Иная

      — Бесс, а зачем маглам электричество?       Крис пытливо грыз кончик авторучки и одновременно посматривал в ветхий учебник с расползающимся переплетом.       Слизеринка, устроившаяся в мягком кресле напротив камина, не отозвалась. Она задумчиво вглядывалась в языки пламени. Ноги в теплых гольфах были перекинуты через подлокотник, и она рассеянно покачивала ими в воздухе. Спиной девушка упиралась в противоположную опору для рук, усевшись боком. На животе, поверх шерстяного свитера с зелёной эмблемой факультета, сложены её ладони — в них тихо дремал Лихт, поджав под себя замёрзшие лапки.       Вечер в гостиной Слизерина тянулся спокойно. Несколько учеников занимались у длинного стола: кто-то писал эссе, кто-то перелистывал учебники, негромко переговариваясь. Где-то в стороне слышался приглушенный смех старшекурсников.       Но Беатрис почти ничего этого не замечала.       Из Директорской башни она тогдашним утром выбежала с ощущением, будто внутри всё перемешалось. Сначала нервы — из-за внезапного вызова. Потом слова директора. И снова это имя. Миртл.       С тех пор её спрашивали все: друзья, профессора, даже мадам Помфри и Дамблдор. Всё в порядке?       И каждый раз Беатрис отвечала почти одно и то же. На автомате. Что да. Всё нормально. Но сама она в этом не была до конца уверена. Иногда ей казалось, что она смотрит на происходящее немного со стороны, будто отделялась периодически от всего вокруг тонкой незримой перегородкой. Это чувство проходило, когда рядом были друзья: разговоры, уроки, обычная школьная суета. Тогда становилось легче. Забывалось.       Но стоило мыслям хоть ненадолго вернуться к тому дню…       Ещё летом Беатрис решила, что должна увидеть Миртл. Точнее — то, чем она стала. Разговор с Почти Безголовым Ником только укрепил эту затею. И Лайтвуд думала об этом чаще — о страхе, о том, чтобы посмотреть прямо. Если тот паразитический сгусток — её обскурный двойник — проявился после того, как она потеряла сознание после выброса рядом с телом… значит, возможно, именно с этого всё и нужно начать. Вернуться туда.       Беатрис пропустила момент, когда тяжело вздохнула вслух.       На словах всё звучало довольно просто. На деле — совсем нет. Несколько раз она уже пыталась дойти до того туалета. Но каждый раз всё заканчивалось одинаково: шаги уверенные… пока не появлялась дверь. И дальше — всё. Липкое, неприятное ощущение смятения, такое непрочное, и затем ноги словно приростали к полу. Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний — яркие, резкие. Холодный кафель. Неподвижная фигура. Пустота в глазах.       И тогда Беатрис разворачивалась… иногда почти бегом.       Потому что магия внутри начинала волноваться, поднимаясь глубоко со дна. И Лайтвуд знала, что будет, если вовремя не остановиться… Одно дело выворачивать себя наизнанку под контролем Адама и кардинально другое — в пустом коридоре Хогвартса. Можно было случайно что-нибудь разнести. И породить новые недоразумения, слухи… Поэтому она гасила это сразу. Возвращалась ни с чем, а потом злилась на себя.       Альтер, разумеется, не упускала возможность потешиться. Её колкие замечания били точно по самым неприятным местам. И Беатрис хотелось просто вырвать эту язвительную тень из головы и выбросить.       Но иногда… фразы двойника заставляли задуматься. В школе всё ещё было много вопросов. Тайн. Убийцу так и не нашли. И чем больше Беатрис об этом думала по вечерам, когда в комнате становилось темнее и тише, а думы напротив клубились пуще, тем страннее всё выглядело. Допустить смерть ученицы… в замке, где стены буквально с глазами и ушами. Ты ещё привидений забыла, — тут же ехидно подсказала астральная опухоль. — Эти куда угодно проникнуть могут со своим бестелесием.       Беатрис нахмурилась. Но, если никто ничего не заметил… значит, убийца должен быть очень сильным. И до ужаса скрытным. Похоже, наш всемогущий директор что-то ото всех скрывает… — нашёптывала смутные, но не лишённые смысла теории обскур.       Мысль показалась ей слишком взрослой, слишком серьёзной — и она сама же неловко попыталась её оттолкнуть. Но та вернулась бумерангом. Но почему именно Миртл?.. Случайность?       — Бесс, ты ещё тут?       Лайтвуд часто заморгала. Перед ней снова оказалась гостиная — каминный огонь, столы, учебники. Кристофер сидел рядом в другом кресле и настойчиво тыкал в её плечо ручкой, пытаясь добиться хоть какой-то реакции, кроме поверхностного дыхания и редких сокращений мимических мышц.       Со всеми этими детективными размышлениями, она совсем выпала из реальности, позабыв, что помогала вообще-то другу писать эссе по Магловедению. Беатрис потянулась в кресле, разминая шею. Она была стопроцентно уверена, что третьекурсникам, которые выбрали этот предмет, рассказывали тему достаточно обширно. Но Кристофер всё равно продолжал обращаться к ней за толкованием чего-либо магловского, будто она является самым достоверным источником информации по простецам.       Она не возражала. Криса можно понять. Лайтвуд оставалась едва ли не единственной на их курсе, кто не морщился при упоминании простецкого мира. С остальными у него всё складывалось… неровно. Некоторые из его прежних чистокровных приятелей — Бэллготт, Эшбоун, Винтерс — постепенно перестали с ним общаться. Он делал вид, что этот факт его ничуть не задевает, но Беатрис со своей врождённой наблюдательностью подмечала — моргановская улыбка превращалась временами неоднократно в тонкую линию досады.       — Извини, — она зевнула в ладошку и виновато приподняла уголки губ. — Что ты спросил?       Блондин повторился, нырнул в большой пакет под столом и выудил оттуда сладости. И, прежде чем она дала ему ответ, бросил ей её любимые мармеладные «божьи коровки», а сам распечатал шоколадную лягушку.       — Ну… для разного, — отдаленно начала она, жуя желейную конфету. — В основном, для освещения. У них же нет чар для света. И ещё на заводах, например. Там работают машины и станки, и им тоже нужен ток.       Голубоглазый тут же принялся писать под её диктовку, иногда почёсывая себя за ухом. А Лайтвуд вдобавок дополнительно провела ему аналогию с чарами Люмоса, отчего слизеринец стал строчить ещё усерднее.       — А как они его создают?       — Эм, — растерянно зависла Беатрис, остановившись в разворачивании второй коровки из обертки. — При определенных физических условиях он… сам возникает. Это связано с… потоком бегущих электронов.       — И куда они бегут? — заинтересованно глянул на неё Морган, прищурившись, а затем откинулся на спинку кресла.       — От источника по проводам. К лампочке, например. А чтобы включить свет, нужно нажать… выключатель, — Беатрис провела рукой по воздуху, как бы демонстрируя нужное воздействие и рисуя путь.       Крис нахмурился.       — А разве он не должен работать наоборот? — запутанно пробормотал он. — Он же «выключатель».       — Морган, не цепляйся к понятиям. Маглы так назвали, я ни причем, — сказав это, она пожала плечами и развернула третье съедобное насекомое.       — А кто вообще такие эти электроны? — спросив, Кристофер взъерошил себе волосы на затылке и откусил оставшиеся шоколадные конечности у лягушки.       Беатрис приоткрыла рот, задумавшись, и… сразу закрыла. Вздохнула. Проще было бы отвести Моргана в магловскую библиотеку, чем объяснить всё это. К сожалению, она не могла передать в точности процесс некоторых физических явлений, о которых ей в детстве общеобразовательно рассказывала миссис Ларсон. Частично, потому что сама плохо в этом разбиралась. Вот Адам мастерски владел знаниями по току и некоторым электроприборам…       К тому же, в волшебном мире всё было иначе — абстрактное понятие магии легко заменяло, например, факт исчезновения предмета. В то время как маглам понадобились бы горы математических исчислений, чтобы хоть приблизительно пояснить происходящее на свой простецкий лад.       Она пообещала Крису, что на зимних каникулах съездит домой и попытается отыскать для него учебник по физике для начинающих. Морган посмотрел на неё с таким признательным блеском в глазах, что ей невольно представилось как она выглядит так же со стороны, рассказывая о ботанике. Именно на такой трогательной ноте их и застал Северус. Он вошёл в гостиную почти бесшумно, не считая глухого отзвука тайного слизеринского прохода.       — Трис, — он остановился рядом с привычно сосредоточенным выражением лица, будто мысли его всё ещё были где-то вне этих стен. — Ты свободна завтра после второго урока?       