Иная

      Третьекурсница-слизеринка с рюкзаком на левом плече, крайне увлеченная книгой «Редчайшие магические растения-гиганты», на рефлексах огибала идущих на встречу студентов в коридоре. Вот группка первогодок пробежала и чуть не снесла её с пути. Ловя грозное восклицание от старосты Пуффендуя, свора ускорилась — видимо, те опаздывали на урок, а привыкнуть и запомнить замок ещё не успели.       Чудесный зимний день. Она снова в Хогвартсе и готова впитывать знания. Что может быть лучше?       Разве что то, что в её руках уникальный фолиант из Запретной секции. В её распоряжении, фактически, запрещенка, такие книги не в каждом магическом магазине продают, считай школьный раритет. Профессор Гербологии выдала ей разрешение и теперь Беатрис была вне себя от соблазна прочесть её всю на ходу. Правильнее было бы повторить трасфигурационную схему — ключевая деталь, которая будет сегодня на контрольной. Многие ученики удивились, ещё больше разочаровались, что почти сразу после рождественских выходных недель им подсунули такой головняк.       Лайтвуд в этот раз дома тоже самозабвенно отдыхала, заслуженно пиная балду и отсыпаясь вдоволь. В её планах было продолжить сей роскошный образ бытия, и примерно за несколько дней до возвращения написать домашнее задание по Астрономии. Ведь, если свиток останется пуст, то заполнять она его будет вынуждена уже на дополнительном занятии. И ближайшее для её курса, если судить по графику на стене около кабинета преподавателя, выпадало на День всех влюбленных. Она, профессор Офард и полная луна — жуть как романтично.       Так вот, относительно её отдыха… Он был таким же относительным, как и карманные деньги у Беллатрисы — они вроде бы есть, но та всегда жалуется, что их не хватает.       Адам не был бы собой, если бы не устроил ей занимательные каникулы. Как выразился он лично: «Двух магверей одним выстрелом — и ему забава, и ей польза». И, чтобы подтянуть познания, пока ещё ничего не подозревающей, дочери в рунах, тот стал использовать их цепочки на различных предметах: то холодильник замурует, то её комнату заблокирует.       Не сумев открыть дверь в день двадцать шестого декабря, она очень запаниковала. Испробовала все возможные заклинания в своем арсенале, при помощи палочки, а потом и без неё. Провозилась так достаточно долго, а потом, когда другие способы не приходили на ум, кроме как устроить внеплановый выброс магии, Беатрис сконцентрировалась и выставила руку вперед. Лихт предусмотрительно, почуяв клювом назревающий коллапс, забился на верхушке шкафа. И…              Звук сотворенного грохота был сравним по силе со средненькой Бомбардой.       Услыхав погром на втором этаже, Адам явился незамедлительно. Оглядел масштаб трагедии, бегло пробежался глазами от потолка вниз, оценил состояние дочери на наличие травм. С невозмутимой позицией он выслушал сначала треволнения слизеринки, потом взбурлившее от его пояснений ситуации негодование, и после всего — проказливо ухмыльнулся, небрежным движением руки отремонтировал дверь, прилегающие стены с полом, и позвал обедать. Завтрак-то они вдвоём дружно проспали.       Внизу, наблюдая, как она угрюмо поедает кашу и оставшийся со вчера стейк с обиженным выражением лица, волшебник уверил её, что рано или поздно пришёл бы к ней на выручку, ни в коем разе не позволив голодать взаперти. Ворон, периодически косясь на хозяйку, поклевывал из маленькой тарелочки на подоконнике остатки сырой куриной грудки.       Но слизеринка переживала по иному поводу: она таки поделилась с отцом историями проказ замка, и опасалась, как бы тот её не заточил тут окончательно на домашнее обучение. Он мог.       Но Адам поступил хитрее, по мнению Беатрис — подлее, заставив проходить тренировку с рунами. Когда чародей говорил, что научит её «играться» с ними, она и не думала, что учёба действительно будет в игровом формате. И пока что удовольствие от этой игры получал только Лайтвуд-старший, потешаясь над её по-детски скуксившимся личиком — если «взламывать» цепочки ей становилось проще, то следующие головоломки он делал на несколько уровней сложнее. Беатрис на третий день их времяпрепровождения стало казаться, что это не она тут ребенок, а её отец, наслаждающийся их причудливым досугом.       Главным парадоксом было то, что злиться основательно на него не выходило. В какой-то момент разноглазая втянулась в квест-игру, и та не казалась такой изнуряющей. Да и когда она вспоминала про его подарок ей на Рождество, то улыбка подолгу не сползала с девичьих губ.       Тогда, в двенадцать часов ровно, он признался ей, что не имел никакого понятия что ей подарить. То есть, идеи были, но ему не пригляделась ни одна. Честно и открыто — глава их неполноценной семьи слишком боялся прогадать и преподнести не нужное, а для дочери хотелось чего-то особенного. За все упущенные года он задолжал ей чуть ли не гору всего (и речь не только о материальных вещах) и в настоящем времени раскаивался. Говоря обо всём этом, он даже Беатрис заставил почувствовать себя неловко. Постоянно то сжимал, то разжимал кулаки на столешнице; бутылка с вином ему не давала покоя, и он переставлял её с места на место до того плавными движениями, будто в замедленной съёмке; говорил без запинки, но тоже медленно и размеренно, избегая прямого взгляда глаза в глаза.       Потом она, в смятении поправляя волосы, ответила, что любой подарок «от себя» имеет ценность.       Неожиданно Адам наказал ей сидеть тихо, а сам выпрямился за столом и застыл словно мраморная статуя, пристально глядя на танец пламени в камине. Наследница безропотно хранила молчание, немного взволновано ожидая чего-то неизвестного, тоже всматриваясь в очаг, будто бы оттуда должен кто-то появиться. Пока отец не сделал широкий взмах правой рукой от грудины вверх.       Тогда она не сдержала восхищенного вздоха, едва не раскрыв рот от изумления. От ладони волшебника тянулась ярко-белая магия, собираясь вначале меж пальцев. Загадочная дымка преображалась, скручивалась, вилась, пока не приобрела форму животного. А именно — волка, по размерам и силуэту ничуть не отличающегося от взаправдашнего. Лишь плотью он схож на нечто, напоминающее привидение, но более непроницаемое и не прозрачное.       — Это патронус. Особый вид защитных чар, — пояснил волшебник, довольствуясь восторгом дочки.       Беатрис припоминала, что как-то она вопрошала на эту тему у отца, а тот уклончиво отмахнулся от неё. Тем временем волк гордо вытянулся, издал краткий, но раскатистый вой, и прыгнул на стену, а потом от неё, оббежав всю комнату по периметру, оставляя за собой млечное свечение. Горделиво подойдя к юной волшебнице, тот преклонил голову и ей нужно было лишь слегка протянуть руку, чтобы суметь ощутить это: едва кончики пальцев погрузились в материю, по телу наследницы разнеслось нежное чувство тепла и умиротворения, на минуту заставив опустить веки, дышать мерно и безмятежно.       Девушка любовалась им и гладила, боковым зрением отмечая как от её ласки заметался белесый волчий хвост. И когда величавый образ хищника растворился, завалила Адама целым списком вопросов о «защитнике». Видя воодушевленную улыбку у дочери, уста мужчины вторили её эмоциям. Берегись! Что за?.       БАМ!       Тело слизеринки успело среагировать быстрее, чем мозг, отскочив в сторону. А в место, на котором она топталась недавно, предаваясь ностальгии, приземлилась исполинская алебарда. Внимательнее надо быть, растяпа! Он снова нападает. Двигайся, бестолочь, не-то без башки останешься!       С округленными от страха глазами слизеринка пропустила мимо ушей ругань двойника и поспешила увернуться от повторной атаки. Раздался оглушительный звук удара железки, пробившей с характерным треском деревянный пол пятого этажа. Да что за чёрт?!       Она в миг осмотрелась, звать кого-то на помощь было бесполезно. Разноглазая давно минула библиотеку и забрела в Комнату с трофеями — локацию почти нелюдимую, потому что большинство учеников прозябало здесь на отработках у Филча, и видеть злополучные награды, которые ты битый час начищал до блеска, никто лишний раз не хотел.       Противный лязг вдруг оживших доспехов донесся до её слуха, и она обнаружила, что рыцарь уже выдрал предмет обратно из развороченной древесины и во всеоружии надвигается к её персоне. И она догадывалась, что в его намерения не входило отвесить ей извинительный поклон.       В очередной раз Беатрис еле увернулась и наконец под неистовые вопли паразита внутри сделала пас кистью.       — Депульсо! Что ты делаешь? Взрывное кастуй! Видишь, его почти не проняло. Я могу повредить школьное имущество! Это школьное имущество сейчас тебя пополам перерубит и нам не придётся делить одно тело на двоих — каждой по половинке достанется!       Отлетевший на пару метров рыцарь уже приставлял обратно отпавший шлем и шёл в новое нападение. Лайтвуд беспорядочно думала, что же предпринять, сдерживая угрозу на расстоянии как могла чарами. Она бросала атакующие заклятья, но рыцарь похоже имел иммунитет и самособирался вновь и вновь. Я расправлюсь с ним! Только дай мне контроль! Мечтай! В моём теле я у руля!       Беатрис почувствовала, как что-то в её нутре зашевелилось, подобно осьминогу со щупальцами. Они елозили по ядру девичьей души и постоянно соскальзывали, и повторяли попытки яростнее, желая заполучить суть её существования. Отвлекшись на эти ощущения, перепугавшись не на шутку, Беатрис едва не подставилась под лезвие оружия. Упав и хватая учащенно воздух ртом, она увидела, как из-за угла неторопливо выплывал известный всей школе проказник-полтергейст. Дура!       БАМ-Ц!       Зажмурившись, слизеринка уже ожидала неминуемой кончины, представляя, как появиться в новом амплуа на балу у призраков замка. Но боль всё не приходила, а она неотделимо была бы при условии отрубания конечностей или головы. Распахнув резко глаза, она лицезрела дуэль между двумя рыцарями, хотя второго больше назовешь доспехами, ведь некоторые части, вроде меча, плавали отдельно от перчаток, а наголенники поменялись местами с наручами.       — Эге-гей! Получай, глупая железячка! Сказала бы кому — не поверят. Задницу свою подними, мы ещё не закончили!       Полтергейст, вселившись в другие доспехи, задиристо отбивался от первого нападавшего, прикрывая её упавшую персону. Воспользовавшись подмогой, Беатрис рассекла пространство наспех нарисованной руной, которая въелась в нагрудник рыцаря. Тот, противно скрипнув напоследок искусственными суставами, обмер и больше не шевелился.       И пока Беатрис мысленно благодарила отца за то, что гонял её по рунической теории, полтергейст воткнул меч в окаменевшие латы. Ну, как воткнул — что есть мочи, стараясь продырявить, бросил. Послышался грохот брони, распадающейся на составные детали и радостный писк, и улюлюканье полтергейста. Потеряв интерес к скучным валяющимся тут и там металлическим пластинам, он собирался уплыть восвояси через висящий в коридоре огромный щит, но его остановила студентка:       — Пивз!       Тот задержался в полёте и дерзко ухмыльнулся слизеринке, поднимающей рюкзак, что была отброшена в ходе сражения вместе с книгой.       — Спасибо, — она кивнула призраку, попутно отряхивая юбку от пыли.       — «Спасибо» в карман не положишь, — он приставил руку к своему носу и начал кривляться, другой оттопыривая карман на брючках.       — В твои так точно, — нахмурилась слизеринка и спросила: — Ты не знаешь, случайно, почему на меня доспехи везде сами по себе падают? — с прищуром подозрительно посмотрела она него.       — Хм, — призрак подлетел к ней, едва не соприкасаясь носами. — А отчего я должен это знать? Вот я сейчас Филча позову — студентка громит коридоры!       — Не на того булочку крошишь, — хмыкнула в ответ Беатрис и скрестила руки на груди. — Давно в догонялки с Бароном не играл? Отвечай, твоих полтергейстских рук дело?       — Да, не нападал я на тебя, Чудачка! — вскинулся раздраженно полтергейст. — Сама ходит, врезается во что-то. А бедный Пивз чуть что — крайний! — он показал ей язык, показушно обиженно завыл, и был таков. Такой уж бедный… Но, что это всё-таки было?

