Иная

      В классе на третьем этаже для изучения Древних рун, раздавался усердный скрип перьев. Студенты внимательно наблюдали за разворачивающейся картиной, даже те, кто в последний момент пытались списать домашнее задание на лето у соседа. Беатрис стояла возле учительского стола, смиренно сцепив впереди ладони в замок и выпрямив спину. Она спокойно смотрела на профессора Твелветриса, а тот постоянно сдвигал очки и вновь всматривался в её свиток. Иногда он отрывался от чернильных строк, чтобы бросить на неё взгляд — не на лицо, а куда-то мимо, словно надеясь, что расшифровка лайтвудского перевода вот-вот осенит его. Свиток был исписан во втором задании сложной вязью, которой её обучил отец. Не классической, как в учебнике, но вполне корректной. Слизеринка вежливо, но настойчиво доказывала: ошибки быть не может.       — А вот тут — закон Переплетения, — уточнила она, указывая пальцем.       — Вижу, мисс, но…такой способ весьма…       Твелветрис замялся. Немного поколебавшись, мужчина смотрит на часы, а потом вздыхает. Он черкает в колонку напротив её имени «Превосходно», и Беатрис не скрывая довольной улыбки, возвращается к парте, за которой она сидела вместе с Люциусом, собрать вещи в рюкзак.       Урок подошёл к концу. Малфой галантно пропустил её вперёд на выход из аудитории. На его груди показательно блестел небольшой значок — в этом году блондин удостоился чести стать старостой их факультета. Многие шептались, что он не достойный и значок для него выпросил у директора богатенький папаша, но Беатрис считала это коллективной завистью. Пока что слизеринец отлично справлялся со своей должностью, по крайней мере авторитетно командовал первокурсниками и даже пресёк одну назревающую потасовку в Гостиной.       Поймав её взгляд, он не преминул случаем приосанится, поправляя воротник мантии.       На полпути в коридоре их перехватил Морган, сияющий как начищенный галлеон после Магловеденья.       — Пойдёшь на партию-другую в плюй-камни перед ЗоТИ? — приветливо обратился к ней Крис.       — Детские забавы, — фыркнул Люциус. — Квиддич — более престижный вид спорта.       — Детские забавы поднимают настроение, — парировал Кристофер, уже увлекая Беатрис за локоть. — А ты, Люциус, завидуешь, что у тебя нет чувства юмора.       Мальчишки с минуту препираются, пока Беатрис, усмехнувшись, не соглашается на игру. Морган ликует и под нахмуренный малфоевский вид уводит слизеринку к Виадуку. Там почти никого, есть где разложится. А ещё приятно тихо журчит вода внизу и легкий ветерок колышет подол её мантии. Морган объясняет ей правила. Какое-то время они играют, но выигрывает постоянно Крис. Но Беатрис не отчаивается, ещё мнит отыграться хотя бы разочек с пятью оставшимися в ладони камнями. Внезапно она заводит разговор о новом профессоре по Защите:       — Тебе не кажется он странным?       Она уклонилась от взорвавшегося вонючей жижей камня из-за проигранного очка, и вновь проследила ход игры.       — Препод как препод, — пожал плечами Крис и выбил очередной камень. — Хотя, эссе меньше задаёт, чем Вилкост. А что?       — Не знаю. Не нравится он мне, — она смотрит как друг забирает её камень и у неё остается теперь четыре. — Впрочем, может это только кажется.       — Что конкретно тебе «кажется»?       — Как-то он смотрит… и улыбается.       — Он просто молодой, — отмахнулся Крис. — Вот и пытается вести себя «по-молодёжному», вливаясь в коллектив. Не всем же быть как Биннс. К тому же, мантии почти не носит — стиль, видимо.       — Сделаю вид, что не слышу нотку зависти в твоём голосе, — с усмешкой проговорила Беатрис, прокручивая камешки в ладони. — Ты же сам надел тогда джинсы на урок Макгонагалл, не так ли?       — Это между прочим сейчас модно у маглов! Знаешь каких трудов мне стоило их достать! Почти контрабанда!       Беатрис рассмеялась и швырнула камень. И, конечно, снова проиграла — со счётом 29-1 победил Крис. Ей стоит потренироваться в меткости. Ну, или надо было родится Морганом, чтобы уделывать всех подчистую в любые игры. Собрав все камни обратно, они, прихватив сумки с учебниками, поспешили на ЗоТИ.       На одном из пролётов, переходящих в коридор к классу, Лайтвуд замедлила шаг. Из приоткрытой двери доносились голоса — Рэдмонт и кто-то из старшекурсниц. Тон его был ласковый обволакивающий, но Морган не заметил ничего подозрительного, сопровождая её внутрь аудитории и болтая о стратегии игры.       Войдя, они обнаружили очевидную перестановку и сокурсников с гриффиндорцами, подпирающих стенку у входа. Беатрис осмотрелась и задрала голову вверх. Сводчатый потолок класса уходил ввысь, словно чрево гигантского зверя, проглотившего дневной свет и наполнившего помещение затенённым золотистым сиянием из высоких окон. Лучи солнца пробивались сквозь готические оконные рамы, ложась на сгруппированные парты, отставленные по краям.       Раньше под потолком в канделябровом мраке висели кости огромного дракона, застывшего на века в последнем полёте. Беатрис всегда казалось, что вот-вот и скелет оживёт, скрежеща в суставных креплениях, и существо сорвётся с цепи. Но сейчас его небыло, наверняка убрали, чтобы не мешался. Но для чего?       Позади хлопнула дверь и в зал вошёл учитель. Платиноволосая внутренне подобралась, пока Рэдмонт направлялся мимо полок, набитых различными фолиантами, и чучел магических созданий. Он остановился у дальней стены, где строгая кафедра, как трибунал, с узкими ступенями, что поднимались на балкон. Оттуда чаще всего и появлялся преподаватель, задерживаясь, наблюдая за учениками свысока.       Мужчина развернулся на пятках в плавной манере, отчего сразу посыпались в толпе приглушенные восторженные ахи, и палочкой передвинул один из шкафов в центр.       Беатрис, слегка пригнувшись, использовала других студентов как массовку, чтобы отгородиться от зорких глаз учителя. Но он всё равно нашёл её, сверяя по журналу присутствующих, и от его взгляда ей захотелось тут же покинуть это место. Его улыбка слишком широкая, вселяющая ложное чувство добродушия, речь слишком выверенная, а глаза — чересчур холодные. Что-то в нём пробуждало в ней тревогу, как запах палёной пыли перед возгоранием. Она не заметила, как неосознанно прижалась плечом к плечу Северуса, стоящего подле, и чуть не взяла его за руку. Слизеринка вовремя себя отдернула, немного отодвигаясь. Снейп вздрогнул и наклонился чтобы о чём-то спросить, но профессор начал урок:       — Сегодня мы встретимся со своими страхами, — пафосно сообщил мужчина, указывая на старый шкаф. — Внутри сидит боггарт. Встаньте в очередь. Один за другим.       Лайтвуд настороженно изучала предмет мебели, пока сокурсники перетасовывались, толкались и выстраивались в кривую линию, хвост которой очерчивал пол стены, так как не все поместились в ряд. На полу вокруг шкафа она разглядела какие-то руны и попыталась их прочесть, пока Рэдмонт кратко повествовал о боггарте и заклинании, которое его нейтрализует.       Этого ещё не хватало. Мало ей было мертвой Миртл и Люпина в образе оборотня. Она вздохнула. Теперь ей ещё предстоит показать перед всеми то, чего она страшится. Беатрис задумалась. А чего я боюсь? Двойника? Пауков, как Морган? Или же смерти?       