Ответ прилетел почти мгновенно. Лайтвуд успела только вдохнуть воздуха, чтобы начать говорить.       — Нет! Она занята нами!       Со стороны девчачьего общежития спускались сёстры Блэк — Андромеда и Нарцисса. Беатрис тихо выпустила набранный воздух и перевела взгляд со Снейпа на подруг. Они уверенно заняли места по обе стороны от неё, словно заранее договорились.       — После Трансфигурации мы идём гулять, — спокойно добавила Нарцисса, но в её голосе звучала та самая мягкая настойчивость, которой трудно было возразить.       Беатрис слегка усмехнулась и испарила конфетные фантики волшебной палочкой — захотелось сделать именно так, отчасти для того, чтобы зеваки глазели поменьше на неё в моменты применения беспалочковой магии.       Большинство таких прогулок обычно заканчивались тренировками заклинаний где-нибудь подальше от спальни. После одной истории — Беатрис она очень отчётливо впечаталась в память, — с увеличивающим заклинанием и гигантским плюшевым тарантулом Беллатрисы, слизеринки стали тщательнее выбирать локацию для оттачивания мастерства. Кто бы мог подумать, что кудряшка держит такое прелестное создание с клыками из фетра… увеличенная форма которого чуть не придавила Лайтвуд к стенке.       Снейп нахмурил лоб и уже явно собирался возразить, но Беатрис его опередила:       — С вами я тоже не смогу, — она наблюдала как в недоумении переменились лица подруг, а брюнет заинтересованно вскинул бровь. Морган даже на секунду отвлёкся от эссе. — У меня другое дело. Буду латать одного пациента.       Северус положил увесистую книгу, что держал в руке, на круглый столик между кресел и придвинул для себя ещё одно сидение, используя Манящие чары.       — Не Люпина случайно? — спросил он с прищуром, садясь в кресло около неё.       — Ты опять? — мгновенно взвинтилась Лайтвуд и выпрямилась, хмурясь сама и наблюдая такую же эмоцию у Снейпа. — Меня директор попросил помочь профессору Спраут. С Гремучей ивой. Её какие-то отморозки изувечили.       Разбуженный сменой позиции хозяйки, ворон недовольно каркнул и взлетел, чтобы потом приземлится… на голове у Снейпа.       — Прекрасно, — процедил тот.       Он с раздраженной миной перехватил питомца Беатрис и пересадил на верхушку кресла, после чего облокотился на спинку, демонстративно скрещивая руки на груди. Лихт же, ничуть не смутившись, и вопреки неприступной позе слизеринца, продолжил скакать вокруг него по обшивке, аки шаман возле костра.       — У нас и так полно заданий, а ты умудряешься где-то ещё нахватать, — с лёгким недовольством протянула Нарцисса, устраиваясь на одно сидение рядом к Беатрис. — И что ты за это получишь?       — Ну, это неплохая практика. И растение довольно редкое… — пожала плечами разноглазая, теребя свою платиновую косу.       — Понятно, опять ты за своё, — хмыкнул Крис, черкая что-то в тетради. — Хоть бы баллы попросила. Для Кубка. Нам бы не помешали.       — Меня не интересуют все эти догонялки, — равнодушно ответила Беатрис, поднимаясь, чтобы забрать Лихта. — Я здесь не ради куска золота в зеленых цветах. Моя цель — знания.       — Осторожнее с такими заявлениями, — хмыкнул Морган и, постно скривившись, отвернул взгляд к камину. — А-то станешь, как я.       На секунду в гостиной повисла неловкость. Андромеда первой её разрезала:       — Пора спать. Иначе завтра на контрольной по Истории будем клевать носом, — она сверила время по своим часам и бросила короткий взгляд на Криса: — Морган, и тебе тоже стоит отложить… это.       Слово «это» прозвучало сдержанно, но достаточно ясно. И Крис это уловил, демонстративно вернувшись к записям. Северус сухо заметил, что на занятиях профессора Биннса всё равно засыпают, независимо от режима, и направился к общежитию, прихватив свою книгу. Он на миг задержал короткий, внимательный взгляд на Беатрис и ушёл. Подруги уже поднимались по ступеням в девичьи спальни. Она же проводила глазами снейповскую фигуру, потом повернулась, глянув на неприступную позицию Моргана. Вздохнув, она подошла к нему, удерживая одной рукой Лихта, а второй мягко коснулась плеча Кристофера.       — Завтра на свежую голову допишешь, — сказала Беатрис, плавно закрывая его учебник по Магловедению. — Утро вечера мудренее — есть такая магловская поговорка.       Он моргнул, словно возвращаясь в реальность, и кивнул.       — Ладно… спасибо.       Когда она уже была у лестницы, Крис всучил ей пакет с оставшимся мармеладом.       — На всякий случай, — пробормотал он.       И, бросив «спокойной ночи» поспешил вслед за Снейпом. Беатрис невольно улыбнулась. Ворон тут же вскарабкался ей на плечо и она перехватила пакет двумя руками, прижимая тот к себе. Тяжёлые мысли отступили… но ненадолго.

***

      В Шотландии середина октября всегда непременно окутана прохладой и сыростью. Холодный ветер пробегает сквозь холмы, неся с собой аромат влажной земли, и опускается на мощеные дорожки около старинной магической крепости. Серые облака тяжело плывут по небу, иногда разрываясь, чтобы пролить быстрый, но пронизывающий дождь. Листва на деревьях уже начала постепенно уступать сезону, окрашивая Запретный лес и прилегающую к нему местность в золотистые, тициановые и рубиново-красные тона. Хотя частые порывы ветра и обнажают всё больше деревьев, лишая их красочного убранства, зато при этом создают, сродни ковровому, покрытие. Под ним спрятались некоторые ягоды, немного жухлая трава, кое-где находился мох, напитанный влагой.       Воздух свежий, почти ледяной, с лёгким ароматом торфа, заполняющим легкие. В такое самозабвенное утро чувствуешь себя донельзя… Замерзшим… Пусть только попадуться мне эти… ивовые изверги. Порчу наведу, — мрачно подумала Беатрис, кутаясь в мантию. А ты умеешь? — лениво отозвался внутри знакомый голос с ехидцей. Научусь.       Беатрис шла быстрее своего обычного темпа, набрасывая на ходу одновременно Согревающие чары. Накануне поливал сильный ливень и всё было мокрым — она хмыкнула от ожидаемо промокших уголков верхней одежды, которая задевала потяжелевшие от воды травинки. Промозглая погодка сейчас, как и всё сегодняшнее утро, раздражала, заставляя пнуть невинный камешек на дороге. Она бы сейчас сидела в классе и с удовольствием слушала звуки дождя, когда тот разразился бы вновь, но…       Расписание поменяли в последний момент.       Большинство радовалось, что контрольная по Трансфигурации откладывалась и не придётся демонстрировать технику превращения сов в монокли. Но не Беатрис. У неё в следующую среду в полдень намечалось «окно» и Лайтвуд намеревалась использовать свободное время для работы в гербологическом кружке. У Андромеды тоже, кстати, были какие-то свои планы и возмущалась средняя Блэк не меньше. И такие внезапные перестановки иногда здорово портили настроение. Хорошо хоть с Истории магии удалось уйти пораньше. Профессор Биннс, как всегда не возражал: сдал работу — свободен, как снитч в небе. Другие студенты частенько пользовались такой поблажкой учителя. А чем Лайтвуд хуже?       Как раз по этой причине она и столкнулась с профессором Спраут в Холле. Разговор между ними завязался сам собой — короткий, почти случайный. Беатрис честно объяснила почему не на занятии, и Помона, немного подумав, предложила заняться ивой прямо сейчас. Беатрис согласилась почти сразу, в ту же секунду прикидывая в голове, что это как раз то, что нужно, чтобы не оставаться снова наедине с тягостными мыслями.       На том и порешили. Учитель велела ей ожидать её подле теплиц, а сама зачем-то зашла в лазарет. Беатрис рационально решила сперва взять с собой чего-нибудь подкрепиться. И заодно стоило бы переодеться из школьного наряда — зачем мёрзнуть в юбке, если у неё есть теплые штаны? Когда она услышала от мимо проходящих когтевранцев, что на Уходе за магическими зверями у них снаружи чуть пальцы от холода не отвалились, то непроизвольно прочувствовала их рассказ наяву, вздрагивая.       К четвёртой теплице она добралась уже почти бегом. Профессор Спраут уже была там, раздавая вслух указания шестикурсникам для их самостоятельной работы:       — Пока меня не будет, вы должны со всем справиться. Мистер Торнби, вы за главного.       Группа учеников встретила это без особого энтузиазма. Особенно, когда речь зашла о бубонтюберах. Беатрис невольно усмехнулась. Староста Когтеврана грустно вздохнул — это было видно даже издалека, — а его сокурсники угрюмо переглянулись. Любителей выдавливать гной из растений было мало.       