***

      На занятие к Макгонагалл она благо успела вовремя, придя впритык по времени. Паразит, поносивший её всю дорогу до кабинета трансфигурации, замолк с ударом колокола... и смолчал даже когда на неё чуть не свалился цветочный вазон тремя часами позже.       Она с сокурсниками выходила после урока в Центральный двор, как ни с того, ни с сего, буквально в нескольких шагах от неё свалилась эта штука. И тут опять ей свезло: Снейп, идущий самым последним, увидел, как что-то летит на Лайтвуд с высоты. Брюнет оттянул подругу за собой, да так что они оба упали на каменную лавку. С этим срочно надо что-то делать. А, теперь, ты молчишь, зараза такая?! … Ну-ну… Поговорим ещё.       Северус шокировано уставился на бывший горшок — теперь кучу мусора с рассыпанной землей и угробленным цветком. Он в замешательстве переводил взгляд то на оцепеневшую от испуга Лайтвуд, то на предмет.       — А я тебе говорила! — выкрикнув это, придя в себя, она продолжила наблюдать за его реакцией.       Она не просто так набросилась на него — недавно они повздорили. А всё из-за того, что нападки поттеровского квартета во главе с Джеймсом участились, и грушей для битья они, кто бы сомневался, выбрали Снейпа. Иногда Беатрис удавалось встрять в самый пик конфликта, приведя с собой кого-то из взрослых, или подобное делала Эванс. Но в последнюю стычку доказать нарушение гриффиндорцами правил не удалось, а как известно и маглам и магам: не пойман — не вор. Да ещё и пришлось прибегнуть к ответной волшбе, дабы дать отпор. Но выставленные напоказ слизеринские палочки груза на их чаше весов справедливости не добавляли. Выговор от деканов получили все участвующие в склоке. Северус, как проигравший, позорно почти целую неделю ходил с синяком под глазом. Помимо этого, стал дерганый и постоянно оборачивался, чтобы убедиться, что не получит «приветственное» проклятие в спину.       Частично стал срываться и на Беатрис, особенно когда платиноволосая шепнула на Зельях на ухо Лили, чтобы на паре по Травологии она озаботилась тем, чтобы Люпин не отсёк себе случайно палец вместо черенка или веточки. Рыжая вместо того, чтобы проглотить замечание, связанное с её сокурсником, которого она считала «хорошим» из всей поттеровской шайки, шутливо хихикнула, легкомысленно предположив, что слизеринке нравится гриффиндорец. Это услышал Снейп, и вместо того, чтобы поверить в доводы против этого заявления, сурово отрезал:       — Ты ещё пылинки начни с него сдувать.       С тех пор, как говорит Андромеда, они собачатся по мелочам. Лайтвуд, доверившись ему, думала, что друг хотя бы ей посочувствует, когда услышит, что с ней приключается. Даже, поостыв после их перепалок, первая шла на мировую, но Снейпа, видимо, так проняло возможное предательство с её стороны, что тот оставался холоден, и колюч, как тернистый можжевельник.       А сейчас до парня стало доходить, что Лайтвуд могла оказаться в опасности. И что не просто так искала содействия с его стороны.       — Что это было? — он нахмурился, испытав чувство вины и переживания за подругу.       — Конкретно это — вазон. В общем — не знаю, — всплеснула та руками и потерла слегка ушибленное бедро. — Сначала думала, что Пивз, но я его уже допрашивала, клянется, что чист и непричастен.       — Поттер? — он вопросительно вскинул бровь, помогая ей встать.       — Вряд ли, — хмыкнула слизеринка, наблюдая как их однокурсники мчатся на обед, не заметив переполоха. — Думаешь, Блэк хочет ещё раз отыквоголовиться?       — Я тебе уже говорил, что гриффиндорство плохо на мозги действует, — он очистил пол палочкой. — Так что всё возможно. Надо пойти поинтересоваться, — он оскалился, вертя древко в руке. У тебя тоже приступы гриффиндорства встречаются. Вон как Поттеру нос расквасил, после последнего рецидива. Только и он в долгу не остался — фингал тебе на память поставил.       — Может не надо? — ей очень не хотелось, чтобы он снова пострадал. — Так ты просто нарвёшься на неприятности. У нас нет доказательств, чтобы оправдать наши предположения.       Сделав шаг вперёд, Беатрис втянула воздух сквозь зубы, зашипев от тупой боли в бедре. За эти, ещё не прошедшие, сутки, она умудрилась приложится о разные поверхности неоднократно.       — Как часто это случается? — обеспокоенно повернулся к ней брюнет.       — Почти регулярно, — её голос чуть дрогнул при ответе, и она сильнее сжала шлейку школьного рюкзака. — Только сегодня утром я застряла на лестнице на первом, потом перед Трансфигурацией дралась с доспехами вместе с Пивзом на пятом, а сейчас вот пытаюсь не расстаться с головой.       — Не ходи больше одна по замку, — товарищ твёрдо схватил её за плечи, в его глазах бурлила тревога. — Лучше, если кто-то всегда будет с тобой рядом. Я буду…       — Мы же вроде как в ссоре, — отвела взгляд Беатрис, прервав его пылкую речь и поведя плечами.       Этот жест заставил слизеринца дернуться и отпустить хватку. Он виновато понурил голову, отчего жирная челка налезла на пол лица. Замявшись на секунду, он всё-таки выдавил из себя тихое:       — Прости.       — Ещё раз, для закрепления, — вздохнув, она обхватила мягко его предплечье. — Ты — мой лучший друг, а не Ремус. Я не собираюсь дружить с теми, кто нападает со спины. Тем более, кто этому потакает.       — Даже не по фамилии… — скривился Снейп, ненавистное имя резануло ему барабанные перепонки.       — Я тебя сейчас ударю, — её глаза до того угрожающе сверкнули, что брюнет подумал, что вправду треснет. — И буду права, — с этим он уже беспрекословно согласился, повторно прося прощения.       — Я поговорю с Люциусом, — уже серьезнее ответил кареглазый. — Да и Моргана подключить тоже не помешает.       — А я попробую выведать что-нибудь у призраков.       — Может не стоит? — резонно заметил Снейп. — Так ты снова во что-нибудь вляпаешься.       В этом был здравый смысл. Только она уже загорелась концепцией найти лазейку, которая выведет на чистую воду её недоброжелателей. Но взгляд Северуса твердил: если она попытается сейчас рвануть к призракам, то он не даст ей этого сделать — силком отведёт за ручку на обед.       Ей пришлось смириться. День-два критичной роли не сыграют, так ведь?

***

      — Люпин, ты-то что здесь делаешь?       Беатрис мысленно чертыхнулась. Из всех мест куда можно было деться во внушительном замке с огромной прилегающей территорией, гриффиндорец забрёл именно в третью теплицу. Люпин вздрогнул от неожиданности, ведь сидел на ящике к ней спиной слегка сгорбившись, когда она вошла. Но таким уж удивленным её появлением не выглядел. Всё так же расхаживал в бинтах, продолжая пародировать мумию, которую забыли в оранжерее вместе с импровизированным саркофагом.       — Решил подтянуть Травологию, — спокойно ответил ей Ремус, вставая.       Голос его звучал ровно, но как будто сквозь вату, кожа была бледной, отчего шрамы на лице и пальцах контрастировали сильнее. Общий вид — вялый и изнуренный. Беатрис не знала болел ли чем-то серьёзным гриффиндорец, и никогда не задавала ему вопросов по этому поводу. Хотя, он как-то пытался сбивчиво рассказать, начиная издалека…но слизеринка его остановила. Возможно из этичных помыслов, а возможно ей не хотелось, чтобы у неё была причина жалеть Люпина.       — Ага, — окинула его недоверчивым взглядом Беатрис. — Учитывая, что ты ею не интересуешься, — она стала поочередно загибать пальцы правой руки, — твои закатили вечеринку в гостиной, а ты тут валяешься как дохлый тритон.       