Иная

      Лунный свет проникает через окна в почти безлюдный класс Астрономии. Попадая внутрь, он отражается от модельного большого глобуса посреди комнаты и падает на старинный синий ковёр с рисунком шестигранной звезды.       Вдоль одной из стен, где были выстроены высокие дубовые стеллажи, Беатрис с охапкой скрученных свитков балансировала на лестнице. В какой-то момент она вздохнула и запрокинула голову, глядя вверх. Аркоподобный потолок был похож на перевёрнутый небосвод, на котором серебряной краской нанесены созвездия — время от времени они оживают и еле-еле мерцают.       Хоть занятие и было окончено, ей пришлось задержаться. Лайтвуд мысленно корила себя за то, что научила Моргана играть в простецкий «морской бой», а Криса журила за то, что тот подстегнул её сыграть прямо на уроке. Профессор Офард счёл с них по пять штрафных очков и в наказание оставил прибраться в классе, без магии, естественно. И вот, пока остальные ушли на ужин, а Кристофер занят полировкой раритетного телескопа на астрономической площадке под бдительным надзором учителя, она тут сортирует карты звёздного неба.       — Вроде всё, — сказала она сама себе, спрыгивая с перекладин и осматривая полки.       Беатрис подцепила со стула свой школьный рюкзак и снова вздохнула. Воздух в аудитории пах воском, холодной железной арматурой, перьями и старым пергаментом. Прошлой ночью она открыла для себя новую способность — осознанное сновиденье. Дар это, или проклятье она ещё не определилась, но пока выделила и полезные аспекты: во-первых, ей теперь проще будет избегать кошмаров, а во-вторых, связь с подсознанием крепчала, после проведённого времени с углублением в себя.       Выходя в коридор, слизеринка подумала, что ещё одним плюсом можно назвать то, что с такими навыками, пускай пока неполноценными, есть возможность пережить то, что недоступно в реальности: разговоры с людьми, ту же встречу с боггартом, например.       Холл у выхода из башни был пуст, лишь тусклое свечение факелов освещало дорогу. Беатрис решила подождать друга неподалёку и сдувая упавшие на лицо выбившиеся из причёски белые волосы, закуталась в мантию — вечерняя прохлада, казалось, окутывала со всех сторон. Не спеша, немного притормаживая на поворотах из-за увесистого рюкзака на плече, она спускалась по винтовой лестнице.       Прямо под аркой, ведущей к галерее, Лайтвуд резко остановилась. Совсем рядом доносились голоса, говорящие на повышенных тонах. Выглянув чуть вперёд, она увидела братьев Блэк.       — О, конечно, ты снова повторяешь её слова, — злобно бросил Сириус, стоя в полумраке и глядя на младшего брата. — Как будто можешь понять хоть что-то, вечно сидя у маминой юбки.       Регулус застыл напротив, ровно, но с нестабильным спокойствием.       — Нужно хранить традиции, а ты занимаешься невесть чем, — произнёс он тихо, но с нажимом.       — Да пошли они к леприкону в зад, — выплюнул старший и озлобленно засунул руки в карманы штанов. — О каких традициях может идти речь, если от нашей семьи почти ничего не осталось. Только прах и яд, Рег.       Младший поморщился, услышав брань. Хотел что-то сказать в противовес брату, но тот рвано развернулся и сказал:       — Если хочешь быть её золотым мальчиком — вперёд. Но у меня другие ценности.       Беатрис едва успела отшагнуть, чтобы Сириус её не заметил. Ей повезло. Он лишь бросил мимолётный сердитый взгляд на родственника и исчез в другом коридоре с гневно развивающейся мантией. Регулус всё ещё не двигался, как статуя. Потом сжал руки в кулаках, как будто тоже сдерживал ярость. И тогда разноглазая вышла из укрытия.       — Похоже, Марс сегодня особенно активен, — негромко произнесла она.       Второкурсник отмер, увидев её, и враз переменился в лице.       — Прости. Ты не должна была слышать, — невесело скривился мальчишка. — Хотя, кажется, слышали все, кроме эльфов на кухне.       Девушка подошла ближе, аккуратно, будто сама себя винила в том, что застала братские распри.       — Не извиняйся, мы оба знаем, что у Сириуса характер не хуже, чем у росянки, — её уголки губ слегка приподнялись, когда он хмыкнул. — Иногда ссоры нужны. Помогают вычислит кто к тебе по-настоящему не равнодушен.       Блэк усмехнулся, чуть-чуть, но с благодарностью. Она предложила ему присесть на ближайшую скамью и тот, немного колеблясь, согласился.       — Ты слишком разумна для того, кто спит в одной комнате с Беллатрисой, — сказал Рег и скрестил руки на груди.       Поведение слизеринца и его закрытая поза чем-то