Из размышлений её резко вырвал крик Паркинсона, который возомнивши себя смельчаком, влез самый первый в очередь. Несколько студентов вжались в стенку, а Беатрис лишь изумленно округлила глаза, когда из шкафа вылезла огромная летучая мышь. Их она не боялась. Иногда ночные хищницы могли залетать на чердак в её доме, если забыть закрыть окно. Этих созданий Беатрис считала даже немного милыми, но не могла не воспользоваться моментом и не представить, как эта громадина хватает Блэка с Поттером, находящих в страхах других потеху, и уносит далеко-далеко. Мышь щелкает на них зубатой пастью, а те пищат, как трусливые крысы.       Тем временем, Паркинсон наконец смог расправится со своим ужастиком, и пока не отойдя от потрясения, притаился в уголке с товарищами-слизеринцами. Забини снисходительно взирал на однокурсника, а первопроходец грозил ему кулаком, мол, погоди настанет и твой черёд. Гриффиндорцы решили оправдать присвоенную их факультету львиную отвагу и двинулись вперёд.       Время шло, страхи сменялись, а профессор ЗоТИ руководил парадом. Пока Беатрис ждала своей очереди, обводила взглядом остальных. Интересно, что их страшит?       Мэри Макдональд не сумев преодолеть фобию, забежала в противоположный угол от скорпиона, размером с крупную лошадь. А вот Азалия ловко применила контр-заклинание, преобразовывая шипящую кобру в цветастого воздушного змея. Учитель остался ею доволен и даже похлопал по плечу, якобы по-дружески. Но Беатрис показалось, что ладонь мага задержалась больше положенного на раскрасневшейся от похвалы девушке. Беатрис отвела взгляд.       Затем вышла Лили.       Она вышагнула вперёд с приподнятым подбородком, но пальцы, держащие магическое древко, дрожали. Из шкафа, будто через материю реальности, проступил коуквортовский дом. Словно вырезка из памяти — магловская спальня, вытертая тетрадь, скучные желтые занавески. Волшебная палочка на столе близ окошка исчезает, вместо неё — обыкновенная линейка.       Эванс побледнела, как лист пергамента. И Беатрис поняла, что маглорожденная боится снова стать девочкой без магических сил, ничем не примечательной пустышкой.       — Риддикулус, — произнесла рыжая, и сцена распалась, линейка обросла перьями феникса, а дом растворился.       Лили отступила к своим подругам. Следующая — Нарцисса. Андромеда прошептала что-то ободряющее сестре и легонько подтолкнула. Младшая Блэк выровнялась и шагнула уверенно. Боггарт на секунду замер, завращался, будто выбирая. А потом появилась свора учеников, улюлюкающих и хохочущих. Кто-то ткнул в неё пальцем: платье на девушке неловко задралось, волосы торчали в разные стороны, а лицо извазюкано в саже.       — Риддикулус, — выпалила Нарцисса и поджала губы.       Толпа замолчала, а после перешла в овации, ведь на девушке теперь красовался изящный бальный наряд. Нарцисса гордо развернулась, кивнула сёстрам и Беатрис, и встала к уже прошедшим через свои фобии. Её напряжение, когда та проходила мимо разноглазой, выдала лишь слегка подрагивающая рука с палочкой.       — Лайтвуд, — раздался громкий голос Рэдмонта.       Она вздрогнула, ведь все таращились на неё — ей теперь держать оборону перед боггартом. Образовалась тишина и у неё пересохло в горле. Магия внутри тоже неприязненно поёжилась — предчувствовала. Сзади слизеринку по спине не сильно похлопал Морган. Она обернулась. Тот глядел напутствующее вместе со Снейпом и Малфоем. Подружки тоже показали, что болеют за неё. Давай, просто сделай это. Раз плюнуть, так ведь?       Вдох и выдох. Её шаги. Один, два, три — и перед ней уже злополучный шкаф. Мгновение ничего не происходило, кто-то из учеников даже вслух ляпнул, что Чудачка ничего не боится. Но вот боггарт стремительно завращался, его контуры размылись в неясном вихре. Внезапно, после хлопка, по классу распространилась тягучая чёрная дымка, переросшая в непроглядную тьму.       