Она увидела, как он раскрыл в немом удивлении рот, и кратко бросила через плечо:       — Мне Лили сказала. Не волнуйся, к вашему декану не побегу.       Она скрылась в кладовой за секатором, надеясь, что он за это время испарится. Но, к её неудовольствию, он остался. Молчал, но явно хотел заговорить. И чего он только ждал? Дозволения?       Беатрис получше перехватила инструмент и только собиралась отсечь несколько листочков с Трепетливого куста, как гриффиндорец внезапно спросил:       — Иву уже удалось восстановить?       Лайтвуд обернулась, насторожившись. От стушевавшегося парня, заламывающего себе фаланги, веяло странной неловкостью.       — Да, — она кратко кивнула и отвернулась обратно к кусту, пытаясь игнорировать Люпина.       Но он не унимался.       — Ты…ты знаешь Дэйви Гаджена? — спросил он и, получив отрицательное мотание головой, продолжил, запинаясь: — Ну…неважно. Мы недавно… В общем, устроили дурацкую игру. Кто первый подбежит и дотронется до ствола — побеждает.       Секатор щёлкнул с резким стальным звуком. Она остановилась, обернувшись к нему. Ремус как-то взволновано сглотнул, но договорил:       — В тот же день он попал в лазарет. Ива чуть не выбила ему глаз, — Люпин запустил пятерню в свои короткие русые волосы, взъерошивая их, и отвёл взгляд. — Нам пришлось…отбиваться. До прихода профессора.       Что-то внутри неё сжалось. Как будто пружина, которую медленно закручивали до упора и теперь отпустили.       — У вас вермишель вместо извилин?! — гаркнула Беатрис, едва сдерживая ярость.       — Это была просто игра, — Ремус слабо улыбнулся, виновато потупившись.       — Просто?! — рассвирепела слизеринка и почувствовала, как магия зашевелилась под кожей, пульсируя, стремясь на свободу, во вне. — Вы не маги, вы — варвары!       Листочки в углу задрожали. Наорав на однокурсника, она сама испугалась собственной вспышке, будто в ней что-то вырвалось наружу — то, что давно копилось. Острые ногти впились в ладонь, и она стала перекладывать обрезки при помощи беспалочковой левитации. Вдох-выдох. В носоглотку попал отчетливый запах трав. Ей нужно успокоится, иначе запотевшие стекла теплицы не выдержат её праведного гнева. Она, глянув на него искоса, дала непрошенный совет:       — Шёл бы ты к своим, — голос её был уже тише. — Им наверняка не достает твоего участия.       — Может, я и не любитель шумных вечеринок, — пробормотав это, Люпин раздосадовано пнул ящик с компостом.       — Я бы поверила…если бы тебя не было в вашей четверке. Мародеры, мрак им в уши, — она снова грубо щелкнула лезвиями, — Только и делают, что издеваются над «не такими». Над «странными».       Ремус замер.       — О чём ты? — недоуменно заморгал парень. — Я сожалею, что Северусу тогда досталось. Но Джеймс лишь невинно передразнил его. Это не повод…       Она остервенело повернулась. Ритм сердца был бешенным.       — Не повод?! А что тогда для тебя повод — подождать пока ему сломают пару костей и уже тогда защищать себя?!       Чеканя каждое слово, она наставила остриё инструмента в грудь гриффиндорца, который поднял перебинтованные руки вверх, показывая, что безоружен.       — Ты ничего не делаешь, — она неприязненно скривилась, пытаясь скрыть дрожащие от лютости губы. — Ты позволяешь им калечить людей. И смотришь со стороны. Это хуже, чем ударить самому.       Лицо третьекурсника перекосило как после хлесткой пощечины. Он медленно уронил беспомощно руки, сжимая их в кулаках. Беатрис поняла — всё, хватит. Не прощаясь, швырнув секатор на столешницу, она вышла резко на улицу, как удар молнии. Вечерело. Спустилась по пригорку вниз. Морозный воздух неприятно щипал неприкрытые участки тела, но она уверенно ломала сугробы. Холод пробирался под мантию, но девушка не замедляла шаг.       Об этом говорил Адам. Она слишком злилась. Слишком много эмоций. Трудно не взорваться магическим фейерверком.       Глупо. И зачем ей было всё это знать? Хотел поблажки за чистосердечное признание? Поддержки?       Ноги сами принесли её к Гремучей иве. Выдохнув пар изо рта, она присела на ближайший валун, не удосужившись почистить тот от снега. Дерево только качнуло легонько гибкой ветвью в её сторону в качестве замысловатого приветствия, не стало нападать, наверное, помнило доброту рук юной чародейки.       Испустив судорожный выдох, Лайтвуд шмыгнула носом. Нервы были всё ещё натянуты как струна. Мысли роились, врезаясь друг в друга в черепной коробке.       И почему он рассказал ей? Не Лили. Ни кому-либо ещё. Ей. Считает, что я для него безопасна? Или просто удобна?       Судя по всему, Люпин не знал что-либо о том, что с ней происходит. Иначе бы на эмоциях уже давно раскололся, выдавая своих дружков.       Ощутив, что руки превращаются в ледышки, а ноги начинают коченеть, она вернулась в замок. Пришлось подсвечивать себе маршрут Люмосом. Она специально колдовала без палочки, так расход магии был больше. Отогреваясь по пути в Подземельях, она нарвалась на Слагхорна:       — Мисс Лайтвуд, вы как раз вовремя. Я вас искал. Пойдемте.       Он повёл слизеринку к себе в кабинет, соединенный с личными покоями, который в отличие от хором Кендела не сообщался с одним из классов зельеварения. Комната пахла какими-то благовониями вперемешку с мужским одеколоном. В камине потрескивал огонь, и она задержалась у него. Из коридора послышался смех студентов из дальней аудитории — очевидно, отработка, додумалась Беатрис.       — Подпишите-ка снова, вот, — бодро сказал Гораций, подсовывая ей знакомый лист об отказе от факультативного предмета. — Требуется второй экземпляр.       Девушка едва не закатила глаза. Нелепое оправдание, как пить дать, скрывало банальное — потерял. Но промолчала, расписалась. Она устала. Не только физически. А в замке повсюду нет-нет да мелькают розовые украшения, действуя дополнительным раздражителем и вызывая покалывание в висках. Ей не хватало только с деканом поругаться.       Опять заливистый гогот раздался по цокольному этажу. Профессор, спохватившись, убежал на шум, а она осталась одна.       Подпись у неё заняла пару секунд, а вот возвращение профессора затягивалось. Оглядевшись, её взгляд зацепился за колдографии на стене: незнакомые лица мужчин и женщин вместе со Слагхорном, который казался несколько моложе. Чужие жизни, запечатленные колдокамерой. Движущиеся, словно магловская киносъемка, повторяющиеся сюжеты прошлого.       Пригретая, она задремала возле профессорского стола, подперев щеку кулаком.       Разбудило её внезапное хлопанье двери, отчего она едва не подскочила на стуле.       — Мерлин! Простите-простите, — часто задышал зельевар как после пробежки, заходя. — Задержался и вас задержал, мисс. Совсем выбился из графика.       Совсем не глядя, чего она там черкнула в бумажке, он убрал её в стопку к остальной не разобранной документации. Слагхорн галантно проводил подопечную в Гостиную, по дороге улыбался, обсуждал нынешнее поколение, подростковые сантименты. Но ей было всё равно — Беатрис думала о другом.       Только она плюхнулась, устало выдохнув, на тёмно-зелёный диван у камина, почувствовала, как к ней кто-то подошёл со спины и тронул за плечо. И кому чего от неё ещё надо? Девушка резко обернулась, нахмурившись.       — Где ты была?       