрашивая днями ранее об астрономических телах Андромеду, Беатрис умолчала истинное предназначение подчерпнутой информации. Спускаясь по лестнице, она услышала приглушенные голоса и, скрываясь за углом, аккуратно выглянула. На одном из диванов при свете горящего камина, в котором звучно потрескивали поленья, сидела троица слизеринцев. Она попыталась тихонько прошмыгнуть к потайному лазу в другой стороне, но была поймана взглядом обсидиановых глаз и негромким окликом своей персоны. — Трис? — Северус, сидящий в компании заинтересовано обернувшихся Моргана и Малфоя, вопросительно сверлил её фигурку. — Ты куда в такую рань? Расценив, что лучшая защита — это нападение, Лайтвуд перешла к реализации последнего: — А вы чего здесь притаились во время отбоя как корни у мяты на грядке? — она подошла к их компашке, разглядывая разложенные для «Дурака» карты. — Чья взяла? — Моя, — довольно усмехнулся Крис, выбрасывая руку с раскрытой ладонью вперед к Люциусу. — Как договаривалась, Люц, с тебя десять. — Вы что на деньги играете? — Беатрис нахмурилась и посмотрела на Северуса, который остался ни в победителях, ни в проигравших. — На лакричные змейки, — пояснил ей Снейп всю легальность их досуга. — Моргану без них спокойно не спится. — Ты как раз вовремя, — сказал ей Малфой, нехотя, расплачиваясь с триумфатором за проигрыш. — Проследишь за игрой? Сдаётся мне, что кто-то карты в рукавах прячет. — Он так говорит, потому что ещё ни разу не выиграл, — оправдываясь Крис закинул в рот конфету, зажевал, а потом зашипел аки натуральная змея, видимо, под эффектом сладости. — Ещ-щ-щё партейку? Хозяин карт сгрёб их и начал перетасовывать вручную. — Сдавай, — психанул Малфой, забирая свою часть сданных карт. — Я пока у тебя хоть на одну не отыграюсь, из кресла не встану. — Вы так до завтрака играть будете, — улыбнулась Беатрис, заодно пытаясь спровадить троицу по кроватям. — Может спать пойдете? — А может ты лучше расскажешь куда направлялась? — Снейп покосился на неё, вскинув бровь. — Бито, — это он сказал мальчишкам. — Да так, — начала юлить она, наблюдая за игрой — пиковый валет, не очень был рад оказаться побитым сверху бубновой дамой и недовольно куксился. — Прогуляться захотелось, воздухом подышать. — Во время отбоя? — скептически скопировал движение снейповской брови Люциус, пытаясь отбиться от Криса, настойчиво сующего ему три шестерки разом. — Колись, Лайтвуд, мы никому не скажем, — заверил её голубоглазый шулер, наблюдая за раздраженной реакцией Люциуса, которому пришлось взять вследствие его атаки аж десять карт. Со вздохом она опустилась к Северусу на диван и рассказала о своей альтруистической затее — найти Туманную вербену, которая возможно облегчит болезнь Регулуса. Надеялась на понимание с их стороны и, возможно, некую поддержку… — Я не одобряю, — отрезал Снейп и побил трефовым королем семерку этой же масти. — А если тебя в этот раз поймают? Да и вообще, как ты можешь верить в правдивость этих сказок? Лично мне кажется… — Снейп, — с усмешкой обратился в нему Кристофер, перебивая. — Она тебя уже давно не слушает, — он кивнул на Беатрис, которая под озадаченные взоры парней вскрыла под гобеленом Салазара Слизерина тайный проход и шустро спустилась в него — только её белая макушка сверкнула в полумраке. — Вот же ж! — брюнет в сердцах бросил веер карт на стол, стреляя искрами негодования из глаз. — И ты хочешь отпустить её одну? — закинув ногу на ногу, спросил его белобрысый сосед, каверзно глядя на лаз. — Я её вообще никуда не отпускал, — негодующе зашипел себе под нос Северус и направился к потайному ходу. — Погодите, я с вами! — крикнул им вдогонку Морган, пока Малфой и Снейп лезли вниз по