Беатрис заозиралась по сторонам — ни зги не видно: ни товарищей, ни остальных студентов, ни учителя. Она попыталась сколдовать:       — Люмос Салем, — прошептала она во тьме.       Слабый свет на кончике древка дрогнул, как огарок на ветру, и угас. Явственный звук — хлюпающее надрывное всхлипывание, на которое она резко поворачивается. Напротив неё нечто: девушка, сгорбившаяся на полу, образом и подобием донельзя похожая на саму Лайтвуд. Та плакала на деревянных половицах, уткнувшись лицом в колени, и обхватив их руками. Беатрис растерялась, не зная, не двойник ли это, материализовавшийся из её подсознания. Хнычущая на полу девушка вызывала желание пожалеть ту, она совсем не соответствовала обскурной личности альтер-эго. До ушей застывшей как вкопанной Беатрис донеслось еле слышное бормотание, приправленное горестными рыданиями:       — …Одна… Совсем одна.       У Беатрис всё внутри перевернулось, магия хлынула по всему телу леденящим потоком, и она почувствовала, как та притекает к макушке вместе с кровью. Да так, что она ощутила, как в висках покалывает тонкими иглами. Уши заложило, в них звенело и раздавался монотонный писк, как перед обмороком. Она вцепилась в палочку обеими руками, чтобы не уронить, на затворках мыслей осознавая, что может колдовать и без неё. Да очнись, ты! Возьми себя в руки, мямля, и колдуй!       Голос двойника показался ей на секунду спасительно родным и помог переключить мозги в состояние «бей или беги». Между двух вариантов, она выбрала первый и отчаянно крикнула, направляя палочку на плаксу:       — Риддикулус!       Не из волшебного орудия, а из неё самой вырвалась внушительная магическая волна и поразила цель. Это была не шутка, не трансформация — взрыв эмоций, чистая сила ядра. Боггарт отлетел к шкафу, как отброшенная тряпичная кукла. Она чувствует, как ладони ещё горят, после выброса волшебства, как медленно возвращается ощущение контроля. Беспросветная чернь рассеялась, и она услышала недовольный говор преподавателя:       — Достаточно. Ещё чуть-чуть и разнесли бы меня на кусочки, — мужчина поджимает губы. — Вы уж постарайтесь в следующий раз обойтись без разрушений, мисс Лайтвуд.       Беатрис вздрогнула и увидела прежнюю аудиторию, будто бы и не было никакого тумана. Замечание от учителя заставило её испытать приступ стыдливости перед публикой и она, спрятав волшебное оружие в кармане юбки, поспешила потеряться в толпе остальных слизеринцев.       — Ты в порядке? — обеспокоенно положила ей руку на плечо Нарцисса, отчего Беатрис снова вздрогнула.       — Да, просто не смогла сосредоточиться.       Её сердце всё ещё стучало как заведённое, хотелось затеряться где-то в замке, уйти прочь от косых взглядов. К ней подошёл Северус, задавая аналогичный вопрос, и получая односложный сбивчивый ответ, подобный тому, которым она открестилась от соседки.       — Может тебе нужно в медпункт? — недоверчиво брюнет просканировал её карими глазами. — Ты бледная.       — Ерунда, — отмахнулась та. — Наверное, анемия. Пообедаю и всё пройдёт.       Брюнет колебался, но решил оставить подругу в покое, она была очень сильно чем-то взбудоражена. После её попытки сражения с темным существом, учитель быстро убрал последствия небольшой разрухи, и Снейп вышел следующим добровольцем, пока неуверенные сокурсники и растерянные гриффиндорцы топтались у стены — никто не хотел выворачивать потаённое. Перед тем, как встретиться лицом к лицу с собственным страхом, Северус выцепил глазами скрючившуюся фигуру беловолосой девушки в шкафу, которая быстро перевоплотилась в неопрятного мужчину средних лет с бутылкой пива в руке.