Северус. Он стоял в полумраке, на его худом лице танцевала тень от кострища, а агатовые зрачки горели чем-то предупреждающим. В ладони сжато волшебное древко. Костяшки пальцев побелели от давления.       — У декана, — тихо ответила Беатрис.       — Так поздно?       Он продолжал допрос, скрестив недовольно руки на груди. И не отпускал взглядом.       — Слагхорну снова понадобилась моя подпись, — пожала плечами разноглазая и потянулась ладошками к теплу. — У него студенты на отработке были. Не могу же я приказать ему их бросить.       Снейп молчал. Потом импульсивно подсел к ней рядом. Брюнет походил на оголенный электрический провод — тронь и заряд посмертной бодрости обеспечен. Он был словно на грани.       — Что-то случилось? — спросила она осторожно.       Осевшая на дне сознания злоба, сменилась на нечто тревожное.       — Сев, ты меня пугаешь…       — Люпина вчера не было на практической части по Астрономии, помнишь?       Снейп медленно повернулся к ней. Его глаза абсолютно бездонные из-за слившегося зрачка с радужкой неотрывно буравили её.       — Да, — замялась Беатрис, — и что?       — Трис, тогда было полнолуние. Полная. Луна, — он выделял каждое слово. — А его небыло.       — Мы тогда рисовали схему ночного неба, — кивнула согласно Беатрис. — Но я всё равно не понимаю к чему ты клонишь. Болеет, наверное, — попыталась отмахнуться она.       — Болеет он, ага. Раз в месяц. И обязательно с лунным календарём сверяется, — он вскочил с сидения и начал ходить взад-вперёд подле неё. — Не видишь связи? Лили — тоже нет.       — У волшебников бывает аллергия на лунный свет? — она приподняла бровь, чуть склонив голову.       — Он может быть оборотнем!       Тишина повисла в гостиной. Её нарушал треск полыхающей древесины. Она в который раз за сегодня выдохнула.       — Ты учебник по ЗоТИ перечитал? — с сомнением в голосе спросила слизеринка, наблюдая его лихорадочное поведение. — Или просто хочешь обвинить его, чтобы доказать Лили, что прав? Ты не должен…       — Я давно его подозреваю. Всё совпадает. Я докажу, — в ответ зашипел Снейп, его тональность стала почти леденящей. — И тебе. И ей.       Он развернулся на каблуках и ожесточенной походкой удалился прочь в общежитие для мальчиков, оставив разноглазую в полной растерянности. В добавок с чувством тревоги, которая капала в душу, начиная наполнять ту постепенно.       Если Северус не расстанется с этой идеей — всё может кончиться очень плохо.       Во рту пересохло, а ладони наоборот вспотели. Её накрыло. Она стала задыхаться, глотая большими порциями кислород. Девушка обняла себя руками и согнула туловище к коленям. Противный звон затопил уши, и она услышала, как лопнула парочка ламп, усеивая ковёр изумрудными осколками.       Тут же стало проще дышать. Спазм в голове постепенно проходил, и она проморгалась. Увидела, как вокруг неё клубится черный дым и испугалась, замерев с ужасом в гетерохромных глазах. Она стала разглядывать свои кисти, из которых словно паутина сочилась дёгти подобная субстанция — её магия.       Впервые она желала быть дома в этот момент. Чтобы по обыкновению холодные глаза отца тонко просияли сочувствием, и он нежно-успокаивающе пригладил её волосы, пообещал, что всё будет хорошо. Сейчас было виновато не альтер-эго, она сама вызверилась. Разве нормально — реагировать вот так? Из её памяти слова отца про родовую особенность твердили, что да.       Сама довела себя до такого состояния. Или её довели?       Тут раздалось насмешливое хмыканье откуда-то сверху:       — Творить бедлам — это моя прерогатива вообще-то.       Она, вырвавшись из грустных раздумий, задрала голову, чтобы найти того, кто говорил. Пивз, зависал вверх тормашками, около разбитого светильника.       Полтергейст выглядит как маленький человечек в яркой одежде, он носит шляпу с бубенчиками и оранжевый галстук-бабочку. У него злобные глазки и широкий рот. В отличие от призраков, он не прозрачен и не бесплотен, но умеет летать и проходить сквозь стены. Свои способности он использует для шалостей, гневя весь преподавательский состав и студенчество разными выходками. К завхозу тот испытывает особую неприязнь и за три года обучения слизеринки здесь вылил на Филча как минимум двадцать вёдер желтой краски.       — Хочешь разнести всю гостиную, перебудив всех? Я — за, — он усмехнулся и стал небрежно цеплять осколки. — М-да, шумная ты, — сказал враз тот совсем не по-пивзовски, без клоунады, — звучишь как взрывное проклятие, сорвавшееся с цепи.       Беатрис съежилась под его взглядом. Не смотря на всё ещё горящий камин, ей стало зябко.       — Я не хотела… — начала она, но полтергейст фыркнул.       — Хотела, не хотела — это уже произошло. Хогвартс всё чувствует и слышит, каждую эмоцию, каждую прореху в его оболочке.       Девушка удивленно на него воззрилась.       — Замок — живой? Ты же говорил, что ничего не знаешь, — претенциозно обратилась к нему она.       — Подобное потакание смертной девчонке может подпортить мою репутацию, — развёл руками Пивз. — А ещё мне было интересно понаблюдать за тем, как ты пытаешься выкрутится. О, предлагаю трощить подсобку Филча по очереди — ты по средам, а я по понедельникам! Идёт?       На его фиглярство она ответила несдержанным выкриком:       — Либо помоги мне, либо оставь в покое!       Пивз перестал шутливо протягивать ей руку, на нём снова появилась маска сосредоточенной строгости, как у профессора МакГонагалл. Он подлетел ближе.       — Ты не такая, как остальные. Он это чует. У него нюх острый на таких, — он щёлкнул пальцами, и лампочка в другом едва уцелевшем плафоне вспыхнула, словно подтверждая сказанное. — Хогвартс знает, что в тебе живёт… что-то не твоё. Мы — бессмертные, тоже это ощущаем.       Беатрис видимо занервничала, а вместе с ней и лампочка, мигая в такт.       — Замок улавливает резонанс твоего ядра и думает, что ты — угроза.       Пивз почти уткнулся в её нос своим, пристально следя за её дергающимися зрачками.       — Я не угроза.       Голос сорвался до шепота, а кулаки сжались. Беатрис сама же почувствовала, как неубедительно слышалась её слова.       — Пока, — зловеще кивнул полтергейст. — Но если ты однажды треснешь, то замок начнёт защищаться более активно. А он умеет.       — Прекрати меня запугивать, — девушка сколдовала Репаро на сломанных вещах, — пуганая уже… Лучше бы удобрил дельфиниум.       Пивз, парящий над её макушкой, замер и задумчиво потёр переносицу. Он сделал кульбит и опять самодовольно вперился в девичье усталое лицо.       — Ладно, помогу тебе, Чудачка, — он традиционно усмехнулся. — Но мне нужно время, чтобы сделать всё как надо.       — А как надо? — недоверчиво покосилась на него студентка. — Давай без фокусов, в моих интересах не вылететь из школы раньше срока. Если не убьюсь до конца третьего курса…       Пивз расхохотался. Беатрис было уже безразлично, даже, если кто-то спуститься и застанет её тут вдвоём с этим проказником. Она никак не призывала его к тишине, ждала ответа. На подлёте к потолку, он отсалютовал ей и сказал напоследок:       — Не дрейфь, чернокнижница, — снова хохотнул, когда она нахмурилась на данное прозвище, — учись и не отсвечивай пока что. Ах да, готовься меня отблагодарить как следует. Бывай!       Лайтвуд вздохнула — зато отпала потребность идти к призракам, поход к которым затянулся почти на месяц. Она в последний раз глянула на огонь и послала всё к драклу, отправившись спать.

