Иная

      Здравствуй, отец, ты, наверное, ещё не успел лицезреть маковый расцвет, наслаждаясь тишиной пока меня нет.       В Хогвартс я добралась без проблем — знаю, эта информация несвоевременная, но тогда мне почти не о чем было бы писать. В выходные наш курс впервые посетил Хогсмид — довольно интересная деревушка. Там есть разные магазины, так что я не удержалась от небольшой покупки и сейчас хочу отправить тебе частичку своей назойливости.       К слову, надеюсь, ты помнишь, что конденсированные капли воды, падают из облаков с не достаточной для овощей регулярностью.       P.S. Будь штилем после грозы и накорми Лихта перед его отлётом обратно.

Беатрис

      Девушка легким движением руки вверх дала команду, сидящему на ней ворону, и тот, захлопав смоляными крыльями, взлетел. Напоследок птица издала громкое карканье, которое потонуло в шелесте высокой травы под ногами платиноволосой слизеринки. Дул прохладный несильный ветерок, но на открытой местности ощущался значительнее, отчего пару прядей выбились из её челки, собранной в длинную белесую косу.       Она на мгновение прикрыла глаза, когда птица начала виднеться вдалеке лишь размытым черным пятнышком, и плавно вздохнула полной грудью, вдыхая осенний воздух с запахом недавно прошедшего дождя. В такие моменты хотелось задержаться на улице подольше, слушать мелодию природы и растворяться в ней. Но, увы, ей нужно спешить на ужин.       Беатрис поправила капюшон теплой мантии, подтянула рукава и двинулась по нетоптаной лужайке к замку. Поднявшись по пригорку выше, она увидела возвышающуюся неподалёку Совятню и чуть улыбнулась — в памяти проявлялись воспоминания о походе в волшебную деревню, в ней было похожее заведение, где можно купить сову. Она ждала этого со сдерживаемым нетерпением внутри. Ведь одно дело — рассматривать её со станции, а совсем другое — наконец посетить самые закоулки.       Тогда ей казалось, что она открывает новый слой мира — не учебный, не строгий, такой в котором можно сделать передышку от заумных абзацев с магическими формулами…       Поход состоялся в первую субботу сентября. И повод выбраться за пределы школы позволял сменить форму на «выходной» наряд. Из-за этого ей пришлось добрых двадцать минут ожидать соседок у дверей спальни, облокотившись на комод. Сёстры Блэк, следуя волшебным традициям и веяниям моды, колдовали над причёсками и облачались в безупречно сидящие плащи. На их фоне Беатрис выглядела куда проще, но не сказать, что хуже: школьная мантия, тёмные брюки, светло-серый свитер мелкой вязки. Никакой вычурности. Зато тепло и удобно — большего ей и не требовалось.       Всех третьекурсников, получивших разрешение на посещение Хогсмида, собирала в Центральном дворе профессор Макгонагалл. Она стояла у ступеней прямая, как шпага, и методично проверяла подписи родителей. Беатрис передала свой пергамент с аккуратной, но резкой в росчерке подписью отца и отошла к друзьям. Малфой и Снейп о чём-то вполголоса спорили. И, судя по выражению лиц — о чём-то принципиальном. Лайтвуд не стала вмешиваться, да и зачем… Пока спор не выходил за рамки сдержанного шипения, это было их обычным стилем общения. Беатрис лишь отметила про себя перемены в облике Северуса, когда Люциус отошёл к Паркинсону и Нотту. Затасканных, слишком коротких школьных брюк больше не было. Вместо них — тёмно-синие джинсы. Поверх темной кофты — джинсовая куртка с нагрудными карманами, новая, но уже слегка поношенная. Такая одежда сидела на нём лучше, чем прежняя форма, которая за лето явно стала ему мала — часто из-под мантии выглядывали щиколотки с носками, да и рукава больше не доходили до запястий.       Теперь он выглядел… старше?       Мимо, в шумной компании гриффиндорцев, прошёл Поттер, оживлённо что-то разглагольствуя с Сириусом Блэком. Увидев Снейпа, он притормозил ровно на секунду, чтобы бросить:       — Смотри-ка, Нюниус решил приодеться. Для деревенской публики стараешься?       Блэк хохотнул. Северус медленно повернул голову. Его губы едва заметно скривились. Беатрис тоже окинула Джеймса и его шайку хмурым взглядом, который после невольно переметнулся на Люпина. Тот вздохнул и, положив свою ладонь на плечо Поттеру, пытался что-то до него донести шёпотом.       — По крайней мере, я не нуждаюсь в публике, Поттер, чтобы чувствовать собственную значимость, — тихо процедил Северус.       Гриффиндорец, набычившись, уже готовился к ответной шпильке, скидывая руку Люпина со своего плеча. Но голос профессора рассёк двор, словно удар хлыста:       — Довольно! — Макгонагалл смерила обоих предупредительным взглядом. — Мистер Поттер. Мистер Снейп. Если вы намерены выяснять отношения, будьте добры делать это вне стен школы. Сейчас вы оба присоединитесь к своим факультетам. Немедленно.       Мгновение ещё висело напряжение — тонкое, как натянутая проволока. Беатрис, замерев около подруг, успела услышать едва различимое, гневное шипение Северуса, утонувшее в восстановившемся гуле голосов, прежде чем строй студентов двинулся вперёд. Поттер фыркнул и скрылся с дружками в гуще гриффиндорцев. Лайтвуд подошла к Снейпу и перехватила его под локоть. Он раздражённо цокнул, но позволил себя увлечь. Руки сунул в карманы, напряг плечи — переживал гнев молча, привычно пряча его в глубине.       Их процессия спустилась по дороге к Хогсмиду. И скоро деревня встретила их оживленным местным населением. По булыжной дороге постоянно носилась ребятня, едва не сбивая и путаясь под ногами у поставщиков товаров для лавок. Откуда-то доносился лай собак, уханье сов и постоянный отзвук открывающихся-закрывающихся дверей с колокольчиком.       Макгонагалл огласила время, по истечению которого, всем пристало вернуться с ней назад в замок. И ещё раз напомнила о дисциплине. Стоило ей закончить, как толпа учеников рассыпалась. Почти все гриффиндорцы устремились к «Зонко» — магазину шалостей и проказ. Остальные факультеты тоже разбрелись — кто к «Сладкому королевству», кто к «Трём мётлам», кто просто гулять бесцельно по улочкам.       Площадь на мгновение словно расширилась. Шум не исчез — он просто стал фоном. Беатрис осталась стоять на месте. Перед ней открывалась деревня — низкие домики с покатыми крышами, из труб которых тянулся дым; вывески, покачивающиеся на цепях; витрины, за стеклом которых мерцали сладости, флаконы и разноцветные коробки. Воздух пах карамелью, древесным дымом и чем-то пряным, незнакомым.       Задумавшись, она даже не сразу заметила, что продолжает держаться за Северуса. Осознание пришло вместе с лёгким движением — он едва заметно передёрнул плечами, будто поправляя куртку. Не резко. Почти деликатно.       Беатрис опустила взгляд.       Её пальцы всё ещё сжимали его рукав.       Раньше это было естественно — схватить его за руку, дернуть за локоть. Как на первом курсе. Как в детстве. Сейчас — почему-то нет. Она поспешно разжала пальцы, будто обожглась.       — Прости, — вырвалось у неё слишком быстро.       Щёки слегка потеплели. И ядро внутри — самую чуточку. Но достаточно, чтобы она почувствовала это.       Северус сделал вид, будто ничего не произошло. Смотрел куда-то поверх её плеча. Плавно выдохнул — медленно и сдержанно.       — Мы собираемся простоять здесь весь день, или ты всё-таки намерена осмотреть деревню? — спросил он тоном нарочито равнодушным.       Голос его звучал спокойно и почти лениво. Но вот взгляд бегал с одного здания на другое, не находя фокус.       Беатрис суетливо оглянулась в поисках подруг. Андромеда уже стояла поодаль, а Нарциссу настойчиво тянула за собой Беллатриса. Меда встретилась с ней глазами, усмехнулась и махнула рукой, кивнув в сторону удаляющихся сестёр — мол, догоняй нас позже. Беатрис кивнула в ответ. А когда снова повернулась к Северусу, заговорила более уверенно:       — Давай поищем лавку с растениями. Должно же здесь быть что-то вроде тепличной или аптекарской. Или цветочный на худой конец…       Снейп тихо фыркнул.       — Разумеется, — глянул он на неё сверху вниз. — Хогсмид существует исключительно ради твоего ботанического просвещения.       В уголке его губ мелькнула тень усмешки — быстрая и неприметная. Но он первым двинулся вперёд. Беатрис за ним следом. И на этот раз они пошли рядом — не касаясь друг друга, сохраняя небольшое расстояние. Достаточное, чтобы не задевать плечами. И недостаточное, чтобы быть с виду совсем чужими. Шаги их невольно совпадали.       Беатрис на автомате потянулась к карману брюк, проверяя, на месте ли уменьшенный чарами кошелёк. Ткань чуть хрустнула под пальцами — заклинание уменьшения держалось надёжно. Отец перед её отъездом, к удивлению Беатрис, оказался щедр: отсыпал ей небольшую сумму наличных «на разумные траты». Разумные — ключевое слово. Она и не собиралась растрачивать всё на сладости или безделушки. Хотелось выбрать что-то стоящее. Что-то такое, что останется.       Они с Северусом шли вдоль витрин, мимо лавки пергамента и чернильниц, мимо пекарни с выставленными на подоконник булочками, пока взгляд Лайтвуд не зацепился за резную деревянную вывеску, украшенную переплетенными ветвями и грибными шляпками.       «Тимофиллы и поганки».       — Вот, — почти торжественно произнесла она и улыбнулась.       Северус покосился на вывеску, хмыкнул, но возражать не стал. Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда они переступили порог. И Беатрис будто шагнула в тропическую оранжерею. Воздух внутри был густым, влажным, насыщенным ароматами земли, мха и терпких трав. Под потолком парили горшки — чары левитации удерживали их в неспешном движении. Длинные вьюнки свисали вниз, мягко касаясь воздуха тонкими усиками. Листья переливались — от глубокого изумрудного до серебристо-пыльного.       Стеллажи вдоль стен ломились от горшков, ящиков, стеклянных колпаков с миниатюрными болотцами внутри. Где-то в глубине негромко булькала зачарованная система автополива. В самом углу Беатрис заметила знакомые очертания — остроконечные листья, покрытые тончайшим инеем. Настоящая редкость — сородич Горицвета остролистого. Она прищурилась внимательнее. Да. Это он — Псевдоцвет отмороженный. Но подходить ближе не стала. Растение только на первый взгляд казалось безобидным, но при малейшем колебании начинало формировать ледяные иглы у основания бутонов. Одно неосторожное движение — и шип выстрелит. Не смертельно, но неприятно.       — Осторожнее, — предупредила она Северуса, приглядывающегося к следующей полке.       Он молча кивнул, скользнул по Псевдоцвету взглядом, запоминая, и отвернулся. Её же взгляд ушёл в дебри: разные виды тимофиллы с золотистыми прожилками, хищные грибы в стеклянных колбах, крохотные ростки, аккуратно подписанные каллиграфическим почерком.       В душе разливалось тихое, теплое восхищение. Она сразу представила, как эти растения смотрелись бы у неё дома — на подоконнике в спальне, в кухне, на заднем дворе, или даже свисая в прихожей. Как бы они разрастались, цеплялись друг за друга, образуя живой узор. Тут же вспомнились отцовские слова, что «он не против озеленения».       Северус же двигался иначе. Он не любовался, а оценивал.       Останавливался у стеллажей с сушёными грибами, наклонялся ближе к стеклянным банкам с измельчёнными корнями, изучал подписи, прикидывал стоимость. Его пальцы едва заметно постукивали по карману куртки — привычка, появляющаяся, когда он мысленно что-то просчитывал.       Не восторг — полная сосредоточенность.       Будущий ингредиент. Возможная реакция. Концентрация сока. Беатрис это заметила и почему-то её губы сами чуть расплылись в улыбке. Они смотрели на одно и то же, но видели разное. Ей хотелось остаться тут подольше. Прочесть каждую табличку. Запомнить каждый имеющийся вид. Но за дверью оставался ещё не до конца изученный Хогсмид — целая деревня, с другими лавками.       А ещё…       — Теперь моя очередь выбирать, — негромко произнёс Северус, не отрываясь от разглядывания баночки с тёмно-розовым порошком.       Беатрис как раз расплачивалась у прилавка за волшебную диковинку — Плющеподобный лимонник. Это растение напоминало само по себе зеленистый плющ, но при этом плодоносило лимонами размером с томат-черри. И красиво и полезно — можно потом добавлять в чай.       И она, без осуждения вздохнув, уже догадывалась, куда они направятся дальше. Туда, где пахнет не землёй, а настойками. Где на полках выстроены флаконы, пузырьки и ступки. Где ингредиенты разложены не по красоте, а по эффективности.       Так и есть — «Зелья Джея Пепина».       Лавка встретила их тяжёлым ароматом спиртовых настоек и чего-то металлически-горького. У Лайтвуд даже создалось такое впечатление, что Северус нашёл ту по запаху, как ищейка. Магазин с растениями для неё они искали куда дольше.       Внутри закономерно было иначе, чем в «Тимофиллах и поганках». Никакой избыточной зелени, никакой декоративности. Узкие проходы между стеллажами, полки, доверху заставленные банками с ингредиентами и сосудами с плавающими органами неизвестных существ. В холщовых мешочках лежали измельчённые травы, а в ящиках — кости, чешуя, когти.       На прилавке — весы с тончайшими чашами и набор серебряных мерных ложек.       Северус изменился почти тотчас. Если в лавке растений он был собран и рационален, то здесь… его глаза загорелись. Темные, обычно непроницаемые, теперь отражали блеск стеклянных колб. Он двигался вдоль полок медленно, но жадно, не пропуская ни одной банки, ни одного ярлыка.       Пальцы скользнули по стеклу с порошком лунного камня. Он приподнял крышку у банки с сушёными пиявками, осторожно вдохнул запах и одобрительно кивнул самому себе. Беатрис замедлила шаг, прижимая к себе купленный горшочек с лимонником. Теперь они поменялись ролями. Она наблюдала за всем с тем любительским интересом, с каким он недавно рассматривал вьюнки и Псевдоцвет. Ей были понятны основы — некоторые названия, базовые свойства, школьная программа. Но в его взгляде читалось нечто большее: расчёт, предвкушение, почти физическое удовольствие от точности.       — Концентрация должна быть выше обычной? — тихо произнёс Снейп, обращаясь к владельцу магазина. — Иначе реакция будет нестабильной.       Он больше констатировал факт, чем спрашивал. И на невидимый вопрос намекали лишь приподнятые брови, будто слизеринец лишь желал убедиться в своей правоте. Хозяин лавки, невысокий волшебник с чернильными пятнами на пальцах, кивнул и принялся что-то объяснять, жестикулируя тонкой трубкой для перемешивания. Северус слушал внимательно. Задавал короткие, уже чёткие вопросы. Ни тени смущения — только деловой интерес. Беатрис тем временем, пока они беседовали, отошла к стеллажу с готовыми зельями. Флаконы разных форм и размеров переливались в мягком свете ламп. Золотистые, янтарные, изумрудные жидкости мерцали за стеклом.       Её привлекла одна бутылочка. Небольшая, с узким горлышком. И подпись на ней гласила: «Грозовой напиток». Внутри плескалась густая фиолетовая жидкость, и по её поверхности время от времени пробегали мини-разряды молний. Беатрис наклонилась ближе.       — Интересно, — пробормотала она задумчиво.       — Это стимулирующее средство с временным усилением магической отдачи, — раздался голос Северуса, который уже стоял рядом. — Но при передозировке вызывает неконтролируемые выбросы.       Выбросы. Отдача. Слова эхом отозвались в голове. Сознание невольно всколыхнулось — слишком знакомые термины. Её саму вполне можно было сравнить с этим напитком. Передоз — и всё трещало по швам от вырвавшейся магии. Сильной, резкой… её. Она тихо вздохнула.       