лестнице. Мальчишки нагнали её у развилки с четырьмя проходами. — Чего вы за мной увязались? — возмущенно окинула их взглядом Беатрис, освещая троицу светом от волшебного древка. — А вдруг вас хватятся? — Девочкам опасно гулять одним в такое время суток. Правда, Север? — Люциус пихнул в бок рассерженного брюнета. Тот сразу прочитал Лайтвуд нотацию о её поведении, недостойном Дома Слизерина. — И то верно, — усмехнулся Крис, зажигая на конце своей палочки Люмос. — Вы же даже поодиночке в туалет не ходите. Кстати, почему? — Боимся, что тролль из кабинки выскочит, — фыркнула в ответ Беатрис и повела горе-рыцарей дальше по туннелю. — Вы хоть додумались проход за собой закрыть? — Морган? — Малфой и Снейп синхронно посмотрели на Моргана. — Всё пучком, — отмахнулся тот. — Меня больше беспокоит как мы мимо Филча проберемся? — спросил он, когда вся компания выкарабкалась на первый этаж. — Этот ход разве не ведет куда-то ещё? Я видел развилку. — К Часовой башне, — ответила ему Беатрис, когда уже на неё воззрились вопрошающе мальчишки. — Но мне нужна серебряная лопата, чтобы выкопать цветок. Я бы её трансфигурировала, но мы пока что это не проходили с Макгонагалл. А такую я как раз видела у него в коморке. — И ты решила взять её в безвозмездное пользование? — поинтересовался Малфой шепотом. — Так ли необходима лопата? Из твоего рассказа про разговор с портретом я не помню, что о ней шла речь. — Я ходила в библиотеку, — парни на неё дружно закатили глаза, — кхм, и узнала, что магический вид Verbena officinalis нужно обязательно выкапывать этой лопатой. Иначе не нейтрализуется вербеналин. — Чего? — переспросил Морган с глуповатым выражением лица. — Вербена лекарственная, — пояснила всем Лайтвуд, скрещивая руки на груди. — Во всех её частях есть яд — вербеналин. — Так ты решила отравить Блэка? — ухмыльнулся Снейп. — Давай тогда лучше отдадим её его старшему братцу, может окажет на него какое-нибудь полезное воздействие. — Никого я травить не собираюсь! — шикнула на него Беатрис. — К твоему сведению, большинство ядов используется в медицине в лечебных мерах. — Мой вопрос остаётся открытым, — Морган выглянул из-за угла и обнаружил приоткрытую дверь коморки из которой лилась полоска света, а около входа в неё сидела мисс Шерил, намывая себе мордочку. — И кошатина эта тоже здесь. — Посторонись, — Лайтвуд мягко отодвинула Криса с дороги и вышла в коридор. Парни сразу обеспокоенно на неё зашипели, взывая к голосу разума — вернуться за стенку. Но Беатрис смело встала перед кошкой. Та прекратила свои гигиенические процедуры, посмотрела на неё вертикальными зрачками и враз вздыбилась, яростно шипя и мяукая. Из комнаты Филча донёсся гневный рокот завхоза и торопливые шаркающие шаги. Беатрис быстро достала из кармана штанов маленький плотный зеленый шарик и бросила в противоположную сторону, подальше от дверей. Мисс Шерил внезапно замолчала, принюхалась встопорщив длинные усы и, игриво мяукая, рванула за шариком. Слизеринка отскочила за распахнутую завхозом дверь и пока Аргус, не замечая её в бешенстве, последовал за своей любимицей, ища школьных нарушителей, она проникла в его комнаты. Среди кучи мотлоха и чистящих средств она произнесла Манящие чары, призвав нужный предмет и спрятала на дне рюкзака. Морган, судорожно вздыхая в сторонке, корил её за то, что напугала всех до чертиков и заодно рассматривал хоромы Филча из коридора. — Что это было? — спросил её Малфой заинтересовано тыча пальцем на её карман. — Кошачья мята, — она вытащила ещё парочку таких шариков и продемонстрировала мальчишкам. — Её возле теплицы куча растёт. Пойдемте, пока не рассвело. Не успела их компашка вернуться к тайному