Иная

      Стояла ясная погода. Прилегающие к замку территории и лес надели зелёное убранство, а воздух стал теплее, позволяя некоторым цветам проклюнуться из-под земли. Слизеринка пересекала двор, задумчиво глядя себе под ноги, иногда озираясь вокруг. Она всегда удивлялась, как после студеной зимней поры природа начинает оживать — каждый раз как первый, захватывающий и завораживающий.       Беатрис остановилась на тропинке, пропуская летевших сломя голову мальчишек с львиного факультета, вздохнула и нахмурилась. Со Снейпом они опять поругались. Тот зачастил бегать за Лили, пытаясь доказать ей то, что втолковывал тогда Лайтвуд в гостиной Слизерина февральским вечером. Он и раньше преследовал Эванс, и Беатрис глушила ревностные позывы простыми доводами — не может же она запретить ему дружить с рыжей. Но это не значит, что разноглазую это не раздражало. Ещё как.       Сегодняшним утром в Большом зале все обсуждали скорые пасхальные каникулы, многие собирались уезжать к своим семьям. Лайтвуд в этот раз не была исключением — отец в присланном ранее письме выражался иносказательно, но она поняла — он желает её видеть дома. Нарцисса, сидящая напротив неё, явно намекая на прошлогоднее приглашение, посматривала на неё периодически. Андромеда делала вид, что увлечена завтраком, а Малфой с Морганом спорили на тему квиддича. А вот Снейп, холодно бросив ей, заявил, что остается в замке, провожая отрешенным взглядом зеленоглазую гриффиндорку — Лили тоже отбывала из Хогвартса. Отношение Северуса неприятно осадило платиноволосую, и она ушла на урок Чар в расстроенных чувствах.       Ближе к обеду, Беатрис решила прогуляться у Виадука — там обещалось быть немноголюдно. Большинство студентов сплылось на представление в Центральном дворе, где парочка особо пытливых когтевранцев тестировали новые товары из «Зонко». Видимо, решили отличится перед уходом.       Но её не столько манила тишина виадука, сколько необходимость в передышке — от взглядов, вопросов, даже от добрых намерений.       Она присела на каменную лавку, наложив предварительно Согревающие чары на сидение. В голове неприятно гудело и Беатрис не могла это списать на душное занятие Истории магии. Будто весенний ветер проходил сквозь ушные раковины, и выдувался сквозь щели в черепе. Магическое ядро отзывалось давлением, а сердце — волнением. Она стала яснее ощущать волшебство внутри себя, но за спиной постоянно возникало чувство, будто её кто-то преследует. Теперь она ещё больше понимала Северуса, который шарахался на каждом углу — чертовы гриффиндурки.       — Поговорим? — раздался голос сзади.       Лайтвуд вздрогнула, но признав знакомую речь Криса, обернулась уже спокойнее. Даже немного приподняла уголки губ — галстук на слизеринце снова висел удавкой в хитросплетенном узле.       Он уселся к ней рядышком, а она не знала о чём им говорить. Наверняка её проблемы уже у всех в печёнках сидят. Особенно капризное подтверждение этого выдавала Беллатриса, когда её сестры буквально окружили платиноволосую своей опекой.       — Чего убежала, никого не предупредив? — отзывчиво поинтересовался Морган, сцепляя пальцы в замок.       — Не хочу, чтобы кто-то из вас из-за меня пострадал, — высказала она одну из немногих мыслей, кипящих у неё в мозгу.       — Всё образуется, вот увидишь, — твердо заявил он. — Сначала разберемся со слухами, а потом с замком. Ты не одна.       Блондин приободряюще несильно хлопнул её по плечу, и этот простой жест грел лучше, чем любое заклинание. От чувства, что она бомба замедленного действия, которую гладят по крышке, хотелось выть.        — Не думай о плохом. Лучше подумай о моём подарке.       Морган незадачливо почесал щеку указательным пальцем. Как будто случайно, но она уловила — отвлекает её намеренно. Он продолжил, неловко ероша блондинистые волосы на затылке:       — К сожалению, у меня нет знакомых, знающих как его починить. Флитвик говорит, что электроника с магией «не дружит».       — Это так, — немного оживилась слизеринка. — Отдам его отцу, авось починит. Заодно спрошу про замок.       — А он умеет? — сразу активизировался парень.       — Да, — улыбнулась его расцветшему на лице румянцу Беатрис. — Нам частенько приходится ремонтировать проводку. Он в этом мастер.       — Круто, — с настоящим восторгом сказал Крис и попросил её: — Расскажи!       Девушка негромко рассмеялась. Она ведь не знала какие чудеса творит с проводами отец, но мысленно представила его чемодан с инструментами. Отвертки, пассатижи, старая тряпка, пахнущая мазутом. Пуще всего почему-то запомнилась изолента — символ порядка в мире, где ничего не держится.

***

      Отец встретил её на перроне, одетый, как и в прошлый раз, с иголочки. Беатрис почувствовала, что её пихнула ободряюще локтем вбок Андромеда, когда они сошли вместе с поезда, а сама с сёстрами поспешила в другую сторону.       Подойдя ближе с ручной поклажей, чемоданом и вороном на плече, она лаконично поздоровалась с Адамом. Он кивнул ей благодушно, с легкой руки уменьшил багаж и уже хотел предложить ей своё предплечье, чтобы аппарировать, как его внимание забрал кто-то впереди. Мужчина изучал двигающуюся издалека группу волшебников — к ним подошли Блэки.       — Добрый день, вы — мистер Лайтвуд, верно?       Беатрис резко развернулась лицом к источнику низкого голоса, становясь спиной к отцу. На почтительном расстоянии от них стоял высокий сухощавый волшебник, возраст его был приближён к Лайтвуду-старшему.       — С кем имею честь? — бесстрастно спросил Адам, кладя руку на другое плечо дочери.       Разноглазая подавила мгновенно возникшее желание прижаться к отцовской груди. Старший незнакомый волшебник не вызывал доверия, его бледное безэмоциональное лицо, словно высеченное из мрамора, настораживало.       Нарцисса, Меда и Белла сделали кроткие книксены, и притаились за мужчиной-брюнетом.       — Сигнус Блэк, — кратко представился волшебник. — Большая честь видеть вас лично. Ввиду весьма дружного общения вашей, — он на секунду задержал взор на Беатрис, а потом указал по очереди на троицу девушек, — и моих дочерей, я бы хотел предложить отметить Пасху у нас в поместье.       Беатрис почувствовала одновременно как впились в ткань одежды когти Лихта, и как ладонь отца крепче сжалась на её плече. Такой жест носил собственнический характер, с явными намерениями защитить в нужный момент.       — Благодарим вас за приглашение, мистер Блэк, — спокойно ответил Лайтвуд, но в его зрачках вспыхнуло предостережение и антипатия. — Ныне мой график довольно загружен. А ты что скажешь, Беатрис?       Чародей выразительно посмотрел на дочь, а Беатрис уловила ещё испытывающий взгляд мистера Блэка, и осторожные поглядывания от соседок.       — Я была бы счастлива провести каникулы с подругами, — с волнением произнесла она, незаметно смяв по бокам пальцами рук подол платья.       Адам, пытаясь не высказать неодобрение, приправленное раздражением, публично, снова обратился к Сигнусу:       — Что ж, не могу отказать любимой дочери. Не против, если мы согласуем дальнейшее в письменной форме? Я пришлю ворона.       — Разумеется, — односложно согласился Блэк, и достав из нагрудного кармана иссиня-черного пиджака часы на цепочке, сверился по времени. — К сожалению, нам уже пора. Всего хорошего, мистер Лайтвуд. Ждём вас с нетерпением, мисс.       — До свидания, сэр.       Блэк одарил напоследок девушку пристальным взглядом и удалился со своими дочерями, которые на прощание махнули ей рукой.       Не успела слизеринка облегченно вздохнуть, пережив напряжённый разговор, как её ожидал следующий. Адам перехватил твердой хваткой Лихта правой рукой, чтобы того не расщепило при трансгрессии, а левой — Беатрис.       Секунда и они уже у калитки на Милтон-стрит. Мужчина нервозной походкой ушёл вперёд, а девушка последовала за ним. Войдя в кухню, Беатрис сразу сбросила рюкзак на стул, оценивая позу отца. Он выложил демонстративно перед ней на столешницу мини-чемодан, и отвернувшись к окну закурил, выдыхая дым в форточку.       Лихт, освободившись, отлетел подальше, скрываясь в недрах дома и оставляя волшебников тет-а-тет. Беатрис, про себя решив, что лучше будет «напасть первой», заговорила:       — С каких пор ты такой занятой? — она забрала уменьшенный багаж и сунула в карман.       — С недавних, — он дисфорично струсил пепел в никуда. — Деньги сами по себе не множатся.       Поворачиваться к ней он пока не собирался. Но она запросто могла представить сейчас его свирепое выражение, сведённые к переносице брови и плотно стиснутые губы.       — Разве нельзя их клонировать магией? — беспечно спросила Беатрис.       — Я не опущусь до воровства, — выплюнул раздраженно Адам и испарил сигарету. — А это именно оно в грязном виде. У меня есть принципы.       Тут Беатрис вспомнила, что везла кое-что с собой из школы — это могло подсластить горькую пилюлю, которой она его накормила. Расстегнув молнию на рюкзаке, девушка аккуратно достала скромный букет, охраняемый чарами Стазиса.       Когда она собирала цветы перед отъездом, то заметила, что если малость окатить их собственной магией, то лепестки свежели, а листья и стебли становились более упругими.       Волшебница постучала указательным пальцем где-то в области правой лопатки по спине отца. И под удивленное мужское хмыканье вручила подарок. Дерзкая горячность на его лице постепенно сменилась мягкой ухмылкой. Адам поблагодарил её, бережно принимая букет.       Он сотворил магией вазу из граненного стакана, где теперь стояли: один желтый нарцисс, несколько примул и два гиацинта. Догадался ли он?       Чтобы у отца снова не появилось повода злиться, Беатрис озадачила его поручением. Сама занялась на одной стороне стола высаживанием в горшке окопника лекарственного, сорванного у виадука после разговора с Крисом, а Лайтвуд-старший на противоположной теперь корпел с отвёрткой над радио. Другие инструменты, винтики и части от прибора лежали ровным порядком на столешнице.       Цыкнув недовольно на запутавшиеся провода, Адам потянулся за пачкой сигарет и хотел опять закурить, но кратко глянув на сморщившееся от этих действий личико дочери передумал.       За работой они не заметили, как разговорились на нейтральную тематику, по ходу которой Беатрис как бы невзначай подвела его к нависшим над ней проблемам.       — Я бы на твоём месте относился к этому как к возможности отточить боевую магию, — сказал Адам, не отвлекаясь от ремонта. — Никогда не знаешь, когда она может пригодиться.       — А что, если замок на меня обозлится? — несогласно парировала девушка, утрамбовывая землю в горшок. — Он и так считает меня угрозой.       — Тогда почему бы тебе не доказать ему обратное?       — Как?! — воскликнула она. — Я стараюсь держать себя в руках, но из-за сгустка ничего не выходит — замок его ощущает! Самое время предпринят что-то по существеннее!       — Я тебя услышал, — спокойно ответил Адам, закручивая последний болт. — Услышь и ты меня.       Он дождался пока её внутренне негодование, усиленное магией, стухнет и продолжил:       — Насильно подчинить такой старый могущественный полуживой псевдо-организм не получится, — разъяснял медленно волшебник. — А вот договориться — можно попытаться. Прояви чистоту намерений, дай клятву и подкрепи руническим рисунком.       — Ты мне недавно лекцию о клятвах читал, — возмущенно подняла вверх бровь наследница, скрещивая руки на груди. — И что ими нельзя разбрасываться. Да и в ритуалах я мало что смыслю.       — Меня радует, что ты запомнила то, что я тебе рассказывал, — Адам привстал и на минуту вышел из кухни, придя уже с листком и ручкой. — С последним я могу дать совет, но в старой магии важна не столько форма, сколько суть.       Он показал ей наглядно ряд символов, выводя те на бумаге, акцентируя их посыл и значение. Подтолкнул её придумать что-то своё, образ, который будет прост для «понимания» замком. Важно было, по его словам, донести обращение через уважение, честность и самодисциплину. Без силы. Только воля и чистосердечие.       — А мне откат не прилетит потом? — с опаской поинтересовалась Беатрис, рассматривая лист с рисунками.       — Я специально дал тебе самый невинный вариант, — хмыкнул Адам. — Считай, это обещанием на мизинцах. Клянись по меньше и всё будет в порядке.       — И где мне надо это начертить? — вопрошающе уставилась на него она.       — В идеале — нужно найти ядро. Но, я сомневаюсь, что замок подпустит кого-то ещё в своё сосредоточие, кроме директора, — он задумчиво почесал подбородок. — Действовать через Дамблдора я тебе запрещаю — мутит что-то этот старик.       — Предлагаешь воспользоваться предложением полтергейста? — скептически спросила девушка.       — Почему бы и нет? — ухмыльнулся чародей. — Дерзай. Вероятнее всего, «сердцевина» где-то в фундаменте. Если он сможет подвести тебя достаточно близко, то договор может удастся. И тебе не обязательно будет лезть к самым истокам.       Адам поднялся с радио в руках, подключил его в свободную розетку возле кухонного шкафчика и провернул каналы передач. Устройство зашумело. Тогда он поигрался с кнопками, что-то подкрутил, и по комнате разнёсся переливающийся звук джазовой музыки.