Беатрис посмотрела на Северуса — он не видел её смятения, уж слишком ярок был свет в его зрачках. Живой, увлечённый до кончиков пальцев.       — Тогда нужно правильно рассчитать, — отстранённо проговорила Беатрис.       Северус лишь погружённо кивнул, не уловив скрытого подтекста. Она перевела взгляд на дверь.       — Мне нужно подышать.       Сказала ровно и почти буднично. И уже сделала шаг назад. Снейп на миг свёл брови к переносице. Сначала осмотрел её, а потом банку с внутренностями тритона на ближайшей полке. После чего кивнул, будто сделал логичный вывод. Вероятно, решил, что ей неприятен запах расчленных земноводных.       Звякнув негромко колокольчиком, Беатрис отошла на пару шагов от лавки, втянула холодный хогсмидский воздух через нос и сразу выдохнула. Легкие наполнились свежестью, вытесняя тяжёлые испарения зелий и заодно лишние мысли из головы. Она стала ждать Снейпа и скользить взглядом по прохожим, но так, чтобы никого не смутить.       Вскоре её внимание привлёк бодро вышагивающий Кристофер Морган. Он шёл в компании Роберта Бэллготта и Нелли Эшбоун — слизеринцев с их курса, приятелей Моргана, которых Беатрис запомнила ещё после розыгрыша с лайтвудским проклятьем. Те — ничего удивительного, — обходили её стороной. Беатрис и не стремилась сократить дистанцию. Ей было достаточно своих друзей. Лучше несколько верных товарищей, чем дюжина тех, кто исчезнет при первой неудобной ситуации.       Кристофер заметил её и тут же махнул спутникам, ускоряя шаг к Лайтвуд. Роберт и Нелли немного постояли, переглянулись, а затем ушли дальше.       — Вот! — без лишних предисловий он всучил ей в руки небольшой пакетик.       Беатрис от неожиданности едва не выронила горшочек с растением, перехватывая его по другому и удерживая теперь ещё и пакет.       — Крис, не нужно было… — неловко попыталась отказаться она.       — Нужно, — перебил он, не слушая возражений.       Беатрис заглянула в пакет — сахарные перья. И улыбнулась. Морган начал ей рассказывать что ещё он видел из ассортимента в кондитерской. И именно в этот момент она увидела неподалёку Нарциссу и её сестёр, выходящих из соседней лавки.       Как раз из «Зелий Джея Пепина» вышел наконец Северус. Она глянула на него и торопливо произнесла:       — Я отлучусь ненадолго.       Снейп проследил за её брошенным в сторону взглядом и хмыкнул. С сёстрами Блэк «ненадолго» у неё не бывает — это читалось в легком изгибе его губ. Но он лишь пожал плечами. Тогда она легко улыбнулась ему — почти извиняясь, — потом дружелюбно подмигнувшему ей Крису, и поспешила к Нарциссе, пока не разминулись.       Та встретила её сияющей улыбкой, а Андромеда рядом — радостным кивком. Чего нельзя было сказать о Беллатрисе, выражение лица которой буквально так и пестрило фразой: «Опять ты».       — Мы хотели зайти в магазин одежды, — тут же заговорила Нарцисса, беря Беатрис под освободившуюся правую руку — пришлось снова жонглировать покупками, прижимая к себе растение предплечьем, цепляя ручки пакета пальцами этой же, левой, руки. — Там привезли новые мантии.       Они вчетвером успели немного отойти. Как внезапно позади раздался звонкий девичий смех. Беатрис машинально повернула голову на звук. Лили Эванс и её закадычная подружка с Гриффиндора — Мэри Макдональд. Они тоже побывали в «Сладком Королевстве». Беатрис поняла это по пакетам, что они несли с собой, идентичные тому, что ей вручил Крис. Щёки у них раскрасневшиеся от уличного холода, а глаза сияют весельем.       И тут Эванс заметила Северуса, и помахала ему. Он прервал беседу с Кристофером и теперь внимал Лили. Та подошла ближе, и между ними завязался непринуждённый разговор. Что-то незначительное, повседневное, с короткими полуулыбками и знакомой интонацией. Беатрис смотрела на это всего мгновение — просто отметила. Снейп теперь стоит рядом с Эванс. Так естественно…       Лайтвуд отвернулась.       Шаг её стал чуть быстрее и Нарцисса, видимо, решила, что её в кои-то веки действительно заинтересовала одежда, отчего они синхронно прибавили ходу.       В магазине сёстры Блэк обсуждали ткани и фасоны. Нарцисса уже через минуту воодушевлённо перебирала рулоны, перечисляя оттенки — «пыльная роза», «ледяной жемчуг», «глубокий сапфир» — и обращаясь то к Беатрис, то к Андромеде, изучающих вешалки. Беллатриса же огляделась с выражением откровенного разочарования.       — Деревенское тряпьё не в моём вкусе, — обронила она, будто ставя окончательный приговор.       Она двумя пальцами подцепила чёрные сапожки из драконьей кожи и тут же отпрянула, скрещивая руки на груди, будто прикоснулась к чему-то неподобающему. Беатрис терпеливо вздохнула и, чтобы не втягиваться в обсуждение, зачиталась выставленной табличкой возле сапог: акционный товар, срок предложения истекает десятого сентября.       И здесь нежданно-негаданно её осенило — у отца же день рождения на носу.       Мысль пришла внезапно и крепко зацепилась. Адам никогда раньше не баловал её подарками к особенным датам — да и она сама прежде не задумывалась о подобных жестах, по понятным причинам. Лишь этим летом, будучи иной воли и вернув собственное сознание, он преподнёс ей набор для садоводства. Порыв был странным, несвойственным… но настоящим — и потому отчётливо засел в душе.       Повинуясь неясному импульсу и всячески игнорируя недовольное гудение проснувшегося двойника где-то на задворках разума, она начала оглядываться уже не как покупатель, а как охотник за идеей. Но ничего не цепляло. Ни крой, ни ткани, ни даже аксессуары — всё это никак не вязалось с его новым образом «классического джентльмена без мантии». А ещё она могла прогадать с размерами…       Спустя какое-то время девушки направились к центральной площади — месту сбора, обозначенному профессором. Лайтвуд шла чуть позади и всё думала. Теребила ручки пакета, поглядывала маленькие зелёные листочки псевдо-плюща, слушала вполуха щебетания подруг. Мысли крутились вокруг одного и того же…       И вдруг — наборы для бритья за стеклом одной из лавок. Ему бы в самый раз, — промелькнула мысль у неё. Давненько она порывалась сказать отцу, что его щетинистая недо-бородка выглядит… сомнительно. Но ценники под каждым набором твердили, что это ей влетит в крупную монету, если не перелетит, пробивая брешь в её скромном бюджете, рассчитанном на первое полугодие.       — Эй, барышни! Вы ведь школьницы? Не желаете зайти? У нас распродажа спектрально-астральных очков! Тем, кто выбрал курс Прорицаний — скидка!       Средней упитанности мужчина в паре метрах от них, стоял около витрины, размахивая рукой у большого плаката.       — Нет, спасибо, — лаконично отозвалась Меда. — Нам не нужно.       А Беатрис подумала иначе — авось найдется подходящий подарок, над которым она продолжительный час ломает извилины. Под недоуменные взгляды подруг, она вошла в «Дэрвиш и Бэнгз». Продавец, что кричал им ранее, торопливо занял пост за прилавком и обратился к ней:       — Вам что-то подсказать, мисс?       Помещение напоминало укомплектованную, но чрезмерно насыщенную сокровищницу: коробочки, шкатулки, ящики, приборы неизвестного Беатрис назначения. Полки ломились от магических безделушек, часть из которых тихонько жужжала, поблёскивала или вздрагивала.       — Бесси, что мы тут забыли? — окликнула её Нарцисса сзади и оглядела интерьер.       — Выглядит как обыкновенная свалка, — фыркнула Беллатриса.       Андромеда ловко увела старшую сестру к полкам с квиддичными принадлежностями. Спортом Белла не горела, но мгновенно переключилась — начала возмущаться по поводу Люциуса Малфоя и его неизбывного присутствия в команде Слизерина, что, по её мнению, было оскорблением имиджа факультета.       — Хочу одарить одну личность, но пока не знаю чем, — ответила блондинке Беатрис и повернулась к хозяину лавки. — Есть у вас что-нибудь необычное? — и в конце добавила: — И… недорогое.       — Хм, смотря что вы подразумеваете под «необычным» мисс, — рассеянно почесал подбородок волшебник. — А насчёт недорогого, у нас есть специальные предложения и акции. Но, если уж совсем с деньгами туго — у нас имеется уценённый стеллаж. Вон там.       Мужчина указал в сторону того самого стеллажа и Беатрис направилась туда. Пока соседки отбивались от увещеваний продавца купить чудо-очки, она уже просканировала часть предложенного. Выбор оказался скудным. Первым бросился в глаза хитроумный волчок — вредноскоп. Судя по описанию, он предупреждал об опасности, но пищал столь оглушительно и вращался так яростно, что мог проделать дыру в кармане. Потому и уценён.       Рядом лежали шарики-напоминалки размером с футбольные мячи — почему-то не поддающиеся уменьшению. Их она отмела сразу.       И тут — наткнулась взглядом на зажигалку. Адам часто тянулся к сигаретам. Беатрис это так хорошо вспомнилось, что ей даже почудилось эфемерное зловоние табака, которое словно просочилось из прошлого.       Она взяла предмет правой, не занятой рукой, чтобы рассмотреть поближе. На вид — стандартная механическая магловская зажигалка, но со встроенным работающим часовым циферблатом с римскими цифрами на боку. Материал напоминал золото, но весил подозрительно мало. Наверху у зажигалки откидывалась крышка, и в описании значилось, что розжиг провоцируется магическим образом.       Беатрис на пробу воспользовалась ею, но та не загорелась, чем вызвала толику разочарования. Она покрутила зажигалку в пальцах — и вздрогнула от истошной трели, чуть не выронив вещи. Это сработал будильник Андромеды: та засекала время, чтобы не опоздать к отбытию в замок.       — Пятнадцать минут! — донеслось сбоку.       И в этот же миг Беатрис ощутила тепло — зажигалка горела тонким, ровным огоньком. Она моргнула, не сразу сообразив, что произошло. Перепуг выплеснул из неё крохотную, но направленную волну магии — и предмет отозвался.       Вот ведь оно. Эмоции — двигатель прогресса.       Теперь становилось ясно, почему зажигалка валялась отвергнуто на уценённом стеллаже. Просто к ней до сих пор не прикасался никто из колдующих без палочки. Уголок её губ дрогнул. Цена была смешной. Беатрис решительно положила покупку на прилавок. Продавец покосился на неё скептически — видимо, рассудив, что юным леди огонь не игрушка. Но, заметив, что зажигалка вновь не подаёт признаков функциональности, махнул рукой.       — Два сикля.       Он явно радовался избавлению от «бесполезной» вещицы. А Беатрис, торопливо спрятав купленный товар и кошелёк в карман, чувствовала себя так, будто выиграла маленькую, но важную партию.       Посылку она отправила только под вечер — дождалась пока во внутреннем дворе стихнет суета, и, надеясь, что Лихт доставит свёрток не слишком поздно, закрепила его как следует с письмом. Ворон недовольно каркнул, но взмыл в темнеющее небо.       Прошло несколько дней.       Раннее утро в Большом зале было привычно шумным: звякали кубки, шуршали пергаменты, кто-то лениво зевал перед предстоящими занятиями. Впереди у неё стояли Древние руны, а Беатрис, вопреки логике, корпела над Прорицаниями.       Задание требовало составить прогноз «через призму третьего ока». Проблема заключалась в том, никакого дополнительного ока Лайтвуд в себе не ощущала. Предыдущая попытка прорицательствовать закончилась личным фиаско. Тогда она уверенно предсказала на бумаге ясный четверг и беззаботное плескание озёрного кальмара под солнечными лучами. В реальности же на замок позже обрушился ливень такой силы, что даже каменные вепри казались промокшими до костей.       Теперь, пережив «наступившее будущее», Беатрис понимала, почему профессор Онай, с чуть отстраненной манерой ясновидицы, поставила ей загодя «Удовлетворительно». То ли из доброжелательности, то ли по философскому принципу — в конце-то всё равно прояснилось и кальмар резвился.       Беатрис вымученно выдохнула и запрокинула голову, глядя на парящие под потолком свечи, словно те могли предсказать что-нибудь получше или подсказать ей судьбу. Не придумав ничего сноснее, она сухо записала про учёбу, приём пищи и сон. С минимальными вариациями.       Подруги, глядя на её ещё невысохшие чернильные строчки, беспристрастно вздыхали — прямолинейности Лайтвуд, конечно, не занимать.       — Знаешь, мне кажется, профессор рассчитывает на нечто другое, чем «в четыре часа дня я, как обычно, буду помогать профессору Спраут поливать Охристую репку», — между делом резюмировала Андромеда, заглянув в её пергамент.       Лайтвуд, сидящая справа от неё, издала очередной вздох и уронила подбородок на сложенные на столе руки. Блондинистая подруга рядом участливо похлопала её по плечу:       — Не спеши расстраиваться, — попыталась приободрить разноглазую сокурсницу Нарцисса. — Профессор Онай говорила, что скоро начнутся карты Таро. Возможно, так твоему подсознанию будет проще. Мне будет проще, — тут же мрачно подумала Беатрис, — если один незваный жилец, съедет наконец из моего подсознания. Что за двусмысленные намеки? — тотчас отозвалась Альтер-Беатрис. Ты поняла меня. Не придуривайся. Фи, как грубо, — фыркнула двойник. — Я бы на твоём месте… Ты не будешь на моём месте!       Беатрис, ведя мысленные бои с двойником, нахмурилась, из-за чего соседки расценили её состояние как удручающее, и свели всё к причине: досадная непостижимость трудного предмета и жестокость реалий. Лайтвуд придвинула к себе тарелку с кашей.       — Меда, передай, пожалуйста, джем, — попросила она чуть резче, чем намеревалась.       И тут же попыталась разгладить хмурую морщинку на лбу — негодование всё-таки было направлено на астрального паразита, а не на её неведающих об этом подруг. Взявшись размышлять о гербологическом кружке — Трепетливые кустики снова разрослись, а у Шипастой толстянки гнили корни, — она машинально ляпнула джем прямо в кашу и стала заедать её тостом. Подруги лишь переглянулись: к её гастрономическим странностям они давно привыкли. Но до сих пор не могли взять в толк, например, как можно не любить заварные пирожные с шоколадным кремом.       Внезапно через зачарованные окна в зал с характерным карканьем влетел ворон. Многие стали вглядываться в своды, разглядывая чёрную птицу, отличную от всеми используемых сов. Лихт спикировал к столу Слизерина, идеально приземлился между тарелок и важно поклонился беловолосой хозяйке, протягивая клювом конверт. Беатрис поспешно проглотила порцию овсянки, погладила питомца под шейкой и приняла письмо. Андромеда и Нарцисса сделали вид, что заняты завтраком, но их любопытство было очевидно: почта разноглазой, как известно, приходила крайне редко.       Осторожно вскрыв конверт, Беатрис вытянула бумажку и про себя прочла, бегая глазами от строчки к строчке:       Здравствуй, дочь, забвение мне только снится — твоё присутствие не делало дом слишком тихим.       Рад, что по дороге обошлось без происшествий. Но уж постарайся на этот раз не находить случайности, приводящие к проблемным досадностям (не думаю, что тогда школа сможет предоставить тебе заочное обучение).       Не забывай использовать беспалочковую магию — это лучший актив на данный момент, особенно с твоей задержкой в развитии магического плана.       Удивлен твоему решению. Мне льстит твоё внимание, но постарайся больше не рыть землю по пустякам. Я не знаю точной суммы, ушедшей в расход, так что оценил на глаз (деньги в мешочке, он заколдован, пароль: Alba Margarita).       Письмо сожги или уничтожь чарами.       P.S. Я наслышан о погодных явлениях. Всё подвержено Стазису, приедешь — расколдуешь, польешь.