ходу, как снова послышался скрипучий голос завхоза, который приближался к ним с кошкой на руках: — Выплюнь эту гадость, моя драгоценная, — он пытался отобрать шарик с кошачьей мятой у мисс Шерил, не замечая стоящих в страхе быть обнаруженными студентов. — Нарушители поплатятся. Выходите, кем бы вы ни были! Снейп схватил оторопевшую подругу за предплечье и дернул к лестницам наверх. Рядом бежали по ступенькам Малфой и Морган. Внезапно лестница поменяла направление и свернула на третий этаж. Снизу до них всё ещё доносилось ворчание завхоза и слизеринцам ничего не оставалось как вынуждено повиноваться выбранному лестницей маршруту. В коридоре третьего этажа им опять свезло — чуть не напоролись на Пивза. Но тот не заметил их и улетел в потолок, насвистывая гадливую песенку. — Надо было бросать подальше, — упрекнул её Крис, и Беатрис виновато пожала плечами. — Как нам теперь выйти из замка? А! — блондин думал, что прислонился к стене, но на самом деле задел картинную раму и сразу отскочил, едва полотно заговорило. — При всём уважении, юноша! — возмутился портрет мужчины. — Будьте осмотрительны, куда наваливаетесь своей тушей! Кристофер раздраженно одарил его неприязненным взглядом и разминулся со Снейпом, который до этого стоял на стреме возле дверей. Сменив на посту брюнета, он так там и остался, а Северус подошёл к задумчивому Малфою, пытаясь что-нибудь придумать для их спасения. Беатрис тем временем подошла рассмотреть поближе портрет, под рамой на табличке было указано название картины — «Борис Бестолковый». И Лайтвуд не была бы собой, если бы не спросила: — Сэр, — мужчина с холста обратил на неё внимание, — отчего вас назвали «бестолковым»? — Решили, как и остальные поглумится надо мной, мисс? — мужчина явно был не в настроении отвечать. — Но знайте — мне плевать, пускай я и забыл пароль! Люциус вместе с Северусом переглянулись, хмыкнули и подошли ближе к однокурснице. А Лайтвуд вспомнила, что Николас ей как-то во время тренировок рассказывал, что в Хогвартсе многие потайные ходы спрятаны за картинами. К примеру, чтобы попасть в Гостиную Гриффиндора, следовало назвать верный пароль портрету с Полной дамой и тогда проход откроется. Об этом как-то тоже упоминала и Лили, будучи жительницей гриффиндорской башни. Но с этим нарисованным стражем выходила досадная загвоздка — как подобрать правильный пароль, если тот, кому его нужно сказать, сам его не помнит? — Что за нелепость? — прокомментировал Люциус, скрестив руки на груди. — Как нам тогда попасть по ту сторону? — спросил Бориса Северус. — Никак, — развел нарисованными руками тот. — Моими услугами уже много лет никто не пользуется. — Вот уж действительно — бестолковый, — фыркнул Малфой. — Чего он там бормочет? — к ним вновь присоединился Крис. — Нужно что-то быстрее решать пока Филч не додумался обыскать все этажи. — Мы могли бы пройти через ещё один тайный проход, прямиком за этой картиной, — указал на незадачливый портрет Снейп. — Но он говорит, что забыл пароль. Хотя, мы и так не прошли бы, — Северус увидел недоуменный взгляд Беатрис и ответил, — маловероятно, что он бы нам его рассекретил. Бестолковый только поддакнул его словам. — Ну-ка, дай я, — Морган засучил рукава мантии, достал свою волшебную палочку и произнес, наводя на картину: — Алохомора! И ничего. Снейп иронично хмыкнул. — Неверно, — высказался сам портрет, качая головой в знак отрицания. — Гениально, Морган, — Люциус издевательски похлопал на действо сокурсника. — Да открой ты нам проход! — возмутился Крис, тыча палочкой в холст. — Почему ты не можешь нам сказать? — Что? — спросил Борис. — Пароль! — вышел из себя голубоглазый. — Я его забыл. Кристофер обреченно