***

      — Так и знал, что найду тебя здесь.       Он уверенно пересёк двери теплицы, мастерски выискивая глазами затаившуюся в Дрожащей трясучке подругу. Она вздрогнула, сидя на полу, окруженная листвой — его привычка передвигаться крайне тихо застала её врасплох. Северус подошёл вплотную к Беатрис, присаживаясь на корточки.       — Ты как пикси из табакерки, — пробубнила та, сжимая ладонями колени.       Брюнет лишь извиняюще опустил взгляд. У него внутри всё ещё гулко отзывалась сцена, свидетелем которой стал не только он: как боггарт её не просто испугал, а разорвал. После этого он сам с трудом расправился с образом отца-пьяницы, взорвав нужным заклинанием спиртное букетом конфетти, и заставив мужчину поскользнуться в луже, превратив того в клоуна. Он надеялся, что никто не заметит некоего сходства, родства, между ним и воплощением боггарта.       Всё оставшееся занятие он не сводил глаз с Трис, которую позже дружным конвоем отвели умыться в дамскую комнату её соседки. Даже демонстрация страхов Поттера, отец которого тонет, и Блэка, чья матушка ругает его и унижает прилюдно, не принесла ему злорадного чувства возмездия.       — Пришла полить свою тоску? — невпопад обронил Снейп и сразу пожалел, что не подобрал иных слов.       Она невесело улыбнулась и глянула на неработающую лейку на деревянной лавке, между ящиками с аконитом.       — И ты тоже за этим? От такой концентрации растения точно завянут.       Беатрис уставилась на свои руки, все ещё пробивающиеся дрожью.       — Нет, — ответил он и обернулся на поскрипывающую от сквозняка дверь. — Я пришёл, потому что знал, что ты здесь.       Слова поддержки застряли где-то между голосовых связок и изо рта вырвался неразборчивый хрип. Снейп смутился и привстал, пройдя около грядок. Он прислонился к столу и замолчал, засунув руки в карманы мантии. Там он нашёл позабытый в спешке клочок бумаги и стал нервно теребить его, хотя лицо оставалось непроницаемым.       — Что там было? — неуверенно спросил слизеринец. — Вместо боггарта…       — Я.       Повисла тишина. Где-то с потолка капнула вода. Он промолчал, только присел рядом, чуть сбоку, чтобы не смотреть ей прямо в лицо. А брюки… Мерлин с ними, главное — есть палочка и специальные чары для очистки. Грязь теперь не проблема и у него были вещи поважнее на уме.       — Я не хотела ничего взрывать, — снова раздался её меланхоличный шепот. — Просто…не смогла изменить образ. Он не поддавался. И этот туман…       — Иногда, — перебил он её, глядя на стопку горшков, — единственное, что можно сделать — это оттолкнуть. Не изменить. Не посмеяться. Ты не провалилась, Трис. Ты выдержала.       Она фыркнула, скрывая выражение досады за листвой.       — С треском.       — Но стоя. А это, поверь, не у всех получается.       Он хотел было положить руку ей на плечо, почти дотронулся, но замер. В конце концов отмёл эту идею и рассказал ей о том, что она пропустила после ухода. Про ползающего на карачках Джеймса перед утопающим отцом, про одеревенелого Сириуса, который преобразовал картинку с его выжженной ячейкой на семейном древе в полотнище с гербом Гриффиндора.       — У всех получается, — грустно вздохнула Беатрис, — а я какая-то дефектная.       — Не правда, — пылко возразил ей Снейп, разворачиваясь к ней корпусом. — Не у всех. И профессор сказал, что следующее занятие будет посвящено отработке для тех, кто провалился, или не успел.       Она так вымучено посмотрела на него, что у самого в груди заныло. Он поднялся, используя чары, чтобы убрать прилипшие комки земли и пыль с одёжки. Потом подал ей руку, которую она, медля, приняла, и сколдовал на ней тоже самое. Беатрис слабо улыбнулась, осторожно сжимая его ладонь своей, которую Северус, спустя мгновение, некрепко обхватил пальцами в ответ.