Адам

      Лицо её почти не изменилось — по крайней мере, она так думала. Невыносимый зануда.       Отец, как всегда, умело вставлял шпильки… но теперь в абзацах с ними сочеталась и некая забота. Рад, что без происшествий. Напоминание о самоорганизации. Упрёк в «рытье земли по пустякам». Возмещение её карманных денег. И сухое замечание про лесть. Неужели нельзя просто сказать «спасибо»?       Внутри что-то горячо вспыхнуло. Не взрыв — скорее резкое давление под рёбрами, словно магия, плотно сжатая в груди, искала выход. Беатрис умела быть спокойной, даже холодной. Но когда задевали что-то важное — пожар поднимался мгновенно. Рукав от жилетки он у меня на Рождество получит! — возмутилась Беатрис мысленно. — И вообще… Вот возьму, и в Хогвартсе на каникулы останусь. А ты собиралась ему опять что-то дарить? — скептически протянул астральный сгусток. — Пришли ему кишки тритона из той лавчонки. Пускай засунет их себе в з…       Дослушать нецензурный совет от Альтер помешала Нарцисса, обратившись к Лайтвуд:       — Ты выглядишь так, будто сейчас начнёшь извергаться как вулкан, — тихо заметила она и чуть обеспокоенным взглядом стрельнула в письмо, которое Беатрис неосознанно стиснула пальцами.       Беатрис медленно выдохнула. Парадоксально, что чувства вспыхивали пламенем, а колдовать ей сподручнее было, основываясь на абсолютно этому противоположной водной стихии. Она быстро скомкала лист, не заботясь о том, что помнётся, и сунула в карман юбки.       — Отец написал, — ровно ответила она и отвязала от лапы Лихта небольшой мешочек.       Ворон, лишённый дополнительного груза, вдруг бодро поскакал по столу — прямиком к Моргану. Беатрис отметила это краем глаза, изучая в руках мешочек, одновременно размышляя почему маргаритка в пароле именно белая. И почему вообще маргаритка? Адам решил использовать язык цветов, или ей показалось?       — Крис, если будет что-то выпрашивать — ничего ему не давай, — обратилась она к другу.       Но было уже поздно.       — Морган! — негодующе воскликнула Лайтвуд.       — Расслабься, а то звучишь как Макгонагалл, — рассмеялся Морган, протягивая наглой птице кусочек тоста с черничным джемом. — Смотри, какой голодный.       — А вдруг ему плохо от такой еды станет? — уже тише возмутилась Беатрис.       Лихт, будто назло, клюнул ещё активнее. И заодно украдкой посматривал за недовольной хозяйкой, продолжая есть под её чуть нахмуренные брови. И тут к ним повернулся Райан Хэмптон — главный знаток всей фауны, как магической, так и не очень.       — Вообще-то, вороны — всеядные птицы, — деловито вмешался он.       — Хэмптон, вообще-то тебя не спрашивали, — отрезала Беатрис, выглядывая из-за Андромеды.       Сокурсник обидчиво фыркнул и отвернулся от их компании, возвращаясь снова в свой круг общения. Друзья Беатрис поняли, что расспрашивать дальше о послании — всё равно, что тыкать палкой в раздражённого гиппогрифа. Потому любопытствовать не стали.       Лайтвуд и сама заметила, что сжимает ложку слишком крепко. Осеклась и заставила себя расслабиться. Достав машинально палочку, чтобы разогреть остывшую кашу, она остановилась в движении. Вспомнила отцовское напутствие из письма. Шёпотом выругалась и убрала палочку. Сосредоточилась. Тепло мягко разлилось по ладони. Еда нагрелась ровно и без всплеска, с первого раза — настоящий прогресс после того, как она в начале обучения беспалочковой подпалила скатерть дома.       — Так ты в принципе руками колдуешь? — подивился Морган, отвлекаясь от кормления ворона. — И не только чтобы призраков касаться.       — И не только, — буркнула Беатрис, уже спокойнее, черпая ложкой кашу.       — Профессор Онай тоже умеет, — отметила Беллатриса с лёгкой насмешкой. — Видимо, не так уж это и сложно.       — Попробуй, — равнодушно пожала плечами Лайтвуд.       Беллатриса, которую буквально взяли на слабо, задетая, демонстративно выложила свою изогнутую, темную палочку на стол. Вытянула руку над тарелкой, подражая Лайтвуд, сосредоточилась. Ничего. Ещё раз. Снова ничего. Раздражение вмиг отразилось на её лице. Она резко отодвинула тарелку, едва не задев кубок. Для неё, похоже, это было оскорблением — у неё, чистокровной не вышло, а у какой-то полукровки без труда.       — Только картинки в голове маловато будет, — негромко заметила Беатрис, не без тени ехидства.       — Разумеется, — холодно отозвалась Белла. — Я знала. Просто не собираюсь тратить магию по мелочам.       Андромеда покачала головой, и, не желая дальнейшей эскалации, спокойно разогрела порцию сестры своей палочкой. Беатрис тем временем открыла мешочек от отца. Внутри тихо звякнули монеты. Она мгновение задержала пальцы на ткани, а потом туго затянула шнурок на мешочке и упрятала тот глубоко в рюкзак.       Дожёвывая последние ложки завтрака и игнорируя посылаемые периодически косые взгляды от кудрявой соседки, Беатрис успела поостыть. Она отвлечённо задумалась о Рунах, как к ней неожиданно подплыло привидение и заговорило бодрым голосом сангвиника:       — Прекрасный денёк, чтобы встретиться спустя долгие месяца, сударыня!       Она едва не подавилась. И зашлась в приступе кашля, отбрасывая ложку на край тарелки. Враз обеспокоенный Почти Безголовый Ник хотел участливо похлопать её по спине, но его полупрозрачная рука ожидаемо прошла насквозь. К чувству удушья добавился холодок пробежавший по позвоночнику. Призрак сдержанно отплыл и дал позаботится о платиноволосой её подруге — Нарцисса повторила неудавшееся движение привидения. Лайтвуд потянулась за кубком, и только после того как отпила, ответила Нику:       — Взаимно, сэр Николас, — прокряхтела она, откашлявшись. — Но… мне казалось для привидений это не столь значимый срок.       — Ох, вы правы, сударыня, — вздохнул Николас. — Но порой даже нам становится скучно, — и в следующую секунду оживился. — Смею заметить, вы выглядите живой, мисс. К вам вернулся здоровый цвет лица, который подчеркивает изюминку в ваших глазах.       — Благодарю, сэр. А вы как всегда устрашающе неподражаемы, — улыбнулась ему Беатрис, когда тот самодовольно приосанился. — Как прошли ваши летние дни? Сэр Патрик пересмотрел вашу кандидатуру?       — После того случая он давненько не появлялся в нашей общине, — довольно почесал подбородок Ник. — Ваша речь сбила с него хорошую долю спеси.       — Ого, так у тебя оказывается настоящие разборки с призраками? — с азартом подал голос Крис, но не сильно громко, чтобы не привлекать лишнее внимание.       — Мисс Лайтвуд произвела настоящий фурор на пиру, — горделиво высказался Дельфингтон, как будто это была его заслуга.       — Пожалуйста, тише, — засмущалась Беатрис и заскользила беглым взглядом по софакультетникам, отмечая несколько пытливых лиц. И вполголоса добавила: — Другие не должны знать.       — Ох! — воскликнул призрак и тотчас переплыл через стол вперёд и обратно, сквозя мимо недовольных учеников, которым не понравился холодный шлейф. — Я должен был поведать вам одну вещь! — спохватился де Мимси, хлопая себя по лбу, отчего его голова с хрустом отклонилась.       Слизеринцы разных курсов поморщились от прилюдной иллюстрации факта почти безголовости призрака. Часть из них подальше отодвинула тарелки, видимо, чтобы еда из желудков не полезла наружу. Беатрис же, не смотря на пережитое прошлогоднее происшествие, довольно стойко выдержала поражающую экспозицию. И ядро даже почти не дрогнуло. Почти.       — Что же? — она залпом допила содержимое кубка, чтобы противный тыквенный вкус не успел задержаться на языке, и тут же закусила яблоком.       — Директор, просил меня передать… — привидение вернуло часть тела в исходное положение. — Кхм… Он приглашает вас в свой кабинет после завтрака.       — Но у меня ведь урок скоро, — недоумённо проговорила Беатрис.       Она повернулась, чтобы рассмотреть преподавательский стол. Учителя были в полном составе, но без директора.       Николас между тем сообщил ей, что таков приказ. И что не откликнуться на слова главы школы, было бы крайне невоспитанно. Лайтвуд переглянулась с такими же озадаченными подругами и Морганом, и наскоро закончила трапезу. Напоследок, сгребла пергамент с выведенным на тяп-ляп предсказанием в рюкзак. И, закидывая тот на плечо, Беатрис попросила слизеринца позаботится о её птице, пока она на аудиенции. Крис согласно кивнул.       