завыл, борясь с желанием пойти побиться головой об стенку. Снейп и Малфой поочередно говорили портрету слова в надежде, что одно из них окажется правильным, но быстро отказались от этой затеи. — Бесполезно, — вынес вердикт Снейп. — Нужно искать другой путь. — Сэр, — ещё раз обратилась к Борису слизеринка, удерживая рюкзак за спиной, — вам явно нужна незабудка, может тогда вы перестанете забывать. — Верно! — через секунду радостно заголосил портрет. — Именно она! Проходите, — и картинная рама вместе с холстом будто дверь отворилась, показывая темный проход. — Ничего не понял, — почесал затылок Крис и последовал за сокурсниками в лаз. — Чего это он передумал? — Беатрис угадала пароль — «незабудка», — пояснил слизеринцу Снейп, идя впереди всех. — Молодец, — похвалил её Малфой, не оборачиваясь. Беатрис усмехнулась с палочкой в руке, освещая, как и мальчишки, себе дорогу. Шли они довольно долго. Но вскоре уперлись в очередной люк. Тот благо был ничем и никак не запечатан, так что Северус свободно толкнул тот руками. Вся их слизеринская братва вылезла наружу, где с ними сразу поздоровался холодный осенний ветер. По увиденному они определили — секретный ход от третьего этажа ведёт в коридор в Виадуке. Уже без промедления слизеринцы направились в сторону Черного озера. Пересекая окраину Запретного леса, они двигались к побережью. — А! Мерлинова борода! — Морган! — рявкнул Малфой, оборачиваясь и освещая голубоглазого слизеринца, хаотично отряхивающего мантию. — Что там у тебя опять? — Пауки! — жалостливо издал писк Крис. — Их тут куча, сам посмотри! — он палочкой со светящимся на конце Люмосом навел на перебегающих под травинками и палками пауков. — Фу, мерзость, — парень тут же отдернулся и нагнал Беатрис со Снейпом. — Ты боишься жалких насекомых? — ехидно спросил его Люциус. — Я бы на тебя поглядел, если бы один такой чуть не заполз тебе в ухо! — прикрикнул на него арахнофоб. — Беатрис, ты же девчонка! Лайтвуд обернулась, глядя на него через плечо с приподнятой скептически бровёй. — … А значит тоже их не любишь. Скажи ему… — Тихо! — прекратил препирательства Снейп. — Вас на всю округу слышно! Беатрис, как точно выглядит тот цветок и где конкретно нам его искать? — Не знаю, — помотала головой слизеринка. — Но если отталкиваться от вида вербены лекарственной, то это растение с прямым, по граням шершавым стеблем не больше шестидесяти сантиметров в высоту. Листья тоже шершавые, яйцевато-продолговатые такие. А цветки мелкие, бледно-лиловые, собранные в длинные тонкие нитевидные колоски. А искать надо в местах, куда светит солнце около воды, там растёт лучше. Решив, что практичнее будет разделиться, каждый из слизеринцев подался в свою зону поиска. Пару раз Беатрис окликал Морган, находя, по его мнению, похожий цветок из описания, но Лайтвуд успокаивала его словами, что это всего лишь сорняк — ещё латинских названий голубоглазый бы не переварил. Малфой отошел к лесистой части, а Снейп ближе к озеру. Северус двигался у самой кромки воды, вглядываясь в землю и в песок, а после поднял взгляд карих глаз, сейчас ещё более черных в темноте, и увидел, что солнце потихоньку начинает появляться на горизонте. Глянув на побережье в местах, где земляная почва доминировала над количеством песка, он заметил, как из частиц влаги, витающей в воздухе, стало образовываться облако тумана. Как только первый неяркий солнечный луч упал на поверхность воды, брюнет обнаружил на одной из кочек поросли чего-то белесо-аморфного. Снейп подошёл ближе, стараясь не замочить ботинки. От легкого, но холодного ветра, на земле покачивались тонкие стебельки растений. Слизеринец присел на корточки и дотронулся до них, ощутив