Когда профессор закончила давать наставления, она заметила Лайтвуд и поманила к себе. Когтевранцы смотрели на неё, проходящую мимо: кто с подозрением, как на воришку, кто с легкой заинтересованностью, кто с завистью, что они сейчас не на её вольно разгуливающем месте. Улыбка Спраут помогала не заострять на этом внимание — от неё почему-то становилось чуть спокойнее. Она напомнила ей Элоизу, и Беатрис мысленно сделала заметку про себя — отправить письма в Коукворт.       Они захватили из кладовки специальные бинты и составы для лечения коры и направились к иве. Лайтвуд старалась идти не отставая.       Скоро показалось одинокое дерево, стоящее на фоне влажного осеннего пейзажа. Дерево выглядело необычно, или же по-магически естественно: ствол искривлён в причудливых узлах, словно тот намеренно кто-то скрутил, не скупясь на количество изгибов. Ветви изогнутые и вытянутые в разных направлениях, напоминают руки, тянущиеся к небу, будто в молчаливом протесте или стремлении к свободе. На ветвях растёт немногочисленная листва, тонкая и редкая, что подчёркивает нездоровый и вымученный вид. Некоторые ветки похожи на высохшие пальцы, из которых природа словно вытянула всю жизненную силу.       У Беатрис такая картина вызвала жалость.       Вокруг дерева были расположены камни, покрытые мхом, создающие впечатление заброшенности и первозданности. Мшистые породы имели тёмно-зелёные и серые оттенки, добавляя атмосферы дикости. Растительности поблизости же почти никакой: только низкорослая, преимущественно травянистая, со множеством кустиков, выживающих на бедной почве. Виднеющиеся на заднем плане высокие хвойные деревья, и их стройные стволы, уходящие ввысь, только добавляли контраста причудливому дереву.       Спраут достала из кармана своего пальто волшебную палочку и расчистила парочку булыжников, чтобы можно было выложить на них весь инвентарь. Беатрис замедлила шаг.       — Профессор, почему иву посадили здесь? — Беатрис оглянулась на местности придирчивым взглядом. — Она же влажные места любит, ей бы в самый раз расти возле озера, — добавила она, складывая бинты кучкой на камне так, чтобы они тут же не скатились.       — Так распорядился директор, — спокойно ответила Спраут, тоже осматриваясь. — Думаю, начнем сначала с поврежденных участков. Идёмте.       С этими словами она отдала ученице сапку и секатор, и начала идти прямиком к дереву, а Беатрис кивнула и… застыла как вкопанная вечнозеленая секвойя. Ветви ивы начали раскачиваться. Слизеринка готовилась к текущему заданию и читала, что данная разновидность ив довольно… дракучая. Неужели профессор Травологии не осведомлена об этом?       Беатрис бросила обеспокоенный взгляд на учительницу, но Спраут шла уверенно. И как только «пациентка» активно размахнулась крупной лозой — одним точным движением нажала на сучок в стволе. Враз листочки на иве затрепетали, ветви расслабились и покорно опустились, клонясь вниз. Раскрывшийся в немом несостоявшемся оклике рот Лайтвуд захлопнулся. Она моргнула несколько раз.       — Вот так-то, — как ни в чём не бывало сказала профессор, огладила часть ствола и подозвала ошеломленную студентку: — Мисс Лайтвуд, мазь и бинты.       Юная волшебница наконец вышла из оцепенения и аккуратными, но шустрыми шажками подошла. Она побаивалась, что ива в любой момент начнёт снова хаотично жестикулировать лозами, пародируя дирижёра, играющего, гротескную и стремительную симфонию. Но опасения не оправдались — дерево оставалось неподвижным.       Работа оказалась действительно долгой.       Они смазывали трещины, деликатно перевязывали повреждённые участки, убирали сорняки с корней. Спраут действовала энергично и точно, объясняя всё по ходу — без лишней торопливости, но и без лишней мягкости. Как человек, который привык работать руками, а не только говорить.       Когда профессор занялась обрезкой сухих, омертвевших и уже не дееспособных, ветвей, Беатрис на мгновение осталась рядом со стволом одна. Она осторожно коснулась коры, от которой теперь пахло лечебной мазью, напоминающей смесь нафталина и болотной тины. Шершавая, неровная…       — А должна быть гладкой, — прошептала еле слышно Беатрис и нежно погладила жесткие борозды. — Кто же тебя так?.. Гербивикус.       Заклинание само сорвалось с её губ, а магия подхватила сказанное. Тусклое зеленоватое свечение разлилось по её ладони и ушло в древесину. Лайтвуд хотелось как можно больше приложить усилий, дабы дерево поскорее пришло в норму. Правой ладонью, в месте соприкосновения, она почувствовала отклик. Живой. И почти сразу отдёрнула руку. Слишком много — тоже плохо. Она это уже знала.       — Впечатляет, — тихо сказала подошедшая Спраут.       Беатрис обернулась, немного смущённая, краем глаза прослеживая последние нефритовые волны, которые впитали крона и корни.       — Вы так думаете? — спросила слизеринка, сплетая немного ослабевшие пальцы рук в замок.       В теле ощущалась средняя усталость, будто ей пришлось совершить забег на расстояние не менее восьми хогвартских этажей, и теперь она часто дышала через нос.       — Думаю, — просто ответила профессор, присаживаясь на камень. — Но такие вещи лучше держать под контролем.       Это прозвучало без нажима и без восхищённого бурного изумления, а скорее — как напоминание. Беатрис кивнула и тоже присела на другой валун рядом, переводя дух.       — Иногда талант прячется, — продолжила Спраут, глядя на дерево. — Не потому что его нет. А потому что с ним не знают, что делать.       — Как Стыдливая мимоза, — тихо сказала Беатрис.       Профессор усмехнулась.       — Возможно.       На секунду между слизеринкой и деканом Хаффлпаффа повисла тишина — спокойная, не неловкая. Пока желудок Беатрис не издал голодную негромкую трель, и она тотчас полезла в рюкзак за съестным.       — Угощайтесь, мэм, — Беатрис вежливо протянула учителю пирожок с мясной начинкой.       — Благодарю, — та приняла угощение и, прищурившись, добавила: — Вижу вы теперь умеете накладывать Стазис. И это хорошее решение. Но на Кухне вас всё-таки не ждут.       Только Беатрис хотела обрадоваться похвале за уместные чары, как последующее замечание разоблачающим образом выстрелило в точку. И в этот момент ей захотелось иметь уникальную способность спрятаться куда-нибудь за миг, и она замерла со вторым пирожком в руке.       — Я… Не говорить же профессору, что я тайком туда шастаю и уменьшаю запасы? Не вижу ничего плохого, — заметила с хмыком Альтер.— Тем более, что эти ушастые заморыши сами тебя едой закармливают с порога.       Пока Беатрис тревожно обмозговывала отмазку, профессор, видя её бегающий гетерохромный взгляд, снисходительно вздохнула, откусила кусочек теста и перебила ход мыслей студентки:       — Мисс Лайтвуд, — мягко начала Спраут. — Я не видела. И не хочу видеть. Но правила для всех — не просто так.       Без излишней строгости, но предельно ясно. К картине с грушей стоит наведываться реже — всё же полностью мысленно отказаться от похода на Кухню Лайтвуд не могла, уж слишком удобно располагалась комнатка со съестным.       — Да, профессор, — тихо выдавила из себя Беатрис.       Двойник в её голове презрительно фыркнул на такую покладистость в тоне и Беатрис словила очередной приступ отвращения. Она откусила от пирожка, но аппетит вдруг пропал. Внутри снова стало шумно. А если узнают… что она является носителем обскура?       «Это то, что нужно держать под контролем…»       Мысль оборвалась и она вздохнула. Повертев надкусанный пирожок в руках, Беатрис глянула на горизонт, туда, где начинался лес. Профессор Спраут посмотрела на неё внимательнее.       — Вас что-то тревожит?       Беатрис помедлила, дожевывая кусочек.       — Вы… когда-нибудь… — она запнулась подбирая слова, — …чувствовали себя мимозой перед тем, что искажает реальность?       Видя, как озадаченно поправила островерхую шляпу на себе профессор, Лайтвуд пришлось перефразировать для ясности:       — Я имею в виду… Чувство, что боитесь не совсем понятно чего.       Опустив плечи, Беатрис чуть сгорбилась и уставилась вниз на траву, еле колышущуюся от ветра. Профессор чуть склонила голову, обдумывая вопрос.       — Страх редко бывает понятным, — наконец ответила Спраут. — Иначе с ним было бы проще.       — Он, будто внутри, — тихо продолжила Беатрис, удивляясь своей откровенности. — И иногда кажется, что если… дать ему место, он станет больше.       