***

      На дороге, вымощенной булыжником, ведущей к величественному особняку с колоннами, материализовались волшебник с юной волшебницей. Мужчина был одет по всем канонам аристократической моды магов. Образ девушки преисполнен таинственности и элегантности. Её длинные, струящиеся волосы цвета извести ниспадали с плеч, создавая гармонию с весенним платьем из серо-бежевой ткани с точечным орнаментом. Длинные рукава и подчеркнутая линия талии с темным поясом, и туфли классической формы с небольшим устойчивым каблуком — наряд для истинной леди.       Вокруг были деревья, кроны которых укрывали от утреннего солнца. Мимо волшебников, колыша низкорослые кусты, промчался ветерок и спустился дальше по долине к открывающемуся живописному виду на местность, и где ниже обосновалась малонаселенная магловская деревушка. Беатрис слегка передернула плечами, не пожалев мысленно, что надела полупрозрачные капроновые чулки.       Отец в который раз спросил не передумала ли она о своём решении. Наследница отрицательно замотала головой. Мужчина вздохнул и повёл к зданию.       Вчера Адам и Сигнус согласовали по почте дату и время её прибытия. Лайтвуд-старший вечером накануне провёл для неё вводный инструктаж как ей себя вести, что говорить и в какой мере, также прошёлся по этикету, чтобы наследница не ударила в грязь лицом.       Отпустил он её при условии, что она едет туда только на три дня с ночевкой. На более длинный срок, или на все каникулы, задерживать дочку в сторонней обители не хотел, побоялся.       Когда они вдвоём приблизились к кованным воротам, чародей поправил перчатки на руках, при этом взгляд его сделался острым, как обнажённая сталь. Мгновение и они открылись, впуская гостей на хозяйскую территорию.       Высокие, покрытые черным лаком с серебряной фурнитурой в форме герба Блэков (Андромеда ей о нём рассказывала), двери распахнулись. Первой на каменные ступени выбежала встречать подругу Нарцисса в светло-серой мантии, изящном платье и шляпке. За ней, в более тёмных одеждах, шла Меда, как всегда серьёзная. Беллатриса появилась последней — стояла на пороге с гордо вскинутым подбородком, словно и не собиралась радоваться чьему-нибудь приходу, в платье схожем на то, что у средней сестры.       — Наконец-то вы прибыли! — радостно обняла Беатрис младшая Блэк.       — Она час ждала у окна, — добавила Андромеда с мягкой улыбкой.       Беатрис слегка приподняла уголки губ с характерной для неё замкнутой вежливостью. Взгляды подруг метнулись к мужчине рядом с ней и Адам одарил их прохладным приветствием. Его аквамариновые глаза на долю секунды задержались на каждой из сестёр, заставив их поёжиться, даже Беллу, стоящую поодаль.       — Мистер и миссис Блэк, — произнёс Лайтвуд-старший, когда в дверном проеме появилась супружеская пара.       Благодаря тем же рассказам подруг Беатрис смогла распознать Друэллу — мать семейства. Сигнус, с которым девушка уже познакомилась недавно, на фоне выглядел хладнокровнее, чем его жена. Она создавала впечатление импульсивной неукротимой дамы, темперамент которой явно унаследовала старшая из её дочерей.       Чета Блэк обменялась любезностями с Адамом, потом стали зазывать тоже присоединиться к празднику. Но Лайтвуд ответил им корректным однозначным отказом, сославшись на неотложные дела.       — Увы, времени на светские беседы нет, — холодно отозвался Адам. — Моя дочь в добрых руках. Надеюсь, действительно в добрых.       Он посмотрел прямо в глаза Друэлле, а потом коротко на Сигнуса, и губы его едва заметно дрогнули в невыразимой усмешке. Беатрис показалось, что если бы не аристократическая выдержка, то оба тут же вздрогнули бы. Как будто волк вышел охотится на черных кролей.       — Беатрис, — Адам повернулся к ней, невесомо прикасаясь к пояснице. — Держи спину ровно.       Дождавшись её смирного кивка, чародей трансгрессировал с резким хлопком, оставив за собой тонкий след магии, леденящей и пронзительной. Некоторое молчание повисло над входом. Пока Сигнус Блэк не откашлялся в кулак и не пригласил всех внутрь.       — Вот это да… — выдохнула Андромеда, оглядываясь на пустое место, где ещё секунду назад стоял волшебник, который, казалось, саму магию заставлял втянуться в себя от страха.       — Повторюсь — он пугающий, — шепнула Нарцисса, чтобы её не услышали родители.       — С ним даже мама не захотела бы спорить, — буркнула Беллатриса, и на удивление, в её голосе не было язвительности, только уважение, смешанное с осторожностью.       Беатрис стояла спокойно, но её ядро пульсировало, как заведённое. Ей почудилось, что стены поместья среагировали на её присутствие — стало чуть тише…настороженнее.       Входная дверь негромко захлопнулась. Беатрис дернулась, а потом перевела взгляд на мистера Блэка, который велел дочерям занять гостью до обеда.       Пасха началась.       Первый день прошёл быстротечно, но сносно.       Подруги сначала повели её на второй этаж — показать гостевую комнату. Нарцисса и Андромеда добродушно сказали ей располагаться и чувствовать себя как дома. Белла предпочла молча подпирать стенку, скрестив руки на груди, и иногда хмыкая, пока сёстры помогали Беатрис разбирать вещи. Видимо, обновленный гардероб Лайтвуд вызывал у кудрявой некую зависть. В какой-то момент она фыркнула и ушла в свою комнату.       — Не заходи к ней без разрешения, — предупредила Беатрис Андромеда. — Иногда она…ураган. К нам можешь, когда захочешь, — напоследок подмигнула ей шатенка и вышла с младшей, позволяя обосноваться наедине.       Чувствовать себя «как дома» получалось с трудом. Обстановка больше напоминала какой-то пятизвездочный магический отель, и совсем не вязалась с картинкой её коуквортовского жилища. Просидев недолго на кровати, переводя дыхание и немного успокаивая пробудившуюся тревожность от незнакомого места и людей, Беатрис вышла в коридор.       У каждой из сестёр была личная спальня. Однако находились они в одном крыле, в связанной анфиладе, где можно беспрепятственно перемещаться друг к другу, постучав в межкомнатную дверь.       Сперва она навестила Нарси, которая радушно, чуть смущенно впустила разноглазую, говоря:       — Я знаю, ты не очень любишь такое, но…это мой маленький порядок. Мне нравится, когда всё по-своему. Мама говорит, это — родословное.       Не смотря на недавнюю неловкость у входа в дом, Беатрис чувствовала странное облегчение. Здесь было уютно и тихо, а это для Лайтвуд всегда равнялось безопасно. Комната младшей Блэк — воплощение безупречного вкуса, присущего юной аристократке. Цветовая палитра включала бледно-жемчужные, кремово-розовые и лавандовые тона. На трехстворчатом окне висели портьеры из светлого атласного бархата, которые переливались при свете свечей от потолочной люстры. Мебель вся была с золочеными элементами — стиль изящный, но не броский. Возле окна слева — кровать с балдахином с тонкой вышивкой звёзд, а справа — туалетный столик с флаконами духов и расчёской с выгравированными инициалами «N.B».       На одном из кресел покоился пушистый магический плед, который сам укрывает, если кто-то задремал.       Из знакомого для взора Беатрис были учебники, рядом с другими книгами-романами — всё выстроено по цвету корешков, чисто и симметрично.       После небольшого диалога, они вдвоём постучались к Андромеде, которая гордо продемонстрировала свою, чуть менее «идеальную», чем у Цисси, комнату. Средняя Блэк славилась своей организованностью, но здесь ощущалась теплота и живость. Цвета преобладали глубокие зелёные — слизеринские, а также песочный и чуточку бордо.       На стене висел древний гобелен с изображением мифологической богини со змеями. Письменный стол у окна, завешенного полупрозрачными шторами, был завален старинными фолиантами по истории и трансфигурации. Одну из книг Меда пообещала дать почитать Беатрис, видя её заинтересованность литературой.       На подоконнике Беатрис приметила горшочек с магическим цветком, который распускается ночью — её подарок на прошлогодний день рождения Андромеды. Рядом стоял ещё один, но уже от Моргана: фоторамка с двигающейся колдографией, на ней — их девичья компания, запечатленная в факультетской гостиной. Цисса и Меда сидят на диване вместе с Беатрис и обнимают её с двух сторон, девушки искренне улыбаются. За исключением сидящей на подлокотнике Беллы, она недовольно дует губы в закрытой позе.       Общая энергетика комнаты была под стать владелице — обитель мыслительницы. У Андромеды, как считала Беатрис, много эмоций, которые отображаются иногда на лице, но не выливаются наружу. Наоборот — трансформируются в мысли и позиции.       — Я люблю спорить с отцом, — тайно призналась ей как-то шатенка. — Но тишина — моё настоящее оружие.       На второй день стало дышаться сложнее — хранительница здешнего домашнего очага показала свою натуру во всей красе. Не зря разноглазая про себя охарактеризовала Друэллу как взрывную эмоциональную женщину с сильным влечением к контролю.       