пальцами шершавость и в тоже время мягкость как у сладкой ваты. Среди туманной массы он различил еле заметные бледно-лиловые цветки — как раз то, о чём упоминала Трис! Он уже было приготовился сорвать парочку, но вовремя вспомнил про лопату. Крикнув своим, что он нашёл кое-что интересное, Снейп хотел привстать. Но неожиданно что-то схватило его за ногу с противным скрежетом и писком, потянув в воду. Парень с испугом на лице повалился оземь. Палочка укатилась куда-то в песок и погасла. К нему уже со всех ног спешили товарищи. — Северус! — закричала Беатрис. Морган с Малфоем успели ухватить сокурсника за плечи, потянув в сторону берега. Но существо, благодаря которому Снейп успел намочиться в воде по пояс, не хотело так просто отпускать слизеринца. — Депульсо! — попробовала отбросить нечто Лайтвуд. Но оно только на мгновение отстало от щиколотки брюнета и переползло выше до уровня бедра. Нечисть болотно-зеленого цвета с острыми рожками и длинными костлявыми пальцами-щупальцами яростно цеплялось, шипело и выставляло пасть с рядом острых зубов из которой тянуло зловонным запахом тины. Его задние щупальца как у осьминога сжимали плотным кольцом ногу слизеринца и тянули в воду. Тут из чащи леса мелькнуло черное пятно и Беатрис услышала знакомый каркающий звук. Её ворон со скоростью выпущенной стрелы спикировал на монстра и клювом ломал и откусывал пальцы на передних щупальцах. Существо издало душераздирающий писк-вопль, скрутилось и под нападками парящего над ним ворона скрылось в глубинах озера, оставив после себя тянущийся след на песке и круговые волны. — Северус, ты цел? — к потерпевшему подбежала перепуганная Беатрис, которой на плечо сел Лихт. — Цел, — пробурчал Снейп, отряхиваясь от мокрого песка и приходя в себя после атаки на него. — Теперь я в долгу у твоей птицы. Она неуверенно улыбнулась и подала ему очищенную от песка его волшебную палочку. — Что это, черт возьми, было? — Морган помог подняться сокурснику, поддерживая того за предплечье с Люциусом. — Вон там, — Снейп оставил его вопрос без ответа, указывая на цветы, которые нашёл, — похоже то, что мы искали. Трис, взгляни. Лайтвуд, бросая острожные взгляды на воду, второпях дошла до белесых цветов. Она кивнула и подтвердила статус находки — весь вид говорил о том, что перед ней та самая туманная вербена. — Давайте поскорее уже покончим с этим, пока это не вернулось, — поторопил слизеринку Малфой, оставаясь на страже, прикрывая однокурсницу со спины. Беатрис в спешке расстегнула рюкзак, достала из него взятую ненадолго для пользования лопату и принялась аккуратно выкапывать. Лихт упорхнул на ветку ближайшего дерева. Проявив крайнюю деликатность к цветку, она убрала его в продолговатую прямоугольную коробку — раньше там были конфеты, которые по почте прислали как-то Кристоферу его родители в большом количестве, и он по-дружески поделился с ней. Вдобавок на растение она наложила заклинание Стазиса, которое исправно работало, как оказалось, не только на котлах с зельями. Найденное сокровище Беатрис упрятала обратно в рюкзак, туда же поместила и лопату, очистив от грязи. Перед тем как возвращаться в замок, Лайтвуд уместно озаботилась внешним видом Северуса — тот по пояс был вывалян в песке и промок до нитки: сначала палочкой сколдовала Очищающие чары, а потом воспользовались вторыми — Чарами горячего воздуха. Оба заклинания она выучила благодаря Андромеде, которая часто использовала их для поддержания чистоты и сушки мокрого белья. Обсохший Снейп чихнул и смятенно пробормотал ей «спасибо». Четверка слизеринцев двинулась к стенам замка. Ворон следовал за ними по небу. Решили идти проверенным путём — не через главные ворота, доверяя больше тайному проходу возле Часовой башни. Северус даже разрешил своему спасителю сесть ему на плечо. На половине пути Беатрис притормозила парней, вылезла из люка и оставила лопату незатейливо лежать под дверью комнаты завхоза.***