Спраут выслушала её, не перебивая.       — В таком случае, — спустя паузу сказала она, — его не нужно «побеждать». Это почти никогда не работает.       Профессор Гербологии на секунду задумалась, будто тоже над чем-то важным для себя.       — Когда моя дочь уезжала учиться… далеко, в Америку, — продолжила она, — я тоже пыталась избавиться от страха. Не думать. Контролировать.       Лайтвуд, всё ещё глядя себе под ноги, на мгновение затаила дыхание, ожидая развязки. Но Спраут лишь покачала головой:       — Не вышло.       Тогда Беатрис чуть подняла взгляд.       — И что вы сделали?       — Признала, что он есть, — просто ответила Спраут. — И что это нормально, — она посмотрела на слизеринку уже прямо. — Страх — это не враг, мисс Лайтвуд. Он скорее… сигнал. Но если слушать только его — можно никуда не сдвинуться.       Беатрис молчала.       — Я поговорила с дочерью, — добавила профессор. — И перестала держать её рядом только потому, что мне так спокойнее… Иногда отпустить — это и есть способ справиться.       Беатрис сжала пальцы. Слова отозвались где-то глубже, чем ей хотелось бы.       — И вы больше не боитесь? — негромко спросила Беатрис.       Спраут ей улыбнулась.       — Боюсь, — невозмутимо сказала она. — Просто теперь это не мешает мне жить… На данный момент меня больше беспокоит судьба моих теплиц. Как бы мистер Пибоди не разнёс мне одну из них окончательно…       Последняя фраза была сказана в несколько шутливой манере, заставив Беатрис слегка приподнять уголки губ. Но она не стала доносить учительнице о том, что магазин «Зонко» недавно сыскал поразительную популярность среди мальчишек. А у Льюиса Пибоди преимущественно, ведь его пиротехнические наклонности предельно, будто магнитом, притягивало к проказам за двадцать сиклей — именно по такой цене продавали волшебные петарды. Лайтвуд не могла сильно винить пятикурсника, который преследовал идею впечатлить даму сердца, даже немного сочувствовала. Разноглазая невольно слышала шепотки Пибоди с приятелями, и в них повествовалось о том, что петарда неожиданно должна взорваться множеством розовых сердечек и привести прекрасную Розали с его курса в восторг.       Только вот парень выбрал не то место, и не то время — теплица с мандрагорами. Закончилось всё тем, что снаряд, предназначенный для романтических целей, был неудачно запущен в стеклянную крышу и срикошетил по бочке с драконьим навозом. По итогу все оказались в прямом смысле «в дерьме». Кроме Лайтвуд, которой чудом посчастливилось в этот момент нагнуться к рюкзаку под столом за тетрадкой. Так что, впечатлилась поступку когтевранца только декан Хаффлпаффа, и то в неблагоприятном для него фокусе.       И тут внезапно серое небо загрустило и потемнело. Дождь начался стремительно, обрывая воспоминание Беатрис сначала редкими каплями, что постепенно усиливались.       — Похоже, на сегодня хватит, — сказала профессор, живо поднимаясь.       Она наколдовала невидимый зонт с помощью палочки, пока Беатрис подхватывала остатки бинтов и сапку, и они вместе поспешили укрыться в могучих стенах замка. Лайтвуд торопливо шла рядом, чуть пригнувшись от ветра. Внутри всё ещё было неспокойно. Но уже не так глухо.       У кладовой они расстались быстро. Профессор Спраут коротко поблагодарила её за помощь без лишних слов, но с той самой теплой, искренней интонацией. И поспешила в сторону теплиц, проверять, не разнесли ли шестикурсники оранжерею в её отсутствие. Беатрис осталась на мгновение под навесом, слушая, как дождь барабанит по камню. Потом выдохнула устало и глубоко, и, перехватив ремешок рюкзака, рванула в непогоду. Холодная влага, гонимая ветром снаружи, впитывалась в её мантию, пока она бежала до самых ворот.       Каменный пол в Холле отливал серым блеском, отражая свет факелов, и от этого он казался ещё холоднее. Где-то наверху гулко хлопнула дверь, раздался смех — жизнь Хогвартса шла своим чередом, не замечая её маленькой гонки с дождём и усталостью. Беатрис остановилась у стены, провела ладонью поочередно по щекам, стирая капли, и на секунду прикрыла глаза. Зелья… Надо спуститься за пробирками…       Мысль всплыла неохотно. Ещё один урок, который потребует от неё концентрации… Ещё…       Голоса из реальности прервали её. Резкие, сдержанно повышенные, но с отчётливым напряжением, которое в пустоватых коридорах первого этажа разносилось особенно далеко. Беатрис изогнула бровь, косясь в сторону звука.       — Опять они за своё… — тихо пробормотала она себе под нос.       И всё равно подошла. У лестницы, ведущей в Подземелья, стояли Нарцисса и Люциус. Они о чём-то спорили. Не громко — скорее остро. Люциус держался привычно прямо, подбородок чуть приподнят, взгляд прохладный, с едва заметной тенью превосходства. Нарцисса отвечала ему тем же, только иначе: в её голосе звучала тонкая, изящная колкость, а лицо при этом оставалось спокойным до безупречности.       Они не сразу её заметили. Лишь когда Лайтвуд приблизилась ещё на пару шагов, их разговор оборвался. И выражения лиц сменились почти одновременно. Малфой выпрямился ещё сильнее, нахмурившись. А Блэк мгновенно переключилась на её внешний вид, скользнув более внимательным взглядом, чем обычно.       — Бесси? — она шагнула ближе. — Что с тобой? Где ты так вымокла?       Беатрис машинально коснулась влажной пряди, выбившейся из причёски.       — Не так уж и сильно, — невозмутимо отозвалась она. — Просто возилась с Гремучей ивой… а потом дождь решил, что без него будет скучно.       Люциус тихо цокнул языком и скрестил руки на груди.       — Разумеется, — протянул он с легкой насмешкой. — Кому ещё заниматься подобным, если не тебе.       Но в уголках его губ мелькнула тень улыбки. Беатрис просто пожала плечами, а Нарцисса уже достала свою палочку.       — Тергео.       Теплое, мягкое ощущение прошло по коже, снимая остатки влаги. Ткань мантии подсохла, волосы легли аккуратнее.       — Так лучше, — сказала Блэк, чуть смягчившись. — Тебе стоило бы переодеться перед занятием.       И, не дожидаясь возражений по поводу штанов вместо юбки, деликатно взяла Беатрис под локоть, направляя к ступеням вниз. При этом она резко повернула голову и её блондовая коса едва не задела Люциуса. Намеренно? Тот прищурился. Надменно.       И, не сказав ни слова, обогнал их, круто свернув по подземному коридору в сторону классов зельеварения. Его мантия хлестнула воздух, словно поставив точку в недосказанном. Нарцисса проводила его взглядом и тихо, почти беззвучно хмыкнула. Беатрис решила пока что не выспрашивать причину их очередного вздора. Шла молча и считала факелы. Это помогало не думать. Но мысли всё равно возвращались к разговору и к словам профессора Гербологии… к тому, что она так долго откладывала.       — Нарси, — вдруг негромко обратилась она к подруге.       Нарцисса слегка повернула голову.       — Могу я попросить тебя кое о чём?       — Конечно, — без раздумий ответила блондинка, хотя взгляд на ней задержала. — Что случилось?       Беатрис на мгновение замедлилась.       — Прикрой меня, пожалуйста.       — Прикрыть? — Нарцисса недоумённо приподняла брови. — Если ты про мой плед в нашей комнате… — и тут она осеклась, поймав особенный взгляд Беатрис, и вздохнула, — …ты имела в виду не плед, верно?       Лайтвуд слабо качнула головой. Нарцисса вздохнула во второй раз и, прежде чем произнести пароль от тупика, сказала:       — Хорошо, — она крепче сжала её ладонь и слегка наклонилась ближе. — Но мне нужны подробности…