Уже на пути, идя в сопровождении привидения Гриффиндора, она столкнулась в дверях с Малфоем и Снейпом. И, не задерживаясь, приветственно махнула рукой, бросив фразу о том, что её вызвал директор. Оба проводили её фигуру вопросительными взглядами.       Гул голосов завтракающих студентов постепенно заглушался, а замковый коридор встречал прохладой каменных стен и эхом шагов. За окнами тянулся бледный осенний свет, и где-то вдалеке сквозняк шевелил старые гобелены. Беатрис шла рядом с Николасом, ощущая, как внутри постепенно нарастает тревожное покалывание, будто тонкие нити магии в её ядре слегка вибрировали.       После очередного поворота она всё же решилась спросить:       — А почему никого из призраков не было на церемонии Распределения?       Дельфингтон чуть вздрогнул в воздухе.       — Директор посчитал наше присутствие не совсем… уместным, — замялся он. — Да вы и сами понимаете, мисс. Произошедшее в июне весьма… взбудоражило всех.       — Да, — тихо отозвалась Беатрис.       Рюкзак на плече вдруг показался слишком тяжелым, как будто резко набрал в весе, и неприятно давил. Кончики пальцев похолодели.       Миртл.       За всё время она её так и не увидела. А вдруг её призрак… исчез? Или просто затаился? И если нет — стоит ли ждать, что однажды Миртл решит внезапно объявиться? Выловит её посреди коридора? Просочится в класс, сквозь стену, без предупреждения? А Лайтвуд снова взорвётся магическим выбросом…       От этих мыслей кожа стала гусиной.       — Сэр Николас… — Беатрис понизила голос. — А что стало с Миртл после… того, как все разъехались на каникулы?       Призрак замедлил движение.       — Мисс Уоррен долго ни с кем не шла на контакт, — осторожно произнёс он. — Даже со следователями из Министерства…       Тут Дельфингтон осёкся и прокашлялся, будто сказал что-то совсем не предназначенное для её ушей.       — Кхм. Я хотел сказать… ей было нелегко. Весьма нелегко.       Беатрис почувствовала, как внутри сердце болезненно сжалось.       — Она… исчезла? — тихо спросила Лайтвуд.       — Нет, — осторожно покачал головой Николас, чтобы та вновь не откинулась. — Нынче она обитает в том самом туалете, где произошёл несчастный случай. Видимо, сочла его… единственным местом, которое может принадлежать ей по праву.       Он вздохнул — если бы призраки могли вздыхать по-настоящему.       — Мне не удалось уговорить её познакомиться поближе с остальным нашим призрачным братством. Она либо запирается в кабинке, либо прячется в трубе под раковиной. Уверяет, что там её никто не побеспокоит.       В интонации Николаса сквозила искренняя досада.       — Возможно, она… боится? — прошептала свою догадку Беатрис.       — Возможно, — не исключил её вариант Ник, поправляя воротник. — Или же предпочитает одиночество. Некоторые из нас… не сразу принимают своё новое состояние.       Выражение его полупрозрачного лица подсказывало Беатрис, что он хотел бы рассказать куда больше — скорее всего, о допросах, о шёпотах работников школы и Министерства, о страхе, который витал в Хогвартсе тем летом. Но они уже свернули в последний коридор.       Впереди, у каменной стены, застыла гаргулья — страж потайной винтовой лестницы, что ведёт в кабинет директора. Николас приблизился к ней и произнёс пароль:       — Вафельный рожок.       Гаргулья прищурилась, совсем не по-гаргульи недовольно крякнула, и открыла вход.       — Удачи вам, мисс Лайтвуд. И хорошего дня, — мягко сказал Николас и, прежде чем она успела ответить уплыл через ближайший гобелен.       Беатрис осталась одна перед вращающейся лестницей и её собственным, тревожно мерцающим ожиданием.       Слизеринка поспешила взойти по ступеням наверх, перехватив покрепче ношу. Просторное округлое помещение встретило её таинственным звяканьем, треском и не громким пыхтением — все эти звуки издавали загадочные приборы, которые Беатрис в прошлый раз не удалось разглядеть как следует. Зачем они нужны и как ими пользоваться девушка могла только догадываться.       Кабинет ко всему прочему был заполнен картинами, вернее портретами. Не смотря на их довольно тесное расположение друг к дружке, на стенах почти не осталось свободного места.       — Проходите, мисс. Директор явится с минуты на минуту. Ожидайте.       Беатрис вздрогнула от неожиданности, чуть не приседая. Чей-то голос обратился к ней. Откуда? Она заозиралась, видя только мебель да картины. И резко обернулась, когда услышала различимое покашливание с нотками нетерпения. На неё уставился один нарисованный старик с острыми угловатыми чертами, впиваясь строгим взором в её фигуру.       — Здравствуйте, — робко поздоровалась она для приличия.       Но старик оставил её приветствие без должного внимания. Сложил руки одну на другую и прикрыл веки, будто её тут и нет вовсе. Остальные портреты либо молча изучали Лайтвуд, либо так же игнорировали.       Она прошла на небольшое возвышение, где стоял директорский стол в окружении колонн и присела на стул, приставленный напротив. Кресла, в которых сидели она и Малфой на первом курсе, когда шло разбирательство о вопросе квалификации экс-профессора Кендела, стояли поодаль у книжных полок. Взгляд Беатрис сразу приковался к диковинной пёстрой птице с огненным оперением. Тонкая, но устойчивая жердь была приставлена около стола. Птица, сидящая на ней, пристально наблюдала за посетительницей. Она была похожа на авгурея, которого им когда-то демонстрировал на уроке по Уходу профессор Бришворт — только эта имела более величественный, алый образ. Неужто взаправдашний феникс? Слизеринка заинтересованно склонила голову вбок, и птица медленно отзеркалила её действие.       Тишина в кабинете стала вязкой, а молчание и подглядывание портретов напрягающим. Тревожность, что сопровождала её всю дорогу, начала отступать, но не исчезла полностью… И тут послышались глухие шаги.       — Мисс Лайтвуд, как хорошо, что вы уже здесь.       Директор Дамблдор спускался по другой лестнице и его мантия мягко шелестела. На его лице появилась улыбка — теплая, доброжелательная, почти отеческая. Вот только её отец улыбался по-иному… и всё равно Беатрис считала его более искренним, нежели старого мага. Ей постоянно чудилось что что-то не так… А может она просто преувеличивает — не каждый стремился одарить её столь лучистым добродушием.       Колдун тем временем прошёл к ней и сел за свой директорский стол.       — Добрый день, сэр, — она сдержанно кивнула, не сумев расслабиться.       — Мне пришлось немного задержаться. Лорд Малфой требовал срочного отчёта о новом отоплении для Подземелий. Кстати, как оно вам?       — Топит отменно, — незамедлительно отозвалась Лайтвуд.       Беатрис заёрзала на стуле, неосознанно вцепившись сильной хваткой в рюкзак, что лежал у неё на коленях, прикрытых темной плиссированной юбкой. Она скрестила ноги и правой пяткой почти неслышно отбивала тревожную дробь по деревянной ножке.       — Замечательно, — удовлетворительно кивнул Дамблдор. — Не хотелось бы, чтобы холод отрицательно сказывался на успеваемости… Вам, вероятно, интересно, зачем я вас позвал, — он подвинул в сторону бумаги на столе и придвинул к ней вазочку с конфетами. — Угощайтесь, мисс.       — Благодарю, сэр… — Беатрис глянула в вазочку, но воздержалась, — …но я весьма плотно позавтракала.       — Что ж, — ничуть не расстроился отказу директор и плавным, неспешным движением выудил одну конфету для себя. — Как у вас дела, мисс Лайтвуд?       Беатрис сначала малость растерянно моргнула, обдумывая вопрос Дамблдора, пока тот непринуждённо ел сладость. А потом кратко рассказала об успехах, упомянула кружок, вскользь посетовала на трудности в Прорицании, но тут же уверила, что продолжит стараться. Дамблдор слушал, поглаживая бороду, слегка наклоняя голову, так, будто она говорит о чём-то действительно значимом.       — Это весьма похвально, — мягко заговорил он по концу её отповеди. — Однако, я спрашивал немного о другом. О вашем состоянии… после июньского инцидента.       