***

      Спускаясь наутро в Большой Зал в разбитом, не выспавшемся состоянии, Беатрис как могла давила зевоту. Совершить непосильное действие — проснуться и встать с кровати, ей помогли соседки. Они были уверены, что недосып, это последствие того, что она опять полуночничала, зачитавшись книгой. Но без взволнованных вопросов не обошлось, ответы на которые разноглазая пообещала дать за завтраком.       И вот они вошли в зал. Не сразу, но Беатрис почувствовала изменения в привычной обстановке. Помещение славилось повышенной степенью децибел, но сейчас та была снижена до заключающего в себе какую-то тайну шепота. Причём тайну похоже знало пол школы, активно шушукаясь и переговариваясь между собой. Преподаватели держали нейтралитет, трапезничая, и делая вид, что не замечают возбужденные разговоры учеников.       Как только Лайтвуд с соседками прошлась вдоль стола, другие факультеты мгновенно, заметив её присутствие, сменили тон, пытаясь придать тому более непринужденные нотки. Некоторые и вовсе скоропостижно окончили приём пищи, удалившись из зала.       Лайтвуд изогнув в непонятках бровь, провела взглядом странно передвигающуюся парочку хаффлпафок, которые, словив её изучающий взор, чуть ли не выбежали в вестибюль. Присев напротив Снейпа, который вёл переговоры о ней с Крисом и Люциусом, она флегматично придвинула тарелку с кашей.       — Пивз тебя спас?! — не смог сдержать порыв своего изумления голубоглазый магловед-любитель.       Блондина настолько поразил не характерный для главного бедокура Хогвартса поступок, что он позабыл о манерах, уронив мякиш хлеба в тарелку с супом, разбрызгивая тот немного на соседа. Сидящий справа от него Малфой сокрушенно цыкнул, будто ему проело одежду кислотой, и экспрессивно достал волшебную палочку, чтобы очистить мантию.       Видя, вытянувшиеся в недоумении лица сестёр Блэк, Северус с молчаливого разрешения Беатрис, вкратце изложил главные детали о происшествиях.       — Северус прав, — тревожным голосом заговорила Нарцисса, дослушав историю, и положила свою ладонь поверх кисти разноглазой, попивающей чай. — В одиночку бродить — плохая идея.       — Верно, за тобой присмотр нужен, — присоединилась к беседе Андромеда. — У нас как раз есть парочка джентльменов. Будут сопровождать тебя в теплицах, — заметив несогласное выражение малфоевского лица, она с нажимом добавила, глядя на него в упор: — По очереди.       Разноглазая чуть не поперхнулась от возмущения. Она что в яслях?       — Это лишнее, — отозвалась Беатрис, ловя недоуменные взгляды друзей. — Снаружи на меня никто не покушается. С росянкой я справлюсь и без кавалерийской поддержки.       Малфой постарался незаметно выдохнуть с облегчением — что не говори, а возится с грязью он не любил. Да и с растениями сокурсница начала работать весьма плотоядными.       — Это пока, — вставила своё слово Белла, и заметив в непонимании выгнутую бровь беловолосой соседки, презрительно хмыкнула. — Ты что и вправду ничего не замечаешь?       Товарищи дружно начали рассказывать Лайтвуд, которая явно пропустила очевидное: не прошло и недели после их возвращения с каникул, как практически все студенты гудели и пересказывали новые сплетни. Центральным действующим лицом была Чудачка Лайтвуд, а точнее, как её теперь чаще именовали — Грозная Чернокнижница. Студенты от младших до старших курсов строили теории о том, кем на самом деле являлся убийца Миртл Уоррен. И как ни странно, козой отпущения выбрали лайтвудовскую личность. Пустили россказни мол, тот кто посмеет коснуться слизеринки вскоре превратится в призрака.       — А я тут при чём?! — вскинулась возмущённо Беатрис. — Вы же меня касаетесь и живые до сих пор.       — А ещё какой-то недоумок на Хэллоуин видел, как ты вошла в туалет для девочек на третьем, — вопросительно на неё уставился Снейп. — Когда время было близко к отбою.       — И? — скрестила руки на груди в оборонительной позиции Лайтвуд, переглянувшись с Нарциссой. — А вдруг я туда по нужде вошла? Что же теперь всех девушек убийцами считать?       — Если сопоставить всё, что нам известно, — вмешалась в перепалку Андромеда, — то выходит, что кто-то специально пытается тебя напугать. А может и вовсе хочет спровоцировать на необдуманный поступок. Не исключено, что кто-то верит в эти бредовые россказни. Или делает вид, что верит. Но цель, похоже — ты.       — Не всё, — обронила внезапно Беатрис.       Она выдержала паузу, наблюдая, как неподалёку поднимается группа старшекурсников. Подождала, пока те уйдут. Оглянулась — убедилась, что никто не подслушивает их разговор. Лишь тогда наклонилась ближе и зашептала. Поведала о вечернем инциденте с Пивзом, при этом, на свой страх и риск, раскрывая факт своего внушительного магического потенциала. Тая только черноту, сокрытую в подсознании.       По завершению Лайтвуд притихла и задумчиво стала вертеть в руках ложку, стараясь не смотреть никому в глаза. Вот сейчас стало кошмарно: либо они её примут, либо отстранятся и Беатрис не будет их ни в чём винить. Друзья молчали. Даже Белла, потрясенная истиной.       — Так что для замка я вроде местной мантикоры в юбке, — она пыталась держать спокойную интонацию, но нервный смешок выдал её переживания. — Можно вычеркивать Поттера из списка подозреваемых, всё уже…       — Ничего не всё! — возмутился Снейп, стукнув кулаком по столешнице.       Кажется, именно этот звук снял эффект оторопи после её рассказа с товарищей и следующим заговорил Морган:       — Точно! — выпалил тот, подавшись вперед. — Мы не знаем — возможно именно гриффы посеяли слухи, а теперь этим пользуются.       — Великолепно, — фыркнула с досадой Беатрис. — А мне-то казалось, что если бы я кого и прибивала, то точно не Миртл.       И снова мгновение затишья. А потом Андромеда участливо приобняла её за плечи, а Нарцисса снова прикоснулась к ладони и легонько сжала её.       — Страх — отличное топливо для слухов, — начала Меда, ободряюще поглаживая её по чуть сгорбленной спине. — Но в отличие от других, мы тебя не боимся. Не после того как ты нас много раз выручала, и не после того, как помогла нашему кузену.       — А может у меня есть скрытые мотивы? — сорвалась платиноволосая. — Может я из грязной выгоды, это делала?       — Тогда мы бы тебя давно раскусили, — подмигнул ей Морган. — Ты знала, что у тебя совсем не получается врать? — он улыбнулся, когда её глаза в удивлении округлились. — О какой корысти может идти речь, если у тебя на лбу написано «искренность»?       — Но замок…он как будто…всё равно не на моей стороне. Он живой, но не видит, — устало проговорила Беатрис.       — Но мы видим, — встрял Люциус, — и…       — Это ерунда, — резко перебил его Снейп. — Хогвартс не может…       Он осёкся. Вспомнил, про падающие вещи, заедающие двери, сдвигающиеся лестницы.       — Если замок чувствует…что-то темное, — медленно продолжил брюнет, — это не значит, что оно исходит от тебя.       — А от кого тогда? — прошептала Беатрис. — Если я не злая, почему же он меня боится?       Ответа не последовало. Был только приглушенный стук ложек и общий шум зала на фоне. И почти незаметный взгляд Люциуса — внимательный, изучающий, на грани обеспокоенного.