Началось всё с утра. Жители поместья вместе с гостьей спускались на завтрак. Нарцисса сразу как увидела подругу похвалила её наряд — шёлковое платье с воздушными рукавами-фонариками нежно-розового оттенка, напоминающее лепестки чайной розы. Беатрис враз засмущалась и отведя глаза случайно впервые увидела блэковских домовиков. По словам подруги-шатенки, если хозяева не ощущают присутствия эльфов, значит те отлично справляются со своими обязанностями.       В просторной столовой на длинном дубовом столе уже был расставлен отполированный до блеска серебряный сервиз. Эльфы безмолвно сновали между стульями заканчивая с приготовлениями. Беатрис робко села между Нарциссой и Андромедой. Белла заняла место возле средней сестры. Напротив, на возвышении стола сидел глава семьи, а справа от него — его супруга.       Для Лайтвуд всё выглядело чересчур формально, и она боялась потянуться за съестным. В голове начали хаотично крутится правила этикета, и она возрадовалась мысленно, что столовых приборов было меньше, чем упоминал отец. Положение спасла Меда, предложив ей дымящиеся пышные булочки, а Нарси посоветовала попробовать запечённые карамелизированные персики по старому рецепту их прабабушки.       Беллатриса, чуть прищурившись на неловкость разноглазой, уже третий раз мазала маслом хрустящий тост, будто бы намеренно громко. За что мгновенно словила упреждающий взор Сигнуса, который проигнорировала. Друэлла же не обращала ровным счетом никакого внимания на действия старшенькой, держа осанку, напоминающую хлесткий прут. Она почти не ела, только пила чай из тонкой, как скорлупа чашки. Беатрис почувствовала на себе пилящий взгляд и на беду встретилась глазами с женщиной.       — Итак, Беатрис, — ровным голосом проговорила миссис Блэк, словно пробуя имя девушки на вкус, — ты, как я понимаю, учишься на отлично, несмотря на…домашние обстоятельства?       Натянутая улыбка женщины и оценивающие скольжение глаз по её фигуре заставляли ладони вспотеть. Но Беатрис собралась и ответила, как учил отец:       — Да, мадам. Я стараюсь.       — Ах, старание — прекрасное качество, особенно, если приходится восполнять некий…культурный разрыв, — продолжила хозяйка, аккуратно отламывая уголок булочки.       Слуга-эльф очень удачно принёс на подносе яйца с пророчествами, и Беатрис могла оставить высказывание без ответа. Каждое яйцо светилось по-разному — синим, жёлтым, красным и фиолетом.       — О, как трогательно, — наконец заговорила Белла с показной брезгливостью. — Как будто нам всем пять.       — Не всё волшебное — детское, Белла, — осадила сестру Андромеда.       — Беатрис, прошу, — сухо сказала Друэлла, почти любезно, но без тени теплоты. — У нас заведено начинать с гостей.       У застывшего эльфа, держащего почтительно поднос около неё, она не глядя сгребла первое попавшееся под руку — фиолетовое.       То ли от того, что она нечаянно выпустила через кончики пальцев магию, то ли из-за других обстоятельств, яйцо вмиг разбилось в её ладони, раскрылось, оставляя после себе свиток.       — «Твоя сила крепнет во тьме, но ищет света», — тихо прочла Беатрис.       Друэлла, щурясь, наблюдала как свиток исчезает, отпивая чаю, но не комментируя. Сигнус на минуту оторвавшись от трапезы тоже молча обвёл внимательным взглядом фигуру гостьи.       Беллатриса фыркнула и выхватила ярко-красное, согрела руками, и оно засветилось, раскрывшись не так жестко, как у Беатрис. Внутри значилось: «Ты не простишь тех, кто нарушает твою власть».       У Андромеды выпало — «Ты найдешь истину там, где другие отвернутся».       А у Нарциссы — «То, что ты любишь — не всегда то, чему ты служишь».       Для взрослых таких предсказаний не было, и все опять продолжили завтрак.       — И всё же, Беатрис, — внезапно снова обратилась к девушке Друэлла с ледяной улыбкой, элегантно держа чашку за ушко. — Нам рассказывали, что твой отец…как интересно…принадлежит к старинному роду, несколько «нетрадиционному», да?       Беатрис отдернула себя от того, чтобы встать и уйти от неприятного разговора. Магия внутри отозвалась негодующим всплеском от негативных эмоций. Паразит в подсознании молчал, будто бы его это не касалось, хотя обычно выступал инициатором для ответной брани, или чего по хуже.       — В конце концов, — не умолкала миссис Блэк, — связи с маглами — дело, конечно, современное…но слишком рискованное.       Андромеда чуть слышно выдохнула, её пальцы сжали салфетку. Нарцисса быстро сменила тему, однако настроение было уже подпорченное. Хотя Белла, судя по самодовольной усмешке, поддерживала мать.       Беатрис опустила взгляд, нижняя челюсть напряглась. Она стремилась сохранить внутренний покой, но в груди вихрилось чувство гнева, а под кожей пульсировал учащенный пульс с магическими потоками.       — И всё же, я благодарна за приглашение, — её голос прозвучал резче, почти идентично отцовским стальным ноткам. — Семейные корни — не всегда гарантия человечности, не правда ли?       Мгновение — и тишина. И только выразительные гетерохромные глаза девушки, излучающие доселе флегматизм, вспыхнули суровой лазурью и жгучей зеленью. Женщина, не выдержав такого зрительного контакта, отвернулась, закрывшись чашкой.       Сигнус перевёл взгляд с жены на юную волшебницу, что-то едва заметное изменилось в выражении его каменного лица — осуждение или любопытство?       Белла фыркнула. Андромеда незаметно накрыла ладонью колено Беатрис под столом, вырывая ту из транса.       — Говорят, в роду Лайтвуд довольно умелые выходцы, — Сигнус до этого почти не говоривший, заскользил глазами от тарелки к рукам разноглазой. — В чём же твоё преимущество?       — Гербология, полагаю, — отрезала слизеринка, запивая пожар естества чаем.       Нарцисса порывисто поднялась со стула:       — Точно, мы хотели показать тебе сад, Беатрис. Можно же сейчас, мама?       — Конечно. Будьте осторожны. Сад требует уважения, — хоть её речь и вещала про бережное отношение, сама Друэлла пренебрежительно скривилась.       Трое девушек в скором порядке направились на улицу. Беллатриса снова фыркнула, но тоже пошла за ними.       Снаружи их ждал свежий воздух, который тут же вдохнула полной грудью Беатрис, наполняя легкие, и одновременно облегченно выдыхая. Тонкие лучи утреннего света опускались на кожу лица, грели и расслабляли.       Сад находился за домом, растекаясь широкими террасами: плетеные арки из вьюнков, кусты редких декоративных растений, магические папоротники. Беатрис, проходя мимо клумбы с аквилегией, остановилась и присела. Бутоны с аметистовыми лепестками, напоминающие воронки, вяло клонились к грунту.       — Мама терпеть его не может, — сказала позади Нарцисса. — Так что сюда она не зайдёт не под каким предлогом. Говорит, это одно расстройство. Но папа…он буквально живёт этим садом. В голове у неё расстройство. Жестокая обожательница традиций и любительница манипуляций.       — Он называет его своим убежищем, — добавила Андромеда, вставая рядом с Лайтвуд, — от «пустых светских разговоров».       — И от матери, — подытожила нагнавшая их Белла.       В тот самый момент раздался сухой отзвук шагов по гравию, и мужской голос:       — Я слышал комплименты в мой адрес, — глубоким баритоном проговорил Сигнус Блэк.       Он остановился под цветочной аркой и осмотрелся. Черты его изменились с чопорной маски на почти…довольную улыбку. На нём была темная мантия, а в руках — трость, украшенная топазом.       — Вы как раз вовремя, — он слегка наклонился к дочкам и продолжил будто это конфиденциально: — Я дал задание эльфам спрятать пасхальные яйца по всему участку. Магические, конечно. Некоторые…весьма упрямые.       — Упрямые? — переспросила Беатрис заинтригованно.       — Одно из них умеет телепортироваться, — с усмешкой пояснил Сигнус. — Но тот, кто найдёт самое редкое, получит приз. И, возможно…моё уважение. А оно, не дешевле гоблинского золота.       Сестры оживились. Андромеда, вертя головой по сторонам, уже видимо раздумывала, где могут лежать припрятанные яйца. А Белла закатила глаза, но, когда отец прошёл мимо, с вызовом хмыкнула, уставившись на родителя. Он кинул на неё короткий взгляд — казалось, в нём смешались напряжение и привязанность.       — Вперёд, — сказал он и сел на скамейку в теньке под яблоней. — Посмотрим, на что вы способны. Особенно ты, юная Лайтвуд.       Глаза его блеснули. И Беатрис поняла — это не просто игра, а испытание. Девушки бросились в рассыпную.       Меда первым делом побежала к месту, где был вход в сад — возможно ей повезёт, если она начнёт с начала. Нарцисса рыскала среди своих одноименных цветов, стараясь не сломать уязвимые стебли. Белла пробиралась через заколдованную растительность у небольшого пруда. Завидев на кувшинке яйцо с сияющими прожилками, она ликующе вскрикнула и стала тянуться к находке. Стоило ей на грани коснутся его оно взмыло со свистом вверх и обсыпало с ног до головы кудрявую пыльцой. Прикрываясь руками, она оступилась и потеряв равновесие, плюхнулась в воду.       Беатрис, заглядывая под каждый листок папоротника, вздрогнула от раздавшегося рычания Беллатрисы. И за всё время расползлась в улыбке, пускай и слегка ехидной.       