***

      Она бежала со всех ног с пира на второй этаж. Лишь бы успеть до отбоя.       По пути ей попадались светильники-тыквы, которые зловеще светили через вырезанные в них прорези в форме скалящихся рожиц. К себе она крепко прижимала рюкзак, сползший во время движения с плеча.       Сворачивая на новом повороте, выходящем в мрачный коридор, освещаемый лишь неяркими настенными фонариками, она резко затормозила. Стая ночных маленьких хищников с характерным писком внезапно вылетела из темноты, клацая клыками и хлопая черными крыльями. Беатрис успела спрятаться в нише, уклоняясь от непредвиденной атаки, как мимо неё с неимоверной скоростью пронёсся Филч.       Она аккуратно высунулась из укрытия и услыхала как завхоз отчитывает кого-то из студентов — кто-то решил напустить на противника Летучемышиный сглаз. И очень неумело, ведь летуньи должны облеплять исключительно определенного человека, а не разлетаться в рассыпную.       Незаметно, крадясь почти что на цыпочках, девушка метнулась к развилке и устремилась вверх по ступенькам. Когда вдалеке прекратился быть слышимым шум, исходящий от места потасовки, слизеринка смогла облегченно прислониться к стене, дабы перевести дыхание. Проверив наличие при себе волшебной палочки и ценного груза, она, мысленно собравшись, уверенно ступила вперёд, находя глазами нужную дверь. Одномоментно, чувствуя, как неистово колотится сердце за грудиной, Лайтвуд отворила преграду Алохоморой, и наспех влетела внутрь, захлопывая за собой дверь.       Щелчок. Тишина.       В туалете для девочек царил полумрак, разбавляемый лунным сиянием, пробивающимся через пыльное, витражное, округлое стекло. Помещение было затоплено и вода тихо колыхалась у её щиколоток, а холод пробирался сквозь обувь.       Слишком тихо.       Она помнила как сильно резонировал крик Миртл тогда, и как щепками взорвались деревянные перегородки. Сердце Беатрис гулко ударило в грудь.       — Люмос!       Из её ладошки, будто яркая пушинка, сорвалась крохотная светозарная сфера. Мягкий свет, почти живой. Он дрогнул вместе с ней. И в ту же секунду — всплеск. Что-то голубоватое вырвалось из кабинки и Беатрис моментально вскинула голову. Нечто приблизилось к ней вплотную и они столкнулись взглядами: призрачный — расширенный, блестящий; живой — такой же, только с гетерохромной паникой, которую она изо всех сил пыталась удержать.       Она не закричала. Только вдохнула слишком порывисто.       — Беатрис?.. — голос прозвучал с подозрением, почти грубо. — Что ты здесь делаешь?       Миртл отлетела назад, будто между ними выросла невидимая преграда. Руки скрестились на груди, плечи напряжённо приподнялись, глаза пытливо сверлили вторженку. Она не радовалась. Она защищалась.       — Привет… — тихо и осторожно начала Лайтвуд. — Я… пришла поговорить…       Слова давались тяжело, хоть она и перед этим долго репетировала в мыслях их диалог. Они вытаскивались сквозь страх, который пока не никуда ушёл.       — Тебе здесь, наверное… одиноко.       Сердце всё ещё билось слишком быстро и она заморгала от знакомого шума в ушах — предвестник возможного магического выброса. Но она не сдавалась. Только не сейчас…       — Куда уж тебе знать, — голос Миртл резкости не потерял. — С тобой вечно подружки носятся, — и в нём было не столько зло, сколько застарелая и липкая обида. — Поговорить? О чём можно говорить с тем, кто умер?       Беатрис молчала. Она ожидала этого. И всё равно внутри неприятно кольнуло. Она заставила себя не отвести взгляд.       «Это не твоя вина».       И вопреки своему нестабильному состоянию заметила, что призрачное тело Уоррен имеет окрас намного интенсивнее, нежели другие привидения, и даже поблескивает. От этого её силуэт кажется слегка расплывчатым, теряя четкие грани. Беатрис поняла, что начинает… успокаиваться. Вспомнились давнишние слова Почти Безголового Ника. О том, что «…свежие отпечатки души мерцают пуще сверхновой звезды». И она теперь может убедиться в этом воочию, на примере невезучей когтевранки.       — О всяком разном, — тихо ответила Беатрис, ощущая, как мёрзнут стопы в намокших туфлях. — Не обязательно о смерти… Они из тех, кто видит то, что для других сокрыто.       Уоррен сначала посмотрела на неё как на ту, что путает сахар с солью. Моргнула на долю секунды растерянно. Наклонила голову набок, тряхнув прозрачными хвостиками, и фыркнула:       — Ха. Я и забыла, какая ты… чудна́я.       Но тон её смягчился. Она взмыла вверх, сделала неловкий кульбит и зависла вниз головой, внимательно разглядывая Лайтвуд, будто пытаясь понять, шутит та или нет.       — Ко мне, между прочим, приходил Почти Безголовый Ник, — заявила она, поправляя съехавшую на переносице оправу. — На мои… как он там сказал… смертенины.       Миртл передразнила интонацию, но звучало это почти обиженно.       — Он любит такие вещи, — кивнула Беатрис. И, будто цепляясь за что-то более надёжное, потянулась к рюкзаку. — Я… — она замялась, — принесла тебе кое-что. Если ты не против…       — Мне? — Миртл выпрямилась с вернувшейся в позе настороженностью. — Зачем?       Хороший вопрос. Беатрис на секунду замешкалась. Потому что сказать «просто так» было бы ложью.       — Чтобы ты не чувствовала себя… совсем одной.       И тишина. Уоррен ничего не ответила. Только смотрела.       Беатрис быстро расстегнула молнию и немного рваными движениями выудила оттуда зелёные ростки, будто если остановится, то передумает. Миртл, чуть наклоня голову к плечу, продолжала безмолвно следить за действиями Лайтвуд. А она тем временем вынула из кармана штанов мини-горшочки, величиной с наперстки. Поместила каждый в отдельную раковину и увеличила при помощи чар, добавила землю — всё привычно, почти автоматически.       — Гербивикус…       Зеленоватое свечение плавно потекло из её ладоней. Она старалась не переусердствовать. Осторожно, почти бережно заставляла насыщаться растения своей магией и расти. Её внутреннее ядро постепенно теряло дополнительный субстрат для подпитки эмоций и страх отступал.       Добившись желаемого результата, Беатрис остановилась, потирая немного взмокший лоб — в горшках теперь росли невысокие кустики с ветвистыми стволами, покрытые бордовой слоистой корой, напоминающую чешую.       — Вот, — выдохнула тихо и удовлетворенно колдунья. — Это мирт.       Миртл подплыла ближе. Медленно и с некой опаской, будто Лайтвуд вырастила что-то хрупкое, или то, что может в любой момент исчезнуть. Она протянула руку и призрачные пальцы прошли сквозь листья. Замерев, она выдала почти шёпотом:       — Я… теперь… не могу.       Беатрис слабо улыбнулась.       — Но ты можешь смотреть.       И, как ни странно, это прозвучало важнее, чем она ожидала. Миртл долго молчала и смотрела на кустики. А потом тихо:       — Красивые…       И почти сразу, словно испугавшись собственного признания, поспешно добавила:       — Хочешь, я расскажу, как я умерла?       Беатрис напряглась, но не отступила.       — Если ты хочешь рассказать — я выслушаю.       Она села на крышку унитаза, подтянув колени к груди, не столько для удобства, сколько чтобы удержать равновесие. Больше душевное, чем телесное.       Со слов Миртл — это было жутко. Её рассказ был рваным: с обрывами, повторами и застрявшими фразами. Больше чувств, чем фактов.       И в какой-то момент Беатрис поймала себя на том, что боится уже не того, как это произошло, а того, как это ощущалось.       — А затем, я услышала, как кто-то вошёл, — сказала Уоррен, сидя на подоконной выемке. — Говорил на странном языке. Я открыла дверцу… и потом я просто… умерла, — закончила Миртл, передёрнув плечами.       Слишком просто. Слишком быстро.       — И ты даже не поняла как? — обратилась к призраку Лайтвуд.       Миртл отрицательно замотала головой и вздохнула, отведя взгляд на водосточную трубу. Беатрис же задумчиво уставилась в огромную лужу воды на полу. Вот так? Просто?.. Время.       Лайтвуд резко дернулась, спохватившись, и спрыгнула с сидения, создавая мелкие брызги. Она совсем потеряла счёт времени. Такое часто случается, когда ведёшь беседу с мёртвыми. Рядом с ними будто исчезает само понятие времяисчисления. Но больше ей задерживаться нельзя. Иначе она может снова подставить себя перед директором, а заодно и Нарциссу, которую попросила в случае чего «прикрыть».       Уоррен непонимающе покосилась на её поспешные телодвижения, нахмурившись.       — Извини, Миртл… но мне правда нужно уже идти, — слизеринка подобрала с раковины рюкзак и повесила себе на плечо. — Не-то у меня будут неприятности. И не только…       — Знаешь, — перебила её Миртл, — …тут и правда порой скучновато, — опустив взгляд и шаркая призрачным носком туфли по воде, призналась усопшая. — Понимаю, что у тебя, как у живой, есть свои дела… но ты… можешь приходить? Хотя бы изредка…       Это было сказано неуверенно и почти робко. Совсем не так, как раньше. Беатрис замерла у выхода. И кивнула.       — Само собой. И за миртом заодно присмотрю.       Миртл шмыгнула носом.       — Ладно…       Но в голосе впервые прорезались теплые нотки. Беатрис, приподняв уголки губ, махнула ей рукой и, не задерживаясь больше, вышла в темный коридор. Дверь закрылась за спиной слизеринки, а настенный факел зажегся от её присутствия. Только сейчас, уже снаружи, Лайтвуд позволила себе выдохнуть — глубоко и с дрожью.       Она не убежала. Не в этот раз. И этого хватило, чтобы поверить в себя сильнее.