***

      — Просто помни, что твоё основное оружие — смех, — приободряла её перед уроком ЗоТИ Андромеда.       Приближаясь к классу, Беатрис снова почувствовала себя разбитой — местечко с боггартом не вызывало ничего положительного и лишь напоминало о её неудаче. До этого дня она всячески готовилась, практикуя медитацию. Белла, когда увидела её сидящей на кровати в позе сомнамбулы, покрутила у виска пальцем, говоря, что у Лайтвуд совсем крыша поехала.       Но медитировать Беатрис не прекратила, только загодя скрывалась за пологом. Так было даже лучше — обстановка камерная... ещё бы кудрявая соседка так громко не голосила.       Отцу разноглазая писать не стала, решила, что уж раз другие студенты смогли, то и она без родительской помощи обойдется.       — Я умру со смеху, если боггарт Люциуса — это он сам, только лысый, — произнёс шутливо Морган, чтобы разбавить напряжение.       — Мы весело отпразднуем твои поминки, — зашипел оскорблённо Малфой.       На этот раз народу было поменьше. Как и говорил Северус: только те, кто не справился с тёмным созданием и те, кто не успел с ним сразится. Беатрис сокрушенно подумала, что лучше быть в числе вторых, чем выставляться неумехой и посмешищем. Из их слизеринской компании не сдали зачёт только она, Кристофер и Люциус. Остальные же пришли просто поддержать.       От гриффиндорской половины присутствовал, помимо других своих сокурсников, Люпин. Словив мимолётный взгляд Ремуса, слизеринка поспешила оборвать зрительный контакт, переключаясь на болтовню Криса. В голове всплыла пламенная речь, которую она выдала тогда перед оборотнем. Стало до кончиков волос неловко, теперь она жалела, что выпалила те фразы не раздумывая. Наверняка, со стороны, особенно после её фиаско с боггартом, она кажется жалкой девчонкой, которую тронь — сразу расплачется. Вон Поттер уже кривляется. Рядом верные подпевалы — Блэк и Петтигрю, видимо, втроём тут из-за четвертого члена их неразлучной мародёрской шайки.       Скоро явился профессор Рэдмонт, велел встать как на предыдущем занятии, а остальных, получивших уже свою оценку, попросил подождать за пределами комнаты. Беатрис смотрела вслед уходящим друзьям и понимала, что она снова один на один со своим страхом.       Лайтвуд намеренно встала в самом конце строя. Постепенно ученики удалялись, кто с «Удовлетворительно», кто с «Превосходно». Учитель был щедр на позитивные оценки, только вот в данном случае отметка не волновала Беатрис. Она бы с облегчением согласилась бы и на «Тролль», лишь бы не стоять с палочкой наизготовку, отчаянно рассчитывая, что заклинание сработает. Люпин, преобразовав полную луну в лопнувший воздушный шар, выходя предпоследним, бросил на неё какой-то выразительно сочувствующий взор.       — Вы на десерт, мисс Лайтвуд, — улыбнулся профессор.       Беатрис передернуло. Из уст Рэдмонта, не смотря на его доброжелательную физиономию, это прозвучало как угроза.