Лайтвуд, осмотревшись ещё раз, стала думать. Приятельствуя с призраками она знала, как те любили затаится и нежданно-негаданно напугать. Кровавый Барон самоупоенно твердил о том, что действеннее всего хорониться на виду — всё равно за деревьями леса не увидят.       Волшебница пригляделась, и действительно — на гранитной садовой круглой колонне, как на блюдечке, лежало изумрудное яйцо. Она рванула к нему со всех ног, но заметила, что Белла тоже преследует эту цель, огибая растущие тут и там ирисы. Девушки подбежали к нему с разных сторон почти одновременно. Руки вытянулись к сокровищу, и…       — Я первая! — жадно выдохнула Блэк, сжав пальцы на глянцевой поверхности.       Но Беатрис уже держала яйцо с другого бока, и их руки соприкоснулись. Обе замерли, не желая отпускать. Сад, будто прочувствовав накал от зрительной борьбы слизеринок, притих.       — Ты…тянешь время, Лайтвуд, — прошипела брюнетка. — Разве это не лишь игра?       — И тем не менее ты хочешь выйти из неё победительницей, — спокойно ответила Беатрис, глядя прямо в бешеные блэковские глаза. — Я лишь думаю.       — О чём тут думать?!       Платиноволосая замялась. А потом…отпустила яйцо первой, чуть отстранившись.       — Возьми его, — сказала она, отходя к кустам гортензии. — Кажется, оно тебя выбрало.       Беллатриса смотрела на неё с прищуром, не веря, что она так легко сдала позиции. В ней затаилась досада, непонимание, и…непривычная растерянность.       — Не думай, что я это забуду, чудачка, — пробормотала Белла и пошла прочь.       Чуть позже, когда все девушки расселись в беседке под вишней, Сигнус прохаживался среди них, оценивая добычу.       Младшей удалось насобирать пять обычных пасхальных яиц, у средней насчитывалось семь, у Беатрис — три. Лидировала в сражении старшая из сестёр, торжествующе вертя пальцами редкое изумрудное, но со странным выражением на лице…не до конца радостным что ли.       — Прекрасная охота, — произнёс мистер Блэк. — Хотя меня больше интересует не результат, а выбор, — это он сказал, обращаясь лично к Беатрис, когда Цисса с Медой погнались за Беллой, которая не хотела делится призом с сёстрами.       Он сел рядом, слегка разворачиваясь к ней, опираясь обеими руками на трость.       — Ты могла бы победить. Я следил за всеми вами через хрустальный шар. Ты увидела это яйцо раньше остальных. Так, почему же?       Беатрис на миг опустила взгляд, а потом решительно посмотрела на Сигнуса. Голос её был ровным, когда она поясняла:       — Есть вещи, которые сияют ярче, если смотреть на них издали. Иногда то, что лежит в ладони, перестаёт быть тайной. А я предпочитаю тайны. Они дольше живут.       Чистокровный волшебник приподнял бровь, будто переваривая неясный смысл.       — Туманная философия для тринадцатилетней девушки.       — Мне часто этим пеняют, сэр, — она встала и подошла к ветке, которая льнула в беседку. — А ещё… Не всё, что можно получить, стоит забирать. Мне было достаточно знать, что могла. Этого хватит вполне.       Девушка потянулась подушечкой пальца к ветке, стоя почти на носочках. Как только она прикоснулась к нераскрывшейся почке, то она распустилась маленьким красивым цветком. Её магия просочилась, потекла и множество других почек расцвели, источая сладкий аромат.       Сигнус, на миг распахнув глаза от такого зрелища, замолчал. Потом вдруг кивнул, одобрительно, почти малозаметно.       — Я удивлён. Не каждый день встречаешь ученицу, которая говорит, как старая кровь. Пусть и полукровка.       Беатрис потерпела поражение, но всё равно заслужила нечто похожее на его уважение.       За ужином подали основное угощение — живую пасху. Огромный светлый купол, изнутри которого, после нарезки, вырываются мелкие сияющие птички-иллюзии. Это магическое кулинарное изделие из крема и чар было изысканным блюдом. Друэлла подчеркнула, что семьи подают его только при особых гостях. Но на Лайтвуд всё равно продолжала сыпать провокации, которые подкреплялись язвительными высказываниями от Беллатрисы. Главе дома пришлось остудить пылкий нрав жены и непокорный дочери, огласив завершение трапезы гораздо раньше положенного.       Все разошлись по своим комнатам. Беатрис до сих пор плохо ориентировалась на лестницах и попросила Нарциссу провести её до гостевой спальни. Но той пришлось задержаться — мать хотела с ней о чём-то переговорить. Разноглазая вышла в коридор, думая, что тот пустой, но невольно замерла, когда услышала голоса из-за приоткрытой двери кабинета мистера Блэка.       Она не хотела подслушивать, но слышимость была фактически стопроцентная, как будто она находилась непосредственно перед говорящими.       — Ты позволил этой…она не заслуживает такой чести! — громко восклицал истеричный голос Беллы.       — Я говорил тебе, не повышай тон в моём доме! — вторил её тональности Сигнус, а потом перешёл на гневный шепот: — Она гостья. И она Лайтвуд — это больше, чем пока ты осознаёшь.       — Это больше, чем кровь?! — хрипло усмехнулась она. — Этот дом — и мой тоже, как и твой! Я имею право! И чем она только тебе приглянулась? Да она просто сумасшедшая чудачка!       — Она молчит, в отличие от тебя, и я уверен — слушается своего отца, — слышно было, что Сигнус терял остатки самообладания. — Ты имеешь обязанности. Право — это то, что ты заслужишь, а не то, что тебе дали при рождении!       Беатрис почувствовала себя и вправду полоумной, когда решила прервать семейную склоку. Она постучала костяшками пальцев по двери, привлекая внимание Блэков. Сигнус тотчас прекратил нависать над дочерью, а Белла посмотрела на неё мол, «чего тебе надо?».       — Извините, что помешала, — в такую неудобную ситуацию она ещё не влипала, — кажется, я немного заблудилась. Может Белла меня проводить?       — Тебе не кажется, — фыркнула брюнетка.       — Да, конечно, — мужчина кашлянул в кулак и наказал дочке: — Белла, проводи мисс Лайтвуд до её покоев.       — Я на домовика похожа?!.. — взбрыкнула кудрявая, но быстро присмирела под строгим пронзающим отцовским взглядом. — Пошли, доведу.       Когда они вошли в нужное крыло, Беатрис собиралась уйти к себе, но Белла внезапно потянула её грубо за руку в противоположную сторону, в свои хоромы.       — Я думала, ты не терпишь посетителей, — сказала Беатрис, вырвавшись из хватки, и потирая запястье.       Интерьер, кстати, полностью соответствовал стервозной хозяйке — темно-красные и черные тона, на стенах вырезки из каких-то книг и журналов, а вокруг — бесконтрольный бардак, в виде раскрытых разбросанных фолиантов, пропаленный стол в некоторых местах и перо-дротик, торчащее в обоях.       — А я думала, ты поумнее будешь, — хмыкнула та и завозилась у комода. — На, дурёха. Ты в саду обронила.       Белла неприязненно швырнула ей палочку, которую Беатрис ловко поймала. Её палочку. Из рябины, одиннадцатидюймовую.       — Спасибо, — сказала разноглазая и поспешила спрятать древко в рукав.       — Не рассчитывай на ответную благодарность, — буркнула Белла и завалилась в одежде на кровать. — Проваливай. Или у тебя совсем с памятью худо?       Дверь за Лайтвуд характерно грюкнула, намекая, что это был первый и последний для неё визит в спальню старшей Блэк.       Приняв ванну и ожидая под одеялом, когда к ней придёт сон, она размышляла обо всём произошедшем и увиденном. Это дало лучшее понимание атмосферы в семье Блэков: большая, носящаяся с древними традициями и идеологией о «чистой» крови, но разъеденная изнутри противоречиями. Их семейный девиз — «Toujours Pur», воспринимался многими слишком серьезно и слишком текстуально.       Только принадлежность к древнему роду позволяла иметь Беатрис определённый «кредит доверия». Сигнус не поддерживал её местонахождение здесь, но терпел, наблюдал и анализировал её поведение, манеры и интеллект. Его слово — закон для домочадцев, но он не кричит — режет молчанием и тихой критикой. Друэлла же одержима открытой неприязнью. Если бы не Нарцисса, не прояви та столько энтузиазма пригласить её на Пасху, она была бы категорически против. Показная приветливость гнила после ядовитых замечаний про её кровь, внешность.       Изначально она ожидала и морально готовилась к тому, что на праздник съедутся все представители рода Блэк. Но даже Сириус и Регулус, которые приходились троице сестёр близкими двоюродными братьями, не приехали. Андромеда объяснила, что, не смотря на родственную связь, их семьи часто ругались, а от того и стали разрозненными.       Беатрис чувствовала это и без слов: за выверенным блеском серебряных подносов, в лоске речей и улыбок — скрытая трещина.       На третьи сутки, ровно в полдень за ней явился Адам. Он осмотрел её внимательно. Убедился, что дочь в целости и сохранности, и отказавшись от чаепития, забрал домой.       Уже на пороге, перед тем как они растворились в вихре трансгрессии, Беатрис оглянулась. Попрощаться с ней вышли только Нарцисса, Меда и Сигнус, передавший Лайтвуду-старшему его наследницу. Солнечный свет отражался от окон имения, и в нём, на мгновение, всё казалось цельным. Но только на мгновение.