***

      — Вы хотите что, юные леди?       Профессор Онай сидела в кресле с высокими подлокотниками и по-деловому осматривала трио слизеринок. Нарцисса стояла впереди всех с идеально ровной осанкой, а рядом — Беатрис, напряженно накручивая платиновый локон. Чуть поодаль, около двери, в качестве дополнительной моральной поддержки присела на небольшой пуф Андромеда.       — Отметить мой…день рождения, — неловко произнесла Беатрис. — Мы будем синими фиалками.       Прорицательница отложила свиток с эссе, один из многих, которыми она обложилась в процессе проверки, и глянула в глаза Лайтвуд, словно пытаясь отыскать потаённую ложь или прочесть будущее в зеркале её души.       Не думала Беатрис, что снова окажется в этой аудитории, где пахло ладаном и ещё чем-то сладким. Мысли провести вечер пятницы тринадцатого в классе Прорицаний, когда у неё именины, пришли спонтанно в головы её подруг. Стоило ей нечаянно ляпнуть о приближении значимой даты, как соседки тут же засуетились, кроме Беллатрисы, разумеется.       — День рождения, ещё и в дату, равную вашему возрасту, — после долгого молчания начала Мадива, таинственно, кладя руку на хрустальный шар. — Тринадцать лет — начало большого пути. Некоторые ауры становятся особенно нестабильны…       Нарцисса, видя колебания женщины, быстро вмешалась в ход разговора:       — Мы не собираемся шуметь. Мы подумали, что это место подойдёт как нельзя лучше. А чтобы успокоить ауры — оставим свечи с ладаном.       — Вы, наверное, уже знаете, как пройдет вечер, — подыграла сестре Меда. — В вашем сне было полно мягкого света и я, играющая на арфе, верно?       Учительница вскинула брови, и улыбнулась.       — Не совсем так, мисс, — Онай заставила перенестись свитки по воздуху в громоздкий шкаф. — Ну что ж…хорошо. Но, если мой стол будет сдвинут — я узнаю, вы же знаете.       — Спасибо, профессор, — почти хором сказали все, а Беатрис приподняла уголки губ с оттенком облегчения.       Женщина, прежде, чем уйти из класса, убрала оставшиеся бумаги на столешнице и наложила запирающие чары на выдвижные ящики.       — Вот видишь, — просияла Нарцисса и перехватила ладони Беатрис своими. — А ты боялась.       — Я пойду, расскажу, где мы, — Андромеда подмигнула девочкам и тоже вышла.       Младшая Блэк ей ободряюще улыбнулась, отчего разноглазая зарядилась хорошим настроением, и они вместе принялись готовится к мероприятию. Беатрис не хотелось полномасштабной вечеринки, лишь спокойное застолье в кругу друзей. А кабинет Прорицаний как нельзя лучше соответствовал желаемой камерной атмосфере. Укромный уголок с подушками и приглушенным светом, в котором можно устроить чаепитие. Не пафосно, как принято в некоторых аристократических семьях, но необычно.       — Я всё ещё не понимаю, почему нельзя было остаться внизу, — сразу как вошёл, проворчал Северус. — Если свечи будут продолжать тлеть — мой нос не выдержит.       — Не волнуйся, — за ним по-королевски шагнул внутрь Малфой. — Попросим мадам Помфри наколдовать тебе новый.       Снейп шикнул и скинул руку блондина со своего плеча, к которому тот панибратски приложился.       — А ещё здесь мистично, — добавила Меда, придерживая дверь для Моргана с крупной коробкой. — Как раз в стиле Беатрис.       — Кто заказывал торт и странное предсказание в подарок? — задорно спросил Крис и поспешил поставить коробку на сервированный округлый столик.       Беатрис покраснела. Она несколько раз увещевала друзей ранее, что оно того не стоит. Но всё уже случилось — кабинет в их распоряжении и все пришли. Они здесь ради неё.       — Ну что, — Нарцисса хлопнула в ладоши, когда все расселись на пуфы. — С днём рождения, Бесси.       — Спасибо, — негромко сказала Беатрис, пряча глаза в чашке. — Но правда. Вы не должны были ничего…       — О, мы должны, — усмехнулся Морган. — Особенно после того, как ты помогаешь нам в теплицах. Твои подсказки очень кстати, я бы сгорел от позора перед Спраут.       Сестры Блэк переглянулись и крикнули:       — Чур мы — первые!       Вдвоём они вручили ей миниатюрный мешочек из бархата. Беатрис приняла его чрезвычайно бережно, аккуратно раскрывая. Девушка ахнула от восторга — внутри серьги, причём на вид довольно дорогие.       — Они с лунным камнем, — пояснила Меда, а Снейп тихо хмыкнул. — Он усиливает интуицию, а ещё с ними ты будешь выделяться.       — Куда уж ещё больше, — пошутила Беатрис, рассматривая камни.       — Ты всё время прячешься, будто быть собой для тебя преступление, — Цисси участливо тронула её за предплечье. — Так что носи, иначе мы с сестрой обидимся.       Меда кивнула, подтверждая слова младшей. У Беатрис были глаза на мокром месте, но слезы никак не шли — будто сердце металось, решало, как откликнуться. Она никогда ещё не получала столько заботы от друзей, которых раньше и не было вовсе. Кого-то, кто бы заметил её существование не по ошибке.       — Спасибо, — прошептала она наконец. — Я просто не привыкла. Хах, и уши у меня не проколоты.       — Так, — поставил громко чашку на блюдце Крис. — Наводнение в прогнозе не значилось. Люци, твоя очередь, — он пихнул белобрысого в бок локтем, отчего тот едва не пролил на себя чай.       — С удовольствием, — сердито глянул на него Люциус и повернувшись обратно к Беатрис, нацепил блистательную улыбку. — Это тебе, принцесса.       Он протянул ей длинную узкую коробочку, которую достал из кармана брюк. Упаковка выглядела не менее дорогой, чем презент внутри неё.       — Это ничего особенного, — сказал Малфой самодовольно попивая из фарфоровой чашки, частично следя за реакцией Беатрис и её подруг. — Ты говорила, что делать записи неудобно, после возни с землей. Это перо пишет само, если ты устала или не можешь самостоятельно.       Сестры кратко обменялись говорящими взглядами. А Беатрис расплылась в хихикающей улыбке — похоже товарищи устроили некое соревнование, стремясь одарить её побольше. От её искренней благодарности Малфой напыщенно приосанился, чем заслужил сравнение с павлином, которым подруги шепотом поделились с именинницей.       — Надеюсь, ты не будешь использовать его для домашек по зельеварению, — заметил Северус. — Иначе оно спишется до конца года.       