***

      Слизеринка вяло приоткрыв, кажущуюся непомерно тяжелой, дверь, вывалилась на ватных ногах из аудитории. Друзья, занимавшие пост на скамейке, враз оживились. Андромеда пихнула в бок задремавшего Моргана. А Нарцисса подскочила к ней первее всех, вопрошая:       — Ну, что? Сдала?       Беатрис устало выдохнула и обречённо ответила:       — Нет.       — Как нет? — недоуменно переспросил Малфой.       — Вот так, Люциус, — разочарованно скрестила руки на груди девушка. — Профессор сказал, что выделит для меня внеурочное время для следующей сдачи. Хотя, я просила поставить мне уже «Тролль».       — Никаких Троллей! — вклинилась в разговор Меда. — Ты хорошенько подготовишься, наберёшься сил и попробуешь снова.       — Не унывай, Бесси, — тронул её за плечо Крис. — Отработки — дело житейское.       — Уж кто бы говорил, — иронично подметил Снейп.       — Взбодрись, — приобняла её Нарцисса, — после обеда твоя любимая Гербология.       Мягкая россыпь грунта в руке, запах трав и уютная теплица были бы в самый раз, после такой огорчающей второй попытки. Лайтвуд согласно кивнула и отправилась с товарищами восполнять запасы энергии.

***

      Тогда она снова оказалась в темноте. Но не она её пугала, а то, что в ней сокрыто. Девушка-боггарт попеременно то плакала, то лишь глазела в упор и не двигалась. Пошевелится не могла и Беатрис. Ни слова. Ни жеста. Нужное заклинание так и не сорвалось с языка. Благо обошлось без разрушений и у профессора ЗоТИ не было повода счесть с неё факультетские очки. Да и, право, за что? За то, что такая магическая реакция для неё естественна?       Сейчас в слизеринской спальне тоже было темно. Царила полная тишина, если не считать ровного дыхания двух соседок по комнате и сопение третьей, у которой на щеке прилипло пару кудрявых прядей. Беатрис сидела, поджав ноги, на подоконнике, укутавшись в вязаный изумрудный плед, подаренный когда-то на её день рождения миссис Ларсон. Палец на стекле выводил невидимые линии, снова и снова — ту самую руну, которую отец учил начертать «для укрощения мысли». А глаза её, гетерохромные, разные, но от того не менее прекрасные, вглядывались в мрачные озёрные глубины. Она вспоминала образ боггарта. Себя. Почему именно это? Почему именно так?       Пытаясь разобрать всё по полочкам, она тщательно анализировала увиденное. Это был страх остаться одной? Или страх оказаться собой и быть отвергнутой? Страшный фантом не кричал, не умолял, не злился. Только сидел и повторял, как молитву: «одна»…       Лайтвуд вздохнула и потянулась к кулону-оберегу на шее. Проводить пальцами по гравировке дерева стало уже почти привычкой и это действие для неё являлось сродни медитативному. Это приносило толику спокойствия. И она не заметила, как веки потяжелели, и её начало клонить в сон. Из последних сил она добрела до кровати и увалилась на неё, до сих пор будучи в пледе как гусеница в коконе.       За ощущением провала Беатрис ощутила нечто странное. Будто кто-то трясет её за плечи, а сама она… сидит?       Распахнув глаза, Беатрис подпрыгивает на сидении, обнаруживая себя в знакомом классе по Защите от Темных Искусств и то, что она почти лежит на парте, положив голову на сложенные перед собой предплечья. Непреодолимо вздрагивает, когда сверху раздаётся рёв и видит под потолком барахтающегося ожившего дракона-скелета. Ещё немного и удерживающие его путы оборвутся. Где же профессор?       Остальные ученики вокруг начали пропадать, исчезая и оставляя после лишь кучки песка.       — Ты же умная, так сделай что-нибудь, — проговорила Беллатриса, перед тем как исчезнуть заключающей.       Но она не знала, что ей делать. Воздух будто стал слаще, плотнее. Как ненавистная ей лакрица, или приторный крем, передозированный сахаром. Тревожно озираясь по сторонам, Беатрис не успела понять, как перед ней очутился Рэдмонт. Его облик всё так же внушал недоверие и опасность — сверлящий взгляд, казалось пронизывает её нутро насквозь, а широкая ненастоящая улыбка вызывала панику.       — Не желаешь угоститься, — елейно проговорил мужчина, указывая на безе на своём столе, — или ты станешь десертом?       Опять эти скрытые намёки. Беатрис прижала ладонь к губам, давя тошноту.       И тут до неё дошло.       — Вы мне снитесь. Это всего лишь сон!       В мгновение усмешка Рэдмонта стёрлась с его лица. Он просто стоял. И смотрел. А потом потянулся к ней своими длинными ручищами, и она резко дернулась назад, роняя стул. Мужчина-сновидение отбросил остервенело парту в стену, и та раскололась на мелкие щепки. Он навис над ней и Беатрис увидела торчащие изо рта вампирские клыки. Что есть мочи она дала дёру.       Беатрис хаотично бегала по помещению, уклоняясь от упыря и повторяя словно мантру: Это всё сон. Дурной сон.       Внезапно к ней пришла шальная мысль — раз это сон, и он у неё в голове, значит в теории она может его контролировать. Верно, это должно быть в точности как с медитацией.       Она уронила магией на Рэдмонта шкаф и пока тот пытался с шипением выкарабкаться из-под него, Беатрис сосредоточенно представляла. Дверь, лаз, что угодно — любой путь к отступлению станет её спасением из этого кошмара. Слизеринка обернулась и — вот она, выручай-дверца. Она со всех ног рванула к ней и успела сбежать, захлопывая проход прямо перед вампирским носом. Секунда и дверь растворяется, и остается лишь пространство с приглушенным голубоватым свечением.       Ещё один миг понадобился Беатрис, чтобы осознать, что она совершила переход из сна в своё Внутреннее Я.       — Знатно пятками сверкаешь, — донесся до неё голос двойника неподалёку. — Не хватает хвостика и ушей с усами для образа трусливой мыши.       — Моё сознание тебе не телевизор, — возмутилась Беатрис.       Ступая босыми ногами по жухлой траве, она встала напротив Альтер, развалившейся фривольно на лавочке. Та одарила её надменным взглядом, фыркнула и закинула ногу на ногу. Подол чёрной ткани, образующий специфический облегающий сарафан, задрался выше, оголяя большую часть бедра. Беатрис тут же отметила на себе кардинально иное одеяние — небесное платье с рукавами фонариками и вырезом, открывающим плечи, а длинной чуть ниже колена. Их фигуры были дисгармоничны, вытесняя одна другую, словно ангел и демон.       Но Беатрис не верила в единого Бога, во что-то высшее — непременно, но не в него.       — Долго ты тут будешь ещё торчать? — двойник нетерпеливо затопал ногой.       Слизеринка усмехнулась, когда наверху блеснула молния и раскат грома пронёсся по измерению. Таким проявлением гнева её не запугаешь.       — Считаю равноценным трепать тебе нервы.       Ни единый мускул не дрогнул на её лице под новое неистовое громыханье. Беатрис присела на лавку, левее от астрального сгустка. Огонёк в фонарном столбе мелькнул в дробном ритме, словно подтверждая, что количество сущностей превышено в плоскости на один сантиметр квадратный.       — Ты в курсе, что когда находишься здесь, то не отдыхаешь? — заискивающе покосилась на неё двойник. — Дело твоё, — фыркнула та в ответ на молчание Беатрис. — С удовольствием возьму бразды правления, пока ты будешь возвращать потерянные часы сна.       — Я могу поспать и тут, — отрезала разноглазая.       — А, если я тебе не дам? — с вызовом глянула та, которую она про себя называла опухолью — лишней и чужой.       — Притоплю под водопадом.       Угроза, очевидно, подействовала и обскур заткнулся, но занимающее место не покинул. Лайтвуд спрыгнула и побрела по поляне. Трава воображалась неплохим матрасом, но спать на открытой местности было как-то некомфортно. Беатрис силой мысли и фантазии вырастила парочку невысоких деревьев с гамаком, а после призвала белое облако в качестве перьевой подушки.       Беготня и созидание отняли у неё остатки работоспособности. И когда усталость накрыла её, как плед — родной и теплый, она погрузилась в самую гущу. Где небыло снов. Только тишь и она.