***

      За стеклом мелькали весенние поля, отражались и отливали искрами от небесного светила пятна воды — то ли лужи, то ли озёра. Поезд размеренно покачивался, а глухой ритмичный стук колёс задавал монотонный фон беседы.       — Сам?! И без магии? — воскликнул зачарованно Крис, обращаясь к Лайтвуд и крутя в руках чудо-вещь, именуемую термосом.       — Именно, — сдержанно кивнула Беатрис. — Принцип отражения тепловых потоков, два слоя, между ними — вакуум. Изолирует. Простая, но удобная магловская инженерия.       Белла смерила её скептическим взглядом, закинув ногу на ногу.       — Чудненько. Осталось ещё начать вручную стирать тряпки и варить мыло на костре.       — Не мешало бы, — сказала Андромеда, не отрываясь от книги. — Некоторые, глядишь, узнали бы, как устроен мир.       — Бесси, — заговорила к разноглазой Нарцисса, сидящая слева от неё, — а что ты завариваешь в нём? Пахнет приятно.       — Чай, — слегка улыбнулась девушка и раскрыла сразу рецепт: — Смесь мяты, шиповника, лимонника. Немного сушенного яблока.       Она терпеть не могла тыкву и всё тут. Но к её сожалению в Хогвартсе был какой-то культ, посвященный этой бахче, и её пихали чуть ли не в каждое блюдо. Удивительно, что овсянка имела свои обыкновенные овсяночные свойства.       Наследница древнего рода уговорила отца по возвращению домой сделать ей из кружки термос. Она могла бы и сама трансфигурировать его из чего-угодно, но технически у неё это выходило плохо — магическое подобие магловского изобретения получалось с изъяном.       Позже, вопреки бурчанию Адама, что она устроила ботанический сад из кухни, Беатрис нанесла туда стопку горшков, преобразованных из, не выброшенного при первой зачистке, старья с чердака. Взрастила в них купленный в Хогсмиде лимонник, а также мяту и шиповник, добытые по блату на занятиях в гербологическом кружке. Потом развесила сушится веточки растений, перевязанные тоненькой веревкой, отдельно подготавливая и измельчая плоды. Кое-где не обошлось без магии. В композиции с этими ингредиентами при заварке, коуквортовский чай перестал быть почти безвкусной коричневатой водицей.       — А не взрывается? — пробурчала Белла, наблюдая за оживившимся вороном и косясь на термос, как на подозрительный артефакт.       — Только, если кто-то решит меня разозлить, — почти добродушно заметила Беатрис.       Купе наполнилось легким смехом — даже Меда мельком улыбнулась, закрывая страницу. Морган отпил из крышечки осторожно, будто зелье из фиала.       — Вкусно. Не как…тыква, — немного скривился Крис, вспоминая школьный сок.       — Святотатство, — возмутилась Белла. — Да вас, магловских прихвостней, в древности на кострах жгли.       — Инквизиция нынче не в моде, — равнодушно отозвалась Беатрис. — Но вкус — дело выбора. А я просто делаю свой.       За окном снова потянулись зелёные холмы, и где-то далеко, прогудел паровик. До школы оставалось не так много, а ей дико хотелось увидеться с Севом, не смотря на их размолвку. Она смяла в кулаке клочок пергамента, припрятанный в кармане юбки — всё самое странное и интересное ещё только начиналось.