Лайтвуд ощутила, как плечи невольно напряглись и она машинально открестилась:       — Всё в порядке, сэр.       — Мадам Помфри утверждала, что стабилизация далась не сразу.       Ей и позже эта стабилизация далась только с отцовской помощью. Беатрис только сейчас просекла ход мыслей профессора Спраут, когда та попросила отвести Люпина в лазарет. Наверняка это было сделано для того, чтобы медсестра как бы невзначай осмотрела и её. А теперь ещё и директор вызвал её по этой причине…       — Поначалу… было трудно, — призналась она. — Но за мной присматривают. И… — голос слегка дрогнул, — я должна была чаще говорить с Миртл. Может быть тогда она бы не…       Слово «умерла» так и не сорвалось с её губ. В мыслях пронеслась твёрдая фраза Адама: «Это не твоя вина». Беатрис подняла гетерохромный взгляд и встретилась им напрямую с Дамблдором.       Секунда.       Две.       В висках возникло едва ощутимое давление — словно нечто осторожно коснулось внутренней стороны черепа. Почти незаметно. Кулон на её груди под мантией едва заметно нагрелся. В голове что-то упруго сопротивилось — не вспышкой, не ударом, а тонкой, предупреждающей преградой. Беатрис быстро моргнула. Неприятное ощущение исчезло так же быстро, как появилось, и она списала это на присутствие астральной опухоли.       — Не корите себя, мисс Лайтвуд, — Дамблдор сложил пальцы домиком, расценивая её реакцию по-своему. — Жалеть нужно не умерших, а живых. Особенно тех, кто живёт, не зная светлых чувств. Например… любви.       Слизеринка кивнула в знак согласия, но инстинктивно разорвала зрительный контакт, уставившись на поверхность стола перед собой.       — Вы верите в то, что это мог сделать мистер Хагрид?       — Нет, — спокойно ответил Дамблдор. — И именно поэтому я выступал на суде в его защиту, — он оперся подбородком на теперь уже сцепленные в замок длинные, морщинистые пальцы. — А вы?       — Слабо это представляю.       Он одобрительно кивнул. Дальше последовала история о прошлом Хагрида — о его гриффиндорской удали, о спрятанных детёнышах вурдалака под кроватью, о юности, полной неуклюжих ошибок и о становлении лесничим с профессорской, то бишь дамблдоровской подачи. Рассказ из уст директора звучал почти весело, но под ним отчего-то чувствовалась какая-то проверка. Дамблдор говорил, Лайтвуд изредка кивала, давая понять, что слушает, но смотрела не на рассказчика, а на феникса. Птица расправила крылья, вспыхнув каймой алого света.       — Это всё очень… занимательно, сэр, — деликатно перебила директора Лайтвуд. — Но у меня Древние руны.       — Конечно, мисс, — он понимающе кивнул и мягко улыбнулся. — Остался лишь один вопрос к вам…       Директор вкратце изложил ей предысторию, в которой говорил о неутешительном исходе Гремучей ивы — редчайшего вида дерева из семейства Плакучих ив, — после встречи с некоторыми студентами-проказниками. Ива нуждалась в лечебной реставрации и умелых руках, которые смогут это обеспечить. Он оповестил её о том, что профессор Травологии очень лестно отзывалась о ней, как о весьма талантливой ученице. И видела, как та по-особенному взращивает растения в теплицах.       Беатрис стала припоминать, что недавно взялась колдовать Гербивикус на всяких растениях. Это приключилось спонтанно, как и прочие её решения, поданые мозгом скоропостижно для устранения возникающих проблем… Идеи к ней приходили всегда быстро, но не всегда результат был положительным.       Тогда она разочарованно осматривала тепличные цветы, увядшие после заботы неуклюжих старшекурсников. Она понимала, что они готовились к сдаче СОВ и всё такое… Но при этом они умудрялись путать отраву для вредителей с удобрением и наоборот. Неловкие старшекурсники ушли, оставив растения увядать. А у Лайтвуд проклюнулось альтруистическое желание попытаться их спасти (в первую очередь цветы, конечно же). Да руки были в земле, а пачкать волшебную палочку не хотелось… Вот и сколдовала она руками. Что натворила в итоге увидела через мгновение: пораженный её магией хвощ-первопроходец сгинул окончательно смертью храбрых. Беатрис сперва загрустила, но позже наловчилась не так сильно распространять своё волшебство. А профессор Спраут, естественно, не могла не заметить такой изобретательный подход.       — Я могу помочь, сэр, — уверенно заявила Беатрис.       — Превосходно, — подытожил Дамблдор и дал дальнейшее распоряжение: — Обсудите детали с профессором Спраут.       Она уже поднялась, полагая, что разговор окончен… но была приостановлена хозяином кабинета:       — И ещё, кое-что, мисс Лайтвуд, — директор посмотрел на неё поверх очков. — Постарайтесь не нарушать правило об установленном комендантском часе.       Беатрис так и застыла с рюкзаком на плече, сжимая шлейку. Сердце словно пропустило удар, а потом зачастило в беспокойном ритме. Как он узнал? - было её первой мыслью. Ему всё эти зарамочные растрепали, — верно подсказала до этого молчавшая Альтер и вновь умолкла.       И как она сама не догадалась? Портреты. Глаза на стенах. Они всё видят… и слышат.       — И в мыслях не было, сэр, — безупречно ровно произнесла она.       — Разумеется, — улыбка Дамблдора стала чуть шире.       — До свидания.       Она откланялась и отступила к открывшемуся дверному проёму. Лестница повернулась, унося её вниз. И когда каменный проход за гаргульей закрылся, Беатрис позволила себе глубоко вдохнуть. Давление в висках исчезло окончательно, как и постоянное тиканье кабинетных приборов из её головы. Кулон остыл.       Через миг она уже, опомнившись, ускорила шаг, почти бегом направившись к классу Древних рун.       Свернув наконец в знакомый коридор, Беатрис практически мчалась на отсроченное приёмом у Дамблдора занятие. Сейчас её не волновали правила приличия, неустанно гласящие о том, что не пристало леди носится по коридорам замка, как бешеный гном. Затормозила лишь у самой двери нужного класса. Усиленно стараясь выровнять дыхание, она поправила ремень рюкзака на плече и дважды вежливо постучала.       — Войдите.       Беатрис быстро проскользнула внутрь. Урок уже шёл. Профессор Твелветрис стоял у доски, выводя длинную цепочку угловатых знаков белым мелом. На мгновение скрип прекратился и он обернулся через плечо.       Несколько учеников подняли головы. Кто-то бросил на неё короткий взгляд и тут же снова склонился над пергаментом. В аудитории вновь заскрипели перья — сосредоточенно и почти нервно. Третьекурсники, выбравшие Руны, уже успели познакомиться с требованиями нового преподавателя. Не дай Мерлин пропустить хоть слово лекции — и на «Удовлетворительно» в эссе можно было уже не рассчитывать. У профессора Твелветриса была странная привычка занижать оценку, если он не видел в работе хотя бы намёка на использование его собственных терминологических формулировок.       — Простите за опоздание, профессор, — тихо сказала Беатрис, всё ещё пытаясь отдышаться. — Меня вызывал директор.       Твелветрис поправил очки на переносице и некоторое время молча смотрел на неё поверх стёкол. Почти так же, как это делал совсем недавно Дамблдор.       — Да. Меня предупредили.       Он нарочито сделал паузу, словно взвешивая что-то, пока ученики на фоне царапали перьями пергамент. Беатрис про себя подумала, что сокурсники должны быть ей теперь благодарны, за то, что она своим опозданием дала им фору для записей.       — Поскольку вызов исходил непосредственно от директора, я не стану назначать вам отработку, — сказано это было так сухо, словно речь шла о крайне досадном исключении. — Садитесь.       Профессор уже отвернулся к доске, выводя следующую схему. Беатрис поспешила занять место. Каждая секунда была на счету — как и каждое слово новой темы, по которой Твелветрис всенепременно задаст не только эссе, но и несколько задач по рунической грамматике. Она машинально направилась к передним партам, туда, где сидел Северус. Но место рядом с ним уже было занято. Впрочем, неудивительно. Первое правило этого класса — занимать передние места, чтобы можно было разобрать почерк профессора, состоящий и так из непонятных закорючек.       А ещё тех, кто сидел сзади, спрашивали чаще и строже. Ещё один из преподавательских заскоков — Твелветрис искренне не признавал существования «галёрки».       