Все засмеялись. Кроме Малфоя.       — Ну-с, — потёр ладони заговорщицки Морган. — Мой подарок тебя точно удивит.       Ловко выудив из нагрудного кармашка клетчатой рубашки какой-то предмет размером с наперсток, он выложил его на стол. Применив заклинание Увеличения, парень убрал свою палочку и нетерпеливо ждал реакции присутствующих.       — Радио, — Снейп ухмыльнулся и его бровь взлетела вверх. — Похоже тебя переплюнули, Люциус. И где только достал?       — Да, — с энтузиазмом кивнул слизеринец. — Не рабочее правда, — он неловко почесал затылок, — но настоящее, магловское!       Пока чистокровные скептически рассматривали недоразумение простецкого производства, а Морган вещал об устройстве и радиоволнах, Беатрис увлеченно покрутила каналы передач.       Снейп всё это время держался как-то отстранённо, был невесел и угрюм. Только на моменте с сережками его губы сжались и взгляд заострился, будто выискивал невидимую угрозу. Брюнет, почувствовав, что на него смотрят, встретился с внимательным взором Беатрис. Он резко дернулся, пошарился в мантии и передал ей пузырёк со словами:       — Держи. Зелье от незначительных повреждений, — и бормоча добавил: — Надеюсь оно тебе не пригодится.       — Спасибо, Сев.       На мгновение его лицо расслабилось, но потом снова напряглось. Их зрительный контакт прервал Кристофер, спорящий с Андромедой о том, кто будет резать торт.       — Сперва Беатрис должна загадать желание! — Блэк подожгла при помощи палочки, вставленные младшей сестрой свечи и заставила торт парить возле лица Беатрис.       Разноглазая крепко зажмурилась. Друзья затаились, чтобы не мешать. Вроде бы такой простой вопрос — чего бы ей хотелось? А всё равно она не знала, как на него ответить. Это тот случай, когда хочется всего. У неё было и горькое желание — стать «нормальной»; было и похожее на попытку примирится с собой — не стать слабее, но не смочь навредить другим; было и трогательное, человечное — не о себе, а о сохранении дружбы и стабильности, чтобы все, кто видит в ней её были рядом.       Но она возжелала то, что плавало на поверхности. Пусть у меня будет сад. Свой. Где будет расти много всего, даже если кто-то скажет, что это невозможно.       Она вдохнула полной грудью и задула все свечи до единой, получив поощрительные овации. Как виновнице торжества ей достался самый крупный кусок кремового десерта с шоколадной клубничкой сверху.       Аромат сухих трав из парующего чайника перебивал кабинетные благовония. Блики свечей на стенах и полумрак придавали уюта. А бисквит таял во рту. Беатрис поделилась своими радостными ощущениями с друзьями, растроганные подруги тут же обняли её.       И в этот миг в комнату одно за другим влетели, словно вихрь, привидения. Они поздравляли Лайтвуд с тринадцатилетием. Почти Безголовый Ник уронил ей в руки призрачную розу, а Барон в знак уважения снял шляпу и поклонился. Мимоходом вылетела из-за полотнища возле буфета Миртл, приветливо помахав ей, и в спешке исчезла. Завершал процессию Пивз, завывая и сразу улепетывая от нацеленных на него палочек парней:       — У-у-у, тринадцать! В твой день родилась ведьма, что разговаривала с кометами и сгорела на собственной магии!       Благо полтергейст ничего не разрушил и не разбил. Когда всё утихло, Нарцисса ехидно напомнила сестре:       — А я тебе говорила, что лучше поставить одну большую.       Парни попрятали волшебные орудия и разбрелись по комнате. Малфой вернулся за стол, Морган увалился на гору мягких подушек на полу, а Снейп засел в кресле у окна.       — Кто же мог знать, что тринадцать свечей и вправду могут вызвать призраков, — усмехнулась Меда, поправляя подол платья и прическу.       — Теперь понятно почему у Беатрис такая связь с потусторонним миром, — отозвался с лежбища Морган, вольно развалившись и закинув руки за голову. — Жаль, что сегодня не полнолуние.       — Интересно, как некоторые обожают ночную природу, — раздраженно заметил Снейп, не глядя ни на кого конкретно.       Но для Беатрис это прозвучало, как обвинение. Позже сёстры Блэк, заразившись происходящими странностями, решили не упускать шанс и погадать каждому. Шатенка достала карты Таро и как раз делала расклад Малфою, который, не веря во «всякую ахинею», критично смотрел на картинки. Крис, наблюдая за провидением, набивал живот лакричными змейками, иногда вставляя комментарии.       Лайтвуд направилась к Северусу и подойдя на достаточно близкое расстояние отметила:       — Ты как будто где-то далеко…       Разноглазая оперлась на один из подлокотников кресла, в котором сидел брюнет, пытаясь растормошить друга. Тот вынырнул из глубоких раздумий, но она всё равно уловила внутреннюю скованность и тайную бурю за фасадом отчужденности. Его смоляные волосы колыхал прохладный апрельский ветерок из приоткрытого окна.       Снейп посмотрел на неё и тут же отвернулся, молча созерцая ночной пейзаж. Его взгляд помрачнел — в небе, рассеивая тьму, сверкала луна.       — Не всякая симпатия к звёздам означает тягу к полнолунию, — сдержанно сказала Беатрис, обозначая, что поняла подтекст в брошенной до этого ним фразе.       Он разомкнул губы, чтобы ответить ей что-то, но не успел. Через окно неожиданно влетел ворон, находя ближайшее место для посадки — правое плечо хозяйки. Каркнув с чувством выполненного долга, почтальон дождался пока от лапки отвяжут конверт и флакон с запиской, и упорхнул охотится за моргановскими конфетами. Друзья увидели, что их подруге принесли послание, но акцентировать внимания не стали. Северус заинтересованно, как и Беатрис, изучал её почту. Письмо было от Адама, и она решила, что прочтёт его позже. Беатрис вертела, зажатый пальцами, флакон из зачарованного (разноглазая не сомневалась в этом — чувствовала) стекла, внутри которого хранилось ярко-красное перышко. Помня поход в директорский офис, девушка сразу опознала вид птицы, с которой это перо взяли — феникс.       На горлышке была прикреплена записка, тоже от отца, которую Беатрис прочла про себя:       «Ты сильнее любой тьмы. Это тебе напоминание.»