***

      В подземельном коридоре, слабо освещенном факелами, Беатрис почти догоняет фигуру в черном — Северуса.       Целый день она за ним бегала, а он от неё. Им так и не удалось поговорить ни в Зале, ни на уроках, ни в Гостиной. Сейчас она была до чертиков зла и пылко выкрикнула, позвав его по фамилии:       — Снейп!       Парень в непонятках застыл. Её звонкий голос рассыпался по кирпичным стенам. Ещё никогда прежде она не окликала его столь формальным образом. Её мягкое «Сев» стало привычным, а ежистое нарицательное «Снейп» сейчас отдало чем-то колким и чужим. Он обернулся, но не сразу, видя её разгневанные до пущего разные глаза, взъерошенные волосы, которые она опять не заплела. Она часто выдыхала через нос, пытаясь перевести дух.       — Что?       — Ты у меня спрашиваешь «что»? — вскинулась слизеринка, жестикулируя руками. — Ведешь себя так, будто у тебя мозгошмыги в голове!       — Мозго…кто? — заморгал недоуменно в полумраке Снейп.       — Неважно! — махнула рукой Беатрис. — Ты не слышишь сути. Навлекаешь на себя только неприятности. Ищешь врага, где его может и не быть. Нападок от мародёров не хватает? Они же потому и достают тебя чаще, что ты Люпина пасёшь.       Она метала в него, как ей казалось, аргументированные суждения, словно пулемёт. И чем-то таки задела брюнета.       — Я хочу знать правду, — тихо ответил он. — И…не только для себя.       Он отвернулся, кутаясь полами мантии. В Беатрис стала закипать непонятно откуда взявшаяся ревность. Хотя, вполне обоснованная — за Лили так он как банный лист увязался. А ведь она — Беатрис, тоже его подруга.       — Для Лили? — она подошла ближе и вперилась в него взглядом.       — Для вас обоих, — отвечает Снейп, быстро, будто защищаясь.       Слова повисли в воздухе, как вдруг Пивз плавно выплывает из стены между ними, прерывая их диалог. В горизонтальном положении, подперев голову ладонью, как на подушке.       — А, вот я тебя и нашёл, Чудачка! Идём скорее пока стены добрые. Такой шанс — один на миллион!       Северус недоумённо зыркает на полтергейста, потом на Беатрис.       — О чём это он? — шепчет Снейп, но уже без злости.       Пивз зависает вниз головой — в его излюбленной позе, перед лицом слизеринки, насвистывая похоронный марш.       — Кинешь меня — больше не позову, — пригрозил ей тот. — Ни-ког-да! Обидится старый замок, ох и обидится…       Беатрис переводит взгляд с друга на полтергейста. Её раздирает внутри: Северус, она хотела изменить их отношения, наладить их, пока тот не натворил чего себе во вред; Пивз — её шанс перестать быть мишенью для замка.       Снейп молча оценивает ситуацию. Он видит метания Трис, он знает о её проблеме с Хогвартсом, и он тяжело вздыхает.       — Я пойду с ва…       — Нет-нет-нет, — запричитал Пивз, цокая языком и дергая указательным пальцем перед лицом слизеринца. — Третий — лишний.       Она резко подняла на него глаза, стала накручивать платиновый локон, волнующе застыв. Он тоже посмотрел на неё, но взгляд был чуть в сторону, намекал — иди.       — Это важно для тебя, — он криво усмехнулся. — А я…пойду спать, наверное. Только…будь осторожна, — добавил Северус тише, почти шепотом.       Беатрис кивнула. Она слышала, как Пивз тихо хихикает, крутясь над ними и потешаясь. Слизеринка проводила удаляющегося сокурсника, вздохнула и шагнула к полтергейсту. Тот, довольно хлопнув в ладоши, потер их друг о друга и совершил сальто.       — За мной, Чудачка!       Девушка поспешила за ним, стараясь не отставать. Запоздало в мыслях всплыло напутствие-указание от директора о том, чтобы она не лазила вне общежитских комнат после отбоя. Говорят, что лучший способ избавится от искушения — поддаться ему. Пивз был странным союзником, но не для неё. Это был её выбор — пойти на поиски сосредоточия Хогвартса и унять его беспокойные реакции на неё.       Полтергейст, петляя на поворотах, наконец скользнул в стену, исчезая в каменной кладке. Беатрис, едва не влетев в неё, выставила руки перед собой, смягчая столкновение. Пивзовская голова вынырнула к ней наполовину, заухмылялась и хихикнула:       — Ах да, забыл. Ты — живая. Переставь местами вон тот и этот кирпичики.       Беатрис чертыхнулась, но выполнила сказанное. Кирпичи легко и просто поддались, потом кладка задрожала, посыпалось малое количество пыли и образовался проход. Правда, довольно узкий и чуть влажный, благо девушка с её худым телосложением сумела ловко протиснуться. Камень подрагивал там, где ложились её ладони — напоминало нитевидную пульсацию.       Раздался могильный голосок Пивза в кромешной темноте и Лайтвуд зажгла в руке шарик Люмоса:       — Сердце прячется там, где боль и память, где затопленные коридоры говорят на языке снов…       Дальше путь вёл вниз. Туннель пах сыростью и чем дальше шла слизеринка, тем становилось холоднее. Пивз теперь не пел, а серьезно вглядывался вперёд. Но внезапно снова решился нарушить тишину, заглушаемую только её шагами:       — Мы подходим к первой ограничительной черте, будь спокойна и не шуми.       — Всё равно не пойму — зачем ты взялся мне помогать, — проговорила еле слышно третьекурсница.       — Потому что ты забавная, — усмехнулся он. — Ты пугаешь и меня, а я это обожаю. Вот оно как. Я уже и полтергейстов пугаю. Можно двадцать очков Слизерину?       Беатрис ощутила будто прошла через прозрачную простыню. Стены вокруг завибрировали, а девушка зажмурилась. Ничего. Всё затихло. Пивз довольно хмыкнул, и они продолжили путешествие.       — На очереди вторая, — подсказал шутник. — Расслабься. Можешь пока подготовить речь. Но имей ввиду, пустых слов он не принимает — только чувства.       — Знаю. У меня уже всё есть.       — А ещё… если захочешь, чтобы кое-кто стал к тебе добрее — взамен придётся кое-что дать. Я ж не бесплатный благодетель, хе-хе!       — Ты про замок? — сделала вид что не поняла Беатрис.       — Я про себя, — оскалился он. — Но замку, кстати, тоже кое-что можно подарить. Например, часть… себя.       И тут Беатрис стало не по себе. Осмотрительно ступая, она ощутила, как воздух сделался плотнее, будто она передвигалась на стометровой глубине под водой. В ногах была тяжесть, а шарик света потускнел. Камень внизу понемногу теплел.       Впереди показалась стена — тупик, дальше некуда, только обратно.       — Она тонкая, — без дурачеств заявил Пивз. — Говори отсюда. Глубже не пустит. Как закончишь — маякни, — и скрылся.       Беатрис нащупала в кармане листок и развернула. На пробу другой рукой прикоснулась к препятствию и тут же отдёрнула её — камень жёг нещадно, как раскаленная сковорода.       У неё с собой было перо с чернилами, подаренное Люциусом на её тринадцатилетие. Она хотела начать писать рисунок, но недавно оброненные слова Пивза о «части себя» озадачили. Отец рассказывал, что некоторые клятвы давались на крови… Будет ли это похоже на обещание на мизинцах?       Девушка, чуть колеблясь, уколола большой палец острым кончиком пера. Секундная боль и она зашипела сквозь сжатые зубы. Хлынула темно-вишневая кровь и Беатрис второпях принялась малевать маленький скрученный из двух линий простой круг, как венок. Этот знак означал, что она заключает мир с замком, как с равным.       Палец саднил, но между тем температура камня снизилась, и он учащённо запульсировал.       Закончив с начертанием, она обратила ладонь вверх — своеобразный жест, что она пришла без оружия, и в самом центре круга оставила отпечаток пальца, пока ранка ещё не заросла коркой.       Концентрируясь на эмоциях, Беатрис, закрыв глаза, стала беззвучно проговаривать губами придуманный текст Обета Мирности: Я не враг. Я хочу мира. Я принимаю твои законы, а ты — прими меня. Я — живая, ты — живущий.       Сначала ничего не произошло. А потом в девичьей груди что-то кольнуло — будто её магия отозвалась изнутри и вошла в контакт с древней волшебной материей. Этот почти неуловимый отклик, знаменовал, что Хогвартс услышал её зов. Она ждала чем он ей ответит.       Слов или иного шума не было, но пространство стало меньше давить на девушку. Магическая волна, родившаяся из самого сосредоточия, дошла до неё, окатила и стихла. Обет заключен.       — Молодчина, — внезапно качнулся у её плеча Пивз. — А теперь давай выбираться отсюда.       Обратная дорога заняла дольше времени. Слизеринка чувствовала сильное изнеможение, будто она не пару капель крови из себя выдавила, а целый литр. На ватных ногах она взобралась по железным перекладинам и вылезла через знакомый люк в безлюдную слизеринскую Гостиную. Несколько светильников, приветствуя полуночницу, загорелись.       — Ну, и где мои извинения? — вызывающе спросил полтергейст, скрестив руки на груди.       Замерев на лестнице и держась за неё дрожащими руками, голова малость кружилась, она насилу призадумалась. Всё-таки не хорошо оставить его без благодарности. Он как-никак помог ей.       Пивз любит вытворять свои проказы «на глазах у изумлённой публики» и доставлять весьма ощутимые неприятности. Почему бы ей не попробовать перенаправить его удивительные способности в полезное русло? Пускай о ней и разойдется больше слухов — маловероятно, что шалун станет держать язык за зубами, но Поттер безнаказанным не останется. Пусть повеселится над ним как хочет.       — У меня есть кое-что получше — просьба, — видя, нахмуренное лицо Пивза, она заговорщицки добавила: — Тебе будет это по духу.