***

      Моя дорогая,       меня утешает, что ты помнишь о такой немощной старушке, как я. Последнее твоё письмо приходило в сентябре. Наверное, трудишься не покладая рук, так что и свободной минутки нет. Не могу перестать радоваться за тебя — это замечательно, когда твои мечты сбываются.       Но меня беспокоит тон твоего прошлого послания. Если у тебя возникают невзгоды, неважно какого характера, лучше их разделить со своими школьными друзьями, они тебе непременно помогут. Также ты можешь спросить совета у меня, я всегда готова поддержать и направить в нужное русло, ведь самое главное — в тяжелые времена сохранять внутренний покой.       Теперь, когда тебя часто не бывает в городе, я постоянно вспоминаю о том, какой маленькой и хрупкой ты была в детстве, и до безобразия тощей, как тростинка. Сейчас эта девочка выросла в чуткую и трудолюбивую девушку, которая может постоять за себя и свои мысли. Ты, верно, и не заметила, этих изменений, но зато я прекрасно их вижу, твои успехи говорят сами об этом.       Ах, точно, ты спрашивала про погоду! Она отвратительная до невозможности, детка, кругом сырость и слякоть. Видимо, в этом году Рождество будет ещё скуднее. Но это всё мелочи. Хотя твой отец, не побоюсь этого слова, отнюдь не первый человек кого бы такое волновало. Забился у вас в доме, как пёс в конуре, и не выходит. У меня к тебе огромная просьба — приезжай навести, хотя бы его, а то совсем одичает малахольный.       Напоследок, хочу ещё раз сказать тебе: не забывай, что ты — особенная, Беатрис, никогда не бойся быть собой и стремись к своим целям, не смотря ни на что. Твои ошибки — это неоценимый жизненный опыт, а трудности помогают тебе расти. Я горжусь тобой, моя милая!       P.S. Сахарные перья, которые ты прислала, были очень вкусными.

Элоиза

***

      С самого утра и вплоть до обеда снег падал крупными хлопьями, а вокруг лежали огромные сугробы. Морозный ветерок кружил в затейливом танце рой снежинок, создавая из них вихры, а после унося те в даль. Пришедшая декабрьская стынь проникала в каждую незащищенную от сквозняка щель, желая поделиться кристальными осколками. Сезонное, уже не такое знойное как летом, и уже не дарующе последние крохи тепла как осенью, солнышко роняло свои лучи, заставляя окружающее зимнее белое покрывало играть отблесками.       Торжествующе улюлюкая, свора студентов, подгоняя друг дружку, торопились отпраздновать весёлое событие — Слизерин вновь одержал победу в матче против гриффиндорской сборной по квиддичу.       По заснеженной тропе двигалась троица слизеринцев: Лайтвуд задорно шла почти вприпрыжку, разделяя ликующий настрой двух своих товарищей. Её платиновые локоны струились из-под серой вязаной шапки ангельскими водопадами. Пальто кварцевого оттенка, что было надето на девушке, делало её стан кукольным и изящным. Из-за невысокого роста, слизеринке приходилось иногда ускоряться, чтобы поспевать за быстрой ходьбой сокурсников. В какой-то момент ей это надоело, и она намеренно притормозила, давая парням уйти чуть-чуть вперёд. Присев на корточки, разноглазая сгребла руками в варежках достаточную кучку снега, слепила из неё шар, замахнулась и…       Хлоп!       — Эй!       Беатрис, довольная осуществлённым озорством, рассмеялась, наблюдая со смешинками в глазах, как Малфой отряхивает затылок от прилипшего снежка. Морган совсем рядом, слегка согнувшись от смеха, потешался над жертвой удавшейся шутки:       — Ха-ха, Люци, это тебе не снитч ловить! — голубоглазый панибратски похлопал Люциуса по плечу.       — Заткнись, — раздраженно шикнул тот, поправляя головной убор. — Принцесса, ты напрашиваешься, чтобы я познакомил тебя с вон тем сугробом.       — Я просила вас идти медленнее, — усмехнувшись, пожала плечами Лайтвуд.       — А почему в меня, а не в Моргана?! — недовольно вскинулся длинноволосый блондин.       — Так звёзды встали, — развела руками она, строя серьёзную физиономию.       Люциус сердито втянул холодный воздух через нос и погнался за девушкой. Увидав с прежнего расстояния, что на неё несется будущий лорд рода Малфой, слизеринка встрепенулась и тоже сорвалась с места. Морган, всё ещё посмеиваясь в сторонке, наблюдал за их беготнёй, пока подруга не начала заметно выдыхаться.       Набегав три круга, Малфой таки догнал разноглазую шутницу, сомкнув руки на её талии. Заложница попыталась выпутаться из объятий, но они были на удивление крепкими. Кратко пискнув от того, что её приподняли над землёй, Беатрис стала отбиваться усерднее. Настигнувший её слизеринец вошёл в азарт и уже хотел исполнить свою угрозу, но его остановил Крис:       — Хватит, Люц! — крикнул он с весёлой усмешкой. — Лайтвуд сугробы противопоказаны, глянь, она уже вся красная и губы у неё синие.       — Действительно, — всмотрелся в личико уставшей девушки Малфой и опустил, учащённо выдыхая пар изо рта, как и она. — Так и быть. Тогда моё возмездие откладывается.       — Ох, вы столь благосклонны, милорд, — фыркнула Беатрис и подбежала к спасителю, поправляя шарф.       — Пошли согреем тебя, — не прекращая задорно улыбаться, Кристофер сунул руки в карманы куртки. — Тут недалеко «Три метлы».       Так как они находились в пределах деревни Хогсмид, мальчишки повели её в местный бар. Уютный зал был наполнен до отказа подростками и взрослыми волшебниками. Малфой недовольно цыкнул, отмечая вслух, что здесь и яблоку негде упасть, косясь на сконфуженно почесывающего макушку Моргана. Лайтвуд же прошла немного вовнутрь, рассматривая интерьер и одновременно отогреваясь — местечко сродни этого, самое то после колотуна снаружи.       Потолок поддерживался массивными деревянными балками, которые за время успели потемнеть, а стены были увешаны картинами и чучелами животных. Помимо них, имелись старинные канделябры и люстры наверху, создавая ощущение уюта.       Кристофер выцепил взглядом знакомые абрисы однокурсников, и взяв Беатрис за руку, принялся распихивать массу людей. Люциус шёл позади, осаживая некоторых недовольных в толкотне. Лайтвуд заметила, что взрослые, погруженные в свои разговоры, распивают смелые напитки, а на столиках студентов главным образом стояли одни и те же пенные кружки с неизвестным ей желтоватым содержимым. Звон дверного колокольчика огласил приход очередных путников, видимо, впервые, как и Беатрис, заглянувших в этот паб. Парочка студентов смущенно озиралась по сторонам, пока более опытные завсегдатаи наслаждались привычной обстановкой.       Пройдя мимо барной стойки, она увидела привлекательной наружности барменшу, занятую разливом различного питья, а вокруг неё — много шумных и смеющихся мужчин-волшебников.       — Всем привет, — поприветствовал своих бывших приятелей Крис. — Не против, если мы вас немного стесним? Народу сегодня пруд пруди.       — Здравствуй, Крис, — Бэллготт попытался нацепить приветственную улыбку, но вышло кривовато. — Да, мы как раз уже уходим, — он привстал, запахивая пальто. — Так что никто не будет стеснён. Эшбоун и Винтерс, вторя его действиям, поспешно поднялись и двинулись за ним к выходу.       — Нелли, ты тоже не останешься? — обратился Морган к суетящейся девушке, у которой впопыхах шарф их слизеринской, тёмно-зелёной в серебряную полоску расцветки зацепился за край стула.       Она, будто испытывая вину перед блондином, потупила взгляд, пытаясь выпутать шерстяное изделие. Но всё же выбрала отступить и тихо бросила лаконичное извинение, наконец выдернув шарф, и проследовала за уходящей компанией. Кристофер совсем сник.       — Нам же лучше, — хмыкнул Люциус. — Скорей усаживайтесь, не то и эти места займут.       Беатрис, чтобы приободрить хмурого друга, стянула с него шапку и взъерошила на его голове золотые пасма. Кристофер отмер и, слегка улыбнувшись, проделал то же самое с ней, получив в ответ нахмуренные бровки — жалко было причёску, сотворенную Нарциссой. Он поинтересовался смогла ли она согреться, на что Беатрис положительно кивнула и заняла отодвинутый для неё Малфоем стул. Затем размотала на шее шарф и повесила на спинку стула пальто, со спрятанными в нём варежками.       Парни тут же принялись увещевать Лайтвуд попробовать знаменитое Сливочное пиво, которое разрекламировали им другие старшекурсники.       — Я угощаю, — подмигнул ей Крис.       — Разве нам можно алкоголь? — подозрительно покосилась она на мальчишек.       — Этот напиток очень слабый, — невозмутимо облокотился на стол Люциус. — Разве тебе не разрешают подобное родители?       — Моя мать была маглой. У них достаточно строгие возрастные ограничения, — парировала она.       Оба друга сделали вид, что не заметили её ремарку «была» при упоминании матери. Малфой лишь поморщился — простецы вызывали у него омерзение, а вот Морган завёл с ней оживленную беседу о магловских законах и акцентировал, что в магическом мире употребление слабоалкогольных напитков воспринимается больше как дань уважения традициям.       Тем временем, к ним подошла та самая женщина за стойкой. По всей вероятности, она была по совместительству и хозяйкой заведения. Цокот её каблуков почти потонул в гомоне, когда она шествовала мимо столиков. Вокруг неё сам по себе летал блокнот с бурым пером.       — Что будете заказывать, господа и юная леди? — приветливо спросила та.       Крис хотел заказать по пинте сливочного пива на троих, но Беатрис выразила легкий протест. Напиток ей не шибко внушал доверие, поэтому она попросила чай с имбирём за десять кнатов.       Перо черкнуло запрос на бумаге, и хозяйка поинтересовалась не хотят ли чего гости из закусок. Троица дружно переглянулась. Все негласно решили, что после прогулки они порядком успели проголодаться, и добавили в заказ большую порцию кусочков жареной рыбы с картофелем фри, и соленый арахис — по особому прошению Беатрис.       Женщина кивнула и ушла обратно за барную стойку, пропав за дверью, ведущей в кухню.       — Ты уже закончила задачу по рунам? — поинтересовался Малфой, когда им принесли еду и питьё.       — Ещё нет, меня путает одна последовательность символов, — ответила Беатрис, таская с тарелки только картошку, так как не любила рыбу. — Нужно будет перепроверить в библиотеке, но можешь потом взять свериться.       — Добрая ты душа, Бесс, — Крис отпил из кружки, и она почуяла едва уловимый запах ирисок. — И бескорыстная. Тебе точно Шляпа расклад не перепутала?       — Ну, вы же меня тоже бесплатно подкармливаете, — возразила слизеринка.       При слове «расклад» ей тут же вспомнилось занятие по Прорицанию: неделей ранее она вместе с подружками взобралась по верёвочной лестнице, оказавшись в помещении, которое казалось уже не таким таинственным, как на первый взгляд. Но некоторые детали остались неизменно диковинными — всё было до сих пор увешано разными драпированными и цветастыми тряпочками.       На круглых столиках теперь были застелены скатерти, исполненные в стиле макраме, а душистые свечи с эфирными маслами расставленные повсюду, истекали плавленым воском, и как будто размножались с каждым новым уроком, заполняя собой почти все деревянные поверхности, делая и то не малое количество воздуха чересчур задушливым. Именно поэтому Лайтвуд каждый раз с нетерпением ждала конца занятия.       В тот день она пришла туда только для того, чтобы сказать профессору Онай, что она хочет отказаться от её курса. Хоть разноглазая и пообещала директору компенсировать всё положительными оценками, но быстро поменяла свою точку зрения — не давалось ей мистическое прорицательство. Но учитель сама её опередила, как знала, что Лайтвуд прибудет к ней на поклон:       — Мы обе чётко видим ваши границы, мисс, — без единого намёка на сожаление сказала Мадива. — Для вас действительно будет лучше посвятить себя той сфере, которую вы давным-давно выбрали. Ведь, если быть честными и откровенными, в вас нет ни капли предрасположенности к моей стезе. Вы неплохо разбираетесь в людях, но этого недостаточно.       Беатрис не расстроилась совсем, даже почувствовала себя более раскованной, словно что-то тяжелое наконец перестало на неё давить. Она вежливо распрощалась с преподавателем, но в последний момент, до того, как она успела спуститься через люк, ясновидящая остановила девушку, сказав одну фразу:       — И да, мисс Лайтвуд, моё вам последнее предсказание — держитесь подальше от тех, чья личина смешалась с животным началом…       Девушка так и не смогла расшифровать послание, которое хотела донести до неё профессор. Ломала периодически над этим голову уже долгий срок, и даже после вовлечения в подробности подруг, ничего не прояснилось. Но те после этого зачастили делать ей, в качестве тренировки, расклады по гадальным картам. Беатрис только закатывала глаза, когда они к этому умудрились приплести ещё и зодиакальные аспекты. Похоже, волшебники сильно помешаны на всей этой астральной матрице, раз Адам тоже затрагивал данную тематику.       Звон металлического колокольчика снова оповестил о новоприбывших клиентах, но это привлекло только внимание разноглазой слизеринки. Она кинула взгляд через плечо на входную дверь — тщательно отряхивая себя от снега, в паб ступил Гораций Слагхорн, а за ним — Северус.       Беатрис была удивлена такому развитию событий, ведь он отклонил её предложение сходить с ней на игру, ссылаясь на архиважные дела. А сейчас от чего-то явил своё присутствие здесь, и Лайтвуд не смогла бы и предугадать, что тот окажется в числе здешних посетителей — он не терпел подобного рода шумных забегаловок.       Она видела, что Слагхорн и Снейп о чём-то ведут спор, но расслышать суть мешал гам таверны. Повезло, что декан как раз направлялся в их сторону и узнал трёх своих слизеринских подопечных.       — Мистер Малфой, примите мои поздравления, вы показали как всегда высший пилотаж!       Блондин весь нахохлился после такой лести. Парни поочередно пожали руки мужчине, который вмиг обратился к девушке:       — Мисс Лайтвуд, как погляжу, вы тоже бывали на матче.       — Да, сэр, — уважительно кивнула она. — А вы, как и все, пришли отметить победу нашего факультета?       — Ох, не без этого, мисс, — хохотнул зельевар и пригладил усы, высматривая попутно кого-то за стойкой. — Что ж, не буду вам мешать, развлекайтесь, но обязательно вернитесь к ужину в замок. Ах да, зайдите ко мне на неделе, мисс. Необходима ваша подпись для документа.       Пожелав им хорошего вечера, Гораций затерялся в толпе. А к ним уже тем временем присоединился Снейп, до этого находившийся за спиной декана в паре метров и подслушивающий разговор. Лайтвуд малость испуганно дернулась, когда он, подкравшись сзади, заговорил с ней:       — Зачем ему твоя подпись? И что за документ?       — Ты меня напугал! — с укором посмотрела она на него. — Говорил же, что из Хогвартса ни ногой.       — А, ведь правда, — поддакнул Морган. — Неужели бросил свои дела?       — Пришлось, — он опёрся спиной о балку. — Моя бы воля, там бы и остался. Но мои дела ушли от меня сами, — Снейп фыркнул и мотнул головой в бок бара, где декан о чем-то болтал с барменшей.       — Всё пытаешься попасть к Слизням? — усмехнувшись, Малфой допил остатки своего сливочного пива. — Я же тебе говорил, что он набирает только тех, кто старше четвёртого.       — Что за «слизни»? — вопросительно нахмурилась слизеринка, обхватив ладонями кружку с уже подостывшим чаем.       — Так называется клуб любимцев Слагхорна, — пояснил ей Люциус. — Он собирает талантливых учеников со всех Домов, которые могли бы быть ему полезны. Ты же понимаешь, о чём я?       — А Северус тут при чём? — спросила Беатрис, отчего Крис едва не выплюнул изо рта напиток. — Я имею ввиду, кому интересно быть кому-то полезным? — поспешила разъяснить девушка, видя оскорбленно выпученные глаза брюнета и расползающиеся в усмешке губы Малфоя.       — У него много связей, — привёл один из доводов Снейп, усаживаясь на стул рядом с подругой. — Но у меня есть ещё один мотив.       — А именно? — вскинула бровь Лайтвуд, протягивая ему горсть арахиса.       — Хочу, чтобы он дал мне разрешение на варку зелий продвинутого уровня, — ответил кареглазый слизеринец, принимая угощение и поправляя полы мантии. — В обычном Клубе Зелий мне придется долго тратить время на приготовление простых, чтобы он заметил мои навыки.       — Что-то я не догоняю, — рассеянно жевал рыбу Морган.       — Я пытался предложить ему пари, — вздохнул Снейп и взял кусочек из блюда. — Если я сварю одно из сложносоставных зелий для следующего курса, то он сразу возьмёт меня к Слизням. А на пятом или на шестом, я бы мог воспользоваться им, чтобы выйти на других Мастеров зелий и работать у них в подмастерье.       — А ты не сильно загнул? До выпуска ещё далеко, — скептически спросил Крис, двигая ближе тарелку с рыбой к Снейпу.       — Вы плохо меня слышали? — специально повысил тон Малфой, скрестив руки на груди, и откинулся на спинку. — Он делает отбор только среди старших. Подожди курс другой, а потом пробуйся.       — Давай попробуемся вместе, — предложила Беатрис товарищу, игнорируя недовольно закатывающего глаза Малфоя. — Вместе у нас будет больше шансов.       — Спасибо, конечно, — скривился Снейп, — но нет, Трис. Не пойми меня неправильно, — сразу начал оправдываться он. — Не хочу пользоваться… твоей фамилией. Я должен сам ему доказать на что способен.       Лайтвуд на такое заявление лишь пожала плечами и уставилась на одно из чучел на стене. Снейп после этого заметно стушевался и выдал неуверенно такую фразу:       — Может, я действительно слишком рано мечусь…       Малфой удовлетворенно хмыкнул от того, что его слова наконец не просто приняли к сведению. Беатрис какое-то время безучастно водила пальцем по ободку кружки, пока её из мыслей не вырвали парни — пора было уже честь иметь и возвращаться в замок.       Когда они вышли из «Трёх мётел», вечер уже начинал потихоньку стягивать небо в сизую дымку. Снегопад кончился, но воздух оставался колючим, а под ногами тихо рипел наст. Вдалеке, у границы деревни, фонари загорались один за другим. Северус по привычке наложил на неё Согревающие чары — негромкая латынь и короткое движение палочки. Беатрис даже не сразу это осознала. Только когда холод стал менее кусачим. Кристофер в свою очередь, явно не угомонившись после матча, слепил снежок и метнул его в спину Люциусу, повторяя недавнюю проказу Лайтвуд.       — Морган! — раздражённо рявкнул тот, оборачиваясь.       Ответом ему была моргановская ухмылка и второй снежок. И через секунду оба уже скрылись впереди, поднимая за собой снег и шум. Беатрис тихо фыркнула, провожая их взглядом, и замедлила шаг. Рядом остался Северус.       Некоторое время они шли молча. Только скрипящий снег, да редкие приглушённые выкрики снежных дуэлянтов. Первым нарушил тишину Снейп:       — Не бери в голову, — кратко бросил он, не глядя на неё. — Насчёт того, что я сказал в пабе.       Он говорил ровно, но в голосе сквозило раздражение. И если бы Беатрис не знала его достаточно хорошо, то подумала, что оно направлено на неё. Она покосилась на него.       — Я и не беру, — спокойно ответила Лайтвуд.       Между ними повисла пауза. И она заметила, как он сжал пальцы в рукаве мантии. Опять думает. Причём не просто думает, а пережёвывает одну и ту же идею, будто не может ни отбросить её, ни довести до конца.       — Скажи лучше, — продолжил он, сменив внезапно тему, — что за документы у Слагхорна?       Беатрис прищурилась от его нарочито спешного тона, но не стала цепляться.       — Бросаю Прорицания, — пожала плечами она. — Для этого нужна подпись.       — Логично, — коротко кивнул Снейп.       И снова замолчал. Через несколько их шагов ветер поднял легкую снежную пыль с дороги. Беатрис торопливо натянула шарф на кончик носа и ненадолго зажмурилась. А открыв глаза, услышала от друга:       — Я тоже один предмет убрал, — вдруг сказал Северус. — Уход за магическими существами.       Он произнёс это так, будто речь шла о чём-то незначительном. Но Беатрис уловила — это решение далось ему не без особых намерений.       — Чтобы освободить время? — издалека уточнила Лайтвуд.       — Чтобы не тратить его впустую, — сухо поправил он. — Не моё это…       И снова — этот тон. Сдержанный и закрытый, будто они не были товарищами, и не имели ни одной общей тайны. Она замедлила шаг ещё сильнее.       — Ты что-то задумал, — тихо сказала Беатрис.       Не вопрошая — констатируя. Северус на секунду посмотрел на неё искоса и немедля отвернулся, суя руки в карманы куртки.       — У всех есть планы, — уклончиво ответил он.       — У тебя — не просто планы, — со вздохом возразила Лайтвуд.       На это он ничего не сказал. Но молчание, как говориться — знак согласия. Беатрис вздохнула ещё раз, выдыхая облачко пара покрупнее.       — Ты не обязан передо мной отчитываться, — добавила она уже мягче, боясь что Северус воспримет её беспокойство в штыки. — Просто… не загоняй себя.       Теперь он нахмурился. Отвернулся от неё, словно изучая одинокие деревья на пути. И сейчас она могла видеть только его темные, длинной чуть ниже подбородка волосы, которые загораживали ему пол лица.       Загоняешь, — мысленно отметила Беатрис, но вслух не высказала. Вместо этого только выдохнула через нос.       — Ладно.       Минута тихой ходьбы, и потом она всё же не удержалась и добавила:       — Но если тебе вдруг понадобиться помощь… — она по-дружески, легонько дернула его за рукав, — ты знаешь. Могу достать травы из теплицы… или ещё чего.       Северус от её взаимодействия словно вынырнул из собственных раздумий. Глянул на неё, затем впереди себя — туда, где мелькали фигуры Малфоя и Моргана, всё ещё кидающих друг в друга снег. Уголок его губ дрогнул и он односложно отозвался:       — Угу.       И после короткой паузы, чуть тише:       — Спасибо.       Это прозвучало почти неохотно и негромко, так как ветер периодически уносил слова… но искренне. Беатрис едва приметно улыбнулась, опуская взгляд вниз на ботинки. Она не понимала, что именно он задумал. Но ясно видела иное — он уже втянут в это слишком глубоко, чтобы стать на попятную. И, если он сказал, что справится сам… что ж, значит, ей остаётся только быть рядом. На всякий случай.       — Пойдём, — кивнула она в сторону маячащих светлых голов, уже со сбитыми шапками. — А-то они там друг друга в сугроб закопают.       Северус фыркнул едва слышно. И они ускорили шаг, нагоняя заигравшихся сокурсников.