Во время утреннего подъема, Лайтвуд, успев перекимарить два часа, без излишней торжественности, но благочинно вручила ещё окончательно не проснувшимся соседкам цветок. Услышав половину легенды от Беатрис, там, где особенно упоминается о целебных свойствах туманной вербены, подружки бросились обнимать её, опешившую от такой признательности. Беллатриса осталась в сторонке, сухо поблагодарив. Все дифирамбы мальчишки оставили Беатрис, аргументируя тем, что та является главным идейным вдохновителем и, если бы не она — никто ни на какие поиски бы не пошёл. После завтрака и урока по Астрономии, где Лайтвуд по большей части считала ворон, а не звёзды, она с подругами отправилась в Совятню — отправить письмо с посылкой домой к Блэкам. На следующем занятии по Зельеварению она взяла нарезку смоковницы на себя — будучи в паре со Снейпом, она заметила, как тот начинает кривиться при использовании ножа для измельчения ингредиентов. Краем глаза, приглядевшись, она заметила длинный неглубокий порез на ладони у друга. Видимо, борьба с существом на берегу озера не прошла бесследно. И когда в рану попадал сок, та начинала печь. Выслушав неоднократные замечания Северуса, что она режет чересчур тонко и мелко, зелье они всё же доварили на «Превосходно». В Большом зале за обедом девушка-староста их факультета раздала всему второму курсу листы пергамента, где был черным по белому расписан чернилами список предметов-факультативов на третий год обучения. Из дополнительных предметов её заинтересовали только Древние руны — пером она поставила галочку напротив пункта. Снейп и Малфой последовали её примеру. Морган выбрал Магловеденье, чем заработал неодобрительные отзывы со стороны сокурсников, кроме Беатрис — она была с нейтральной позицией. Крис попробовал уговорить её тоже записаться на этот дополнительный курс, но получил мягкий, но однозначный отказ. — Зачем мне изучать маглов, если я живу рядом с ними и всё про них уже знаю? — безразлично пожала плечами Беатрис. Крис немного поник, но в своём списке даже и не думал ничего исправлять. — Правильно, Бесси, — Нарцисса смотрела на неё по-заговорщицки с хитрым блеском в глазах. — Давай лучше с нами на Прорицания. — Куда мне ещё больше предметов? — ответила ей Лайтвуд, ковыряясь ложкой в супе. — Я не потяну столько. — Ты можешь отказаться от какого-то из нынешних, — подсказала ей Меда, занявшая сторону сестры, тоже желая заманить её на ясновидческий факультатив. — Просто укажи это на полях внизу. — А если мне это не понадобится? — с недоверием покосилась на соседок Беатрис. — Смотря, кем ты хочешь стать в будущем, — уклончиво ответила Андромеда. — Целителем, — недолго думая, заявила Лайтвуд под заинтересованные взгляды друзей. — О, это вполне тебе подходит, — оценила её выбор Нарцисса. — У тебя с Гербологией отлично, да и с Зельями ты хорошо управляешься. На последней фразе младшей Блэк Северус хмыкнул, как бы намекая и на свою долю вложенного в их с Лайтвуд успех. — Во всяком случае, ты потом можешь бросить факультатив, если он тебе не нравится или не подходит по выбранной профессии, — продолжала уговаривать её Андромеда. — Запишешься на Нумерологию или ещё чего по хуже. Та вместе с белокурой сестрой обменялись взглядами и засмеялись. — Только не цифры! — обрубила на корню идею соседок Беатрис под их смешки, и всё же ставя галочку напротив Прорицаний, делая сноску внизу листа об отказе от Ухода за магическими существами.