***

      Кабинет Трансфигурации. Шла контрольная работа. Гриффиндор и Слизерин — вместе. Абсолютная тишина, нарушаемая поскрипыванием перьев, шелестом пергаментов и вздохами студентов, которые не выучили формулы. Профессор Макгонагалл строго восседала за учительским столом, следя за тем, чтобы никто не списывал. Беатрис, ответившая уже на пятнадцать вопросов из тридцати, использовала шариковую ручку. Благо профессор не выдала им на этот раз зачарованные перья против жульничества.       Посмотрев исподтишка влево она увидела, как Сириус Блэк яростно всклокочил свои смоляные патлы, закусив перо. Поттер позади него тоже не выглядел всезнающим и топорно сверлил перечень вопросов. Люпин и Петтигрю как-то справлялись. Лили, как настоящая отличница, опередившая многих, перепроверяла написанное.       Тогда Беатрис глянула направо — бедный Морган, равнодушный Снейп, сосредоточенные сестры Блэк и подмигивающий ей Малфой.       — У вас осталось пол часа, — огласила для большинства траурную весть Макгонагалл.       Ученики застрочили усерднее. И тут — хлопок. Яркая вспышка над шевелюрой Поттера. Откуда не возьмись появляется полтергейст с полным бочонком желтой краски — густая, вонючая и не смывается магией. Больше десятка таких он вылил на завхоза, которому пришлось менять из раза в раз мантии.       Пивз с гаденькой ухмылкой выливает всё содержимое на Джеймса, следом вытряхивает из штанов конфетти, которое разлетелось на пол аудитории.       — Ой, простите, сэр Поттер! Похоже, вы стали жертвой модного приговора! — с напускным сожалением сказал Пивз и заливисто захохотал, держась за живот и дрыгая ножками.       Смех прокатывается по классу. Даже слизеринцы, обычно хмурые, тихо смеются. Поттер в бешенстве вытирает лицо, но безуспешно. Гриффиндорец рычит взлетевшему к потолку проказнику проклятья, отплевываясь от химозного привкуса попавшей в рот краски.       — Пивз! — закричала резко Макгонагалл, поправляя разгневанно очки. — Вон из класса! Немедленно! Поттер, идемте со мной. Остальные — продолжайте писать, в конце — работы мне на стол. Мистер Блэк, не дай Мерлин я увижу одинаковый текст у вас и у кого-нибудь другого.       — Но, мэм!.. — опешил сидя Сириус.       Снейп со злорадной почти невидимой ухмылкой провожал глазами взбешенного желтого Поттера, потом обернулся, чтобы посмотреть на Трис. Подруга, сидящая неподалёку тоже смотрела на него краем глаза. Он понял, что это всё не случайно, когда её губы дернулись в полуулыбке. Но он ничего не сказал. Ни слова. Но карий взгляд теплеет.

***

      Прошла неделя. Поттер так и не узнал, кто стоял за розыгрышем. Но Сириус Блэк — лучший друг и товарищ Джеймса желал справедливости и отмщения. Денно и нощно он думал, как вычислить виновника. Он заметил, что Пивз вёл себя слишком целенаправленно, и, как настоящий мародёр, устроил ловушку — прижал полтергейста в пустом классе и запер дверь заклинанием.       — Так-так, мелкий дух, — зло ухмыляясь парень нацелил волшебную палочку на него. — Ты не делаешь ничего просто так. Кто заказал номер с краской? Не тяни.       Пивз крутанулся в полете пару раз и выдал ехидно:       — А если скажу — конфету дашь? Или…шпаргалку по зельям?       — Скажешь — получишь, — скалился гриффиндорец. — Не скажешь — пеняй на себя.       Полтергейст на мгновение замер. Он не любит, когда ему угрожают. Особенно малолетние школьники. Пивз внезапно растягивается в ужасающей гримасе, подлетает к брюнету и хватает того за нос. Сириус ошеломленно прикладывает ладони к лицу, цепляясь за парту и падая задницей на пол. Дух взорвался неистовым хохотом:       — Бууу-га-га! Это был — Филч! Он мечтал облить Поттера краской за грязь на коврах!       Он стремительно бросается наутёк в стену, как струя дыма, и растворяется. Сириус наспех поднимается, отряхиваясь, и хаотично мыслит. А потом коварно усмехается, прокручивая в пальцах древко:       — Пивз говорил что-то о зельях. А кто у нас связан с зельями и дружит с привидениями?       Блэк хлопает дверью, отправившись на поиски Лайтвуд.       Ему пришлось оббежать приличную территорию замка, пока он не нашёл её. Такую ни с кем не спутаешь — длинные белые волосы, бледноватый оттенок кожи, в общем худосочная девчонка с причудами, которая и сама-то на призрака похожа.       Она сидела на каменной скамейке во дворе, отстраненно листая книгу. Спокойно, тихо, в стороне ото всех. Из возможных защитничков рядом — никого.       Сириус нацепил ленивую ухмылку и подошёл к слизеринке, пряча палочку за спиной.       — Ну вот, кто-то решил, что может читать в одиночестве на гриффиндорской территории. Это же почти нарушение.       — Прямо сейчас ты нарушаешь моё личное пространство, — не поднимая глаз от строк, но внутренне подобравшись, ответила девушка. — Займись чем-нибудь полезным для общества, но для начала — сгинь.       Гриффиндорец ожесточенно навис над слизеринкой.       — Скажи, а ты тоже варишь зелья из жаб, как твой дружок? Или просто подслушиваешь всё, как он?       Она не отвечает. Непоколебимая снаружи, но уже распаленная внутри. Её пальцы сжимают обложку книги чуть крепче. Но тут сбоку раздается резко и отчетливо:       — Тебе скучно настолько, что ты решил вымещать безделье на тех, кто просто тебя игнорирует? — ледяным тоном сказал Снейп.       Сириус на мгновение прикусывает язык и делает шаг назад, открывая взору слизеринки её друга.       — А, — протянул Блэк, — герой прибыл. Не беспокойся, Нюнчик, мы просто по-дружески общались.       — Отойди от неё, — ровно произносит Снейп.       Он не достаёт свою палочку. Не угрожает. Но вокруг чувствуется неосязаемое напряжение. Его агатовые зрачки сверкают, в них — сдерживаемая ярость.       Плюх!       Как обухом по темени в гриффиндорца ударилась со всего размаха водяная бомбочка. Мокрыми сосульками волосы Блэка повисли по его недоуменному лицу. Потом прилетела ещё одна в затылок. В лоб. И в живот. Ещё и ещё. Парень пытался уйти от атак неизвестного, беспорядочно двигаясь рывками по траве. В какой-то момент поскользнулся, думал — всё, но нет. На него градом повалили новые снаряды.       Снейп подскочил к Лайтвуд, заслоняя её своей мантией от брызг лопающихся шариков. Беатрис же хихикала в ладошку, наблюдая как Блэк ползком, прикрывая голову руками, отступает прочь.       Беатрис поворачивается и неожиданно видит жонглирующего шарами полтергейста. Она благодарно кивает ему, но тот кривляется и улетает. Снейп тоже заметил Пивза, а потом обнаружил, что подруга на него молча смотрит. Он отходит чуть в сторону, смущаясь, а потом садиться рядом.       — Не позволяй ему подходить близко. У него слишком много времени и слишком мало мозгов. А ещё эти…       — Мозгошмыги, — подсказала Беатрис, ласково улыбаясь закивавшему Снейпу. — Спасибо, Сев.       Парень бурчит что-то в ответ, и они вместе идут на обед.

***

      В душном классе зельеварения третьекурсники варили последнее итоговое зелье. Гораций Слагхорн к концу семестра был скуп на оценки, поэтому приходилось хорошенько потрудиться и поспать пару ночей с учебниками, чтобы заработать «Выше ожидаемого».       Беатрис была в паре с Нарциссой, последней сильно требовалась её помощь, так как в Зельях младшая Блэк разбиралась лишь поверхностно. Лайтвуд дала задание блондинке только резать и толочь, а сама добавляла ингредиенты и мешала варево. Нависая над котлом долгий час, её волосы, выбившиеся из пучка, пожирнели, а на лбу выступила испарина.       Когда они все по очереди подходили сдавать свои образцы, Снейп нарочно задержался около неё и сунул ей записку.       Выйдя из аудитории Беатрис прочла послание:       «В следующее полнолуние. В гостиной.»