К несчастью, сегодня только задние парты были почти полностью в её распоряжении. Беатрис уже двинулась туда, мысленно готовясь к дополнительному вопросу на уроке, когда услышала торопливый шорох. И повернулась. Когтевранец, сидевший рядом с Малфоем, вдруг с какой-то подозрительной поспешностью начал собирать свои вещи. Он вскочил, едва не расплескав чернила из зажатой в руке чернильницы, и, бормоча что-то невнятное, прошмыгнул мимо неё к задним рядам.       Беатрис замерла всего на секунду. Люциус поймал её взгляд и выразительно указал пером на освободившееся место рядом с собой. Твелветрис, казалось, не замечал ученических махинаций, увлечённо продолжая начитку лекции. Лайтвуд больше не медля подсела к Малфою. Достала тетрадь и шариковую ручку — времени макать перо в чернила сейчас не было. Почерк учителя уже расползался змееподобной линией символов, которых до сих пор не было в её тетради.       Полчаса прошли в усердном письме. Наконец профессор отложил мел.       — Пятиминутный перерыв.       Только пять минут, но класс заметно ожил.       Беатрис с облегчённым выдохом отложила ручку и начала разминать затёкшую кисть. Пальцы ныли и молили о пощаде. Лайтвуд отвлечённо огляделась. Ещё на первом занятии кабинет Древних рун показался ей немного… древним.       Не в переносном смысле — буквально. Каменные стены здесь были темнее, чем в большинстве классов замка, будто их когда-то специально обрабатывали магией. Между окон висели тяжёлые гобелены с вытканными руническими рядами. По стенам стояли высокие шкафы со стеклянными дверцами. Внутри лежали плоские каменные плиты, деревянные таблички, кости, даже куски металла — всё исписано рунами разных эпох и народов.       Лайтвуд тихо выдохнула. До этого у неё не было и минуты, чтобы разойтись в мыслях по поводу аудиенции у директора. А сейчас в её голове запустился отдельный мыслительный процесс, отодвинув руны на второй план.       Он знал. В груди закопошилось волнение. Она ведь ходила за туманной вербеной не одна, в ночной вылазке участвовали ещё трое — её друзья. Если портреты видели её… значит, увидели и остальных. Тот же Борис Бестолковый, услугами которого они воспользовались, чтобы смыться с третьего этажа.       Беатрис невольно нахмурилась. Её больше беспокоило не то, что Дамблдор мог пересмотреть своё снисходительное отношение к ней. А то, что из-за неё могут наказать и других соучастников-нарушителей. Она повернула голову вбок и наткнулась на внимательный взгляд серых глаз. Не трудно понять, что Малфой хочет у неё выведать. Его светлые волосы падали на плечо ровной волной, а на лице читалось знакомое выражение — смесь любопытства и лёгкой насмешки.       Первым молчание нарушил он.       — Итак, — тихо произнёс Малфой, лениво вращая перо между пальцами и скептически поглядывая на её магловскую ручку. — Зачем вас вызывал директор, мисс Лайтвуд?       Он сделал небольшую паузу и добавил почти дружески насмешливо:       — Месяца не прошло, а вы уже снова топчете ковры Директорской башни.       Беатрис — в который раз за это утро, — вздохнула, пропуская шпильку мимо ушей.       — Он знает, что я… — она понизила голос ещё сильнее, — …часто хожу по замку не в то время.       Люциус едва заметно приподнял бровь.       — Вот как.       — И явно намекнул, чтобы я больше так не делала, — закончила она, нервно проводя пальцем по краю тетради. Потом, помедлив, добавила еле слышно: — Странно, что про вас не упомянул…       Беатрис украдкой оглянулась. Северус сидел через ряд впереди. Он на секунду поднял голову и их взгляды встретились. Но такой контакт продлился недолго, она даже не успела начертать ему записку — профессор Твелветрис резко поднялся из-за своего стола. Это было негласным сигналом того, что перерыв закончился.       Скрип стульев мгновенно стих и заодно приглушённые шепотки. Ученики снова склонились над пергаментами.       Люциус нахмурился и несколько секунд сверлил взглядом свой лист, словно обдумывая что-то. Затем перехватил перо — то самое, что она ему подарила, — и начал быстро записывать под диктовку профессора.       — …и в данном случае эта руна выполняет не фонетическую, а грамматическую функцию…       Лайтвуд тоже поспешила за лекцией. Она писала быстро, почти лихорадочно: половину слов сокращала, заменяла собственными выдуманными значками и стрелками. Позже, в тишине школьной библиотеки, ей ещё предстояло расшифровать этот конспект.       И вдруг краем глаза она заметила движение. Малфой чуть наклонился к ней, почти не отрывая пера от бумаги, прошептал:       — Будь осторожна в следующий раз…       Беатрис не удержалась и тихо усмехнулась, опуская подбородок, чтобы учитель не увидел неуместную эмоцию на занятии. Надо же. У неё, кажется, появилась малфоевская поддержка в нарушении школьного устава. Она также подалась к нему и шепнула в ответ:       — Это поощрение, мистер Малфой?       Люциус негромко фыркнул, не поднимая головы от записей.       — Ты же теперь ценный информатор потайных ходов, — он быстро вывел ещё пару строк. — Да и вряд ли замечание директора тебя остановит, — добавил он почти лениво. — Тебе, если что-то в голову взбредёт — сначала делаешь, только потом думаешь.       — Неправда, — буркнула Беатрис, отслеживая перемещения учителя мимо их парты. Она шустро вывела очередной символ и тише прибавила: — Последнюю вылазку в прошлом году я тщательно планировала… Просто не ожидала, что вы, трое полуночников, сядете мне на хвост.       Колокол прозвонил неожиданно резко. Металлический звук прокатился по аудитории, словно объявляя долгожданную амнистию. Перья доцарапывали последние строки лекции. Профессор Твелветрис, не повышая голоса, уже выводил на доске ломаным, сухим почерком домашнее задание.       — Эссе на два свитка по теме синтаксических связей в старшей рунической системе. И разбор восьмого упражнения из второго подпункта пятой главы, — произнёс учитель, подчёркивая последнюю строчку.       Беатрис впопыхах зачертила на полях несколько кривых строк. Чернила всё же немного смазались, а рука после лекции всё ещё неприятно ныла и мозоль от письма на фаланге покраснела.       Вокруг уже начиналось копошение. Стулья скрипели, кто-то захлопывал учебник, кто-то торопливо сворачивал пергаменты. Ученики переговаривались вполголоса, собирая сумки и постепенно заполняя проходы между партами. Беатрис ещё копалась с рюкзаком, запихивая туда тетрадь, когда возле неё материализовался Малфой. Он положил на парту около неё аккуратно сложенный пергамент. Она недоумённо подняла на него взгляд, а Люциус непринуждённо поправлял манжету рубашки под рукавом мантии. Она развернула пергамент и поняла, что это его конспект — на удивление ровные строки, без единого изъяна в виде пятен чернил.       — Полагаю, — сказал он с ленивой полуулыбкой, — теперь тебе придётся списывать не только у Нарциссы Историю магии, — и кивнул на первую часть записанной темы, как раз то, что она пропустила изначально из-за опоздания. — Привыкай расширять круг источников.       Намёк был настолько прозрачным, что Беатрис даже приоткрыла рот, собираясь ответить. Она уже хотела возразить, что Историю учит в любом случае — старается, по крайней мере, чтобы не завалить её в конце каждого семестра. И что, если уж на то пошло, она вполне могла бы одолжить записи и у Снейпа.       Но слова почему-то застряли. Этой паузой Малфой воспользовался без колебаний. Уголок его губ приподнялся чуть выше.       — Вот видишь, — тихо усмехнулся он. — Уже согласна.       Он легко мотнул головой, отбрасывая светлые локоны назад и развернулся к выходу. Через пару секунд его макушка растворилась в потоке учеников, покидавших аудиторию. Беатрис изогнула бровь на его показное самодовольство и её цоканье растворилось в студенческом шуме — она так и не спросила его про того когтевранца. Складывая малфоевский конспект в рюкзак, Лайтвуд понадеялась, что блондин хотя бы не угрожал невинному парню каким-нибудь проклятием, если тот не уступит ей место.       Нагнав Северуса у выхода, она подумала, что разборки с представителями Рейвенкло были бы явно лишними.