***

      — Я думал, ты не придешь, — раздался тихий голос Снейпа, спускающегося со стороны мужского общежития.       Беатрис, задремавшая около камина, как ужаленная распахнула глаза и проморгалась — сказывался сбитый режим дня из-за сессии.       — Передумала, — соврала та, потирая лицо ладонями, чтобы проснуться. — Мне будет спокойнее, если мы влипнем во что-нибудь вдвоём, раз уж ты такой упрямый.       Снейп усмехнулся и повёл её на выход. Использовать пожарный люк слизеринец отказался, а на резонное замечание Беатрис про портреты, тот заявил, что имеет средство получше. Лайтвуд, конечно, немного повозмущалась, узнав, что Снейп, после того как она ушла с Пивзом, поплелся в библиотеку. Каким образом ему удалось пройти в Запретную секцию тот не поделился, зато показал, как колдовать Дезилюминационные чары — такого с Флитвиком они не проходили.       Тела слизеринцев слились с окружающим миром вместе с одеждой, будто у хамелеонов. Беатрис восхитилась навыкам друга, который тут же приосанился и взял её за руку, поведя за собой.       Вечернее небо, усыпанное звёздами, в облаках таило, как за темной вуалью, полную луну. На улице было уже не так жарко, как днём, ветер приятно обдувал, а в зарослях пиликали сверчки. После того как они миновали ряд теплиц и стали спускаться к месту, где росла Гремучая ива, Лайтвуд не покидало сомнительное чувство чего-то нехорошего, что неизбежно должно было приключиться. Но успокаивая себя тем, что на шее у неё висит оберег-кулон, а рядом верный друг, который не бросит в беде, она отгоняла эти мысли.       — Блэк сказал, что под ивой есть проход, — тихо зашептал Снейп. Опять Блэк…Что-то тут не чисто…       Парень хотел было рассказать, как усмирить дерево, но Беатрис действовала шустрее — просто подошла, погладила кору, и ива обмякла. Настала очередь Снейпа восхищаться умениями подруги. Вперёд себя не пустил, полез в лаз первым.       Долгий туннель, тишина, и только палочка Северуса подсвечивает путь заклинанием. Слизеринка, ползя на четвереньках за товарищем, испытала другое чувство — дежавю. Дальше проход расширялся и можно было встать в полный рост.       Где-то в глубине послышалось низкое тяжелое дыхание, а затем скрежет чего-то острого по дереву.       — Может ещё не поздно вернуться? — шепчет Беатрис.       — Не после того, как мы оказались так близко, — сказав это, Снейп с шальным блеском в глазах рванул за двери с палочкой наизготовку.       Дальше всё происходило очень быстро и невообразимо. Она только успела услышать сзади оклик от непонятно откуда взявшегося Поттера, но было уже поздно. Раздался дикий грохот, вой вперемешку с вербальными заклятьями и кажется что-то треснуло.       Беатрис и Джеймс около неё замерли как вкопанные мандрагоры. Из темноты вышло нечто, что слизеринка могла видеть только на картинках в учебнике — высокое, согнутое и серое. Это не было похоже ни на обычного волка, ни на волка-патронуса, которого показывал ей отец. Это был оборотень. Его налившиеся кровью глаза светились янтарём.       Почуяв учеников тот взвыл, из его приоткрытой пасти начала капать слюна, обнажая ряд клиновидных клыков.       — Сохатый, ну где ты там? Скоро тут будет Макгонагалл с Хвостом.       Оборотень бросился на них.       — Тебя тут только не хватало! — крикнула Беатрис и успела отшвырнуть Сириуса и Джеймса двойным Депульсо.       Лапа обращенного Люпина прошлась по пустому месту, не зацепив товарищей. Его исказившаяся оскалом морда обернулась на девушку и клацнула зубами. Но не попала, он только немного задел её когтями — по плечу потекли четыре кровавые дорожки. Слизеринка зашипела от боли, прикрывая рану ладонью, которая быстро окрасилась в красный.       То ли от страха, то ли от прилива адреналина, девушка выпустила из руки фокусированную сферу магии черного цвета. И прямо в цель. Пока оборотень был ненадолго обезврежен, она крикнула парням, стоя вполоборота:       — Вытащите Северуса! А я задержу Люпина насколько смогу!       — Ты совсем без тормозов?! — заорал в ответ Блэк, пригнувшись. — Его сюда никто не звал! Пускай сам выбирается, не будет совать свой длинный нос в чужие дела!       Беатрис тут же не на шутку разозлилась. Пока Поттер прошмыгнул к дверям, она атаковала Блэка. Тот увернулся и стал осыпать её ругательствами. За бранью она пропустила, когда оборотень поднялся и снова занёс над ней лапу. Разглядела только в темноте выпученные глазёнки гриффиндорца и ощутила, как вокруг неё образовался полупрозрачный барьер. Из кулона на шее лился яркий свет, окутывающий тело девушки своеобразной завесой, будто кокон.       Лайтвуд развернулась и не сдерживаясь контратаковала. Люпин отлетел в стену. Его тушка валялась неподвижно, усеянная тучей пыли и обломками.       В воспоминаниях Беатрис пронеслось событие прошлогодней давности с таким же обмершим телом Миртл. Внезапно её грубо струсили за плечи, приводя в чувства. Поттер сумел вытянуть бессознательного Снейпа и, растормошив её, стал протаскивать его к выходу из оборотнического убежища. Сириус подсвечивал ему дорогу, не желая касаться слизеринца. Выбравшись наружу гриффиндорец уложил Северуса на траву, а Беатрис достала и откупорила пузырек с зельем, и стала обрабатывать видимые повреждения. Ты верил, что оно мне не пригодится…       На всех парах к ним уже спешила декан Гриффиндора, за ней семенил Хвост, то есть Питер, и мадам Помфри, колдующая на ходу волшебные носилки.              Их всех отконвоировали в лазарет.       Пока медсестра занималась увечьями у студентов, Макгонагалл вызвала директора. Северус тем временем уже пришёл в себя, и был отчитан в первую очередь. Следом досталось Блэку с Поттером за то, что подвергли риску жизни сокурсников. Беатрис досталась лишь часть нотаций, взрослые переживали за её пошатнувшуюся психику после смерти Уоррен. А она мучилась от тревоги за друга. Оборотень его сильно потрепал. Им обоим повезло, что не покусал, иначе бы выли на луну втроём.       Она не могла судить Люпина за его волосатую проблему. Ещё неизвестно, кто из них двоих больший монстр. Он, будучи оборотнем, или она, являясь ходячей пороховой бочкой, готовой взорваться при малейшем взаимодействии.       Но то, что Северус, едва не отправился на тот свет, заставляло Беатрис испытывать смешанные чувства: она до дрожи в сердце испугалась за друга, и одновременно злилась на Ремуса, который его изувечил. С другой стороны, Снейп сам полез в пчелиное гнездо, с явной целью вывернуть содержимое наизнанку во всеувиденье. И как он только хотел доказать это? Выманить оборотня из берлоги Отталкивающими чарами?       А ещё, между всем прочим, почему ликантроп, представляющий опасность в полнолуние, учится и расхаживает по окрестностям школы, поощряемый директором? Хотя, тут она слукавила: как бы её саму в клетку не засадили, прознав о чрезмерном магическом естестве. Но должны же быть тогда какие-то специальные условия для таких как он в конце-то концов, чтобы обезопасить других студентов. Она-то в отличие от гриффиндорца могла мало-мальски контролировать свои выбросы, а вот он против восходящей полной луны и своей природы ничего противопоставить не в силах.       Лайтвуд молча выслушала Дамблдора, пообещав с Северусом, что сохранит тайну Люпина. И когда декан со своими подопечными и директором вышли из Больничного крыла, после всего пережитого она разревелась.       Мадам Помфри, закончив накладывать повязки на слизеринца, мгновенно сунула ей успокоительного. Залпом глотнув зелье, она поморщилась от привкуса валерьяны. Через минуту другую снадобье подействовало и Беатрис присела на краешек койки, где лежал Северус.       Тот, не имея возможности нормально пошевелится, попросил Беатрис подать ему его палочку. Подруга беспрекословно вверила черное древко владельцу. Лайтвуд чем дольше смотрела на него всё больше подмечала немое самобичевание брюнета.       Он не смог вынести её взгляда, полного сочувствия, и начал вслух костерить себя. Признавал, что поначалу испытал шок, не до конца осознавая происходящее. Он помнил её просьбу повернуть назад, морду голодного и разъяренного оборотня, а потом боль и тьма. Когда он очнулся в лазарете и увидел светлые волосы Трис, живой, почти невредимой, на него нахлынуло облегчение. А потом паника — а если бы нет?..       Вина не заставила себя ждать и пронзила хуже стреляющей боли в сломанном предплечье.       — Ты едва не погибла, — его уста дрогнули, и он сжал простынь уцелевшей рукой. — И всё из-за моей…слепоты.       У неё опущены плечи, и она обняла себя руками. Услышав его слова, она отвечает не сразу. Ждёт пока медсестра скроется за кабинетной дверью. Всё ещё молчит. Дышит. Смотрит на свои ступни. И только потом тихо говорит:       — Слепота — не в глазах. Она внутри. В том, что мы хотим видеть. Я предполагала, что это может случится, но пошла. Потому что…уж лучше боль, чем пустота. Я не могла позволить ей поглотить тебя.       Снова затишье. Ветерок колышет занавеску у окна, и кажется, замок тоже замер. Она поднимает глаза, кладёт невесомо ладонь ему на плечо и пытается улыбнуться, получается, но с оттенком усталости. Снейп тоже еле заметно приподнял уголки рта и сразу опустил, когда вернулась мадам Помфри.       — До дна, молодой человек, — медсестра всучила слизеринцу стакан.       — Это Восстанавливающее? — из внезапно проснувшегося любопытства поинтересовалась Беатрис, ютясь уже на соседней кровати.       Она наблюдала как Снейп, отпив, поморщился и отрицательно замотал головой — уже примерно определил вид жидкости.       — Нет, мисс, это Костерост, — пояснила Помфри, собирая на поднос остатки перевязочного материала. — В малых дозах его используют, чтобы срастить кости. У вашего друга легкий перелом лучевой кости и вывих лучезапястного сустава.       И это был ещё не весь диагноз. Когда Снейп отключился после данного медсестрой второго зелья — на сей раз, Сна без сновидений, та огласила всю клиническую картину: небольшое сотрясение, многочисленные ссадины и гематомы, а также вышеназванные перелом с вывихом.       Теперь ей стало жаль Люпина ещё меньше. Вскоре Лайтвуд была мягко, но мотивировано спроважена хозяйкой лазарета — Снейпу требовался покой. Слизеринка, благодаря семейной реликвии, отделалась незначительной царапиной на плече, которую Помфри намазала заживляющей мазью и наложила простенькую повязку. Так что смысла ей оставаться здесь не было, по мнению медсестры, а вот разноглазая на этот счёт думала по-иному — хотела присмотреть за Севом, желая хоть как-то облегчить его страдания.       Но всё-таки по четкому настоянию женщины, Лайтвуд отправилась в родные холодные подземелья, где уснула около камина, свернувшись калачиком на диване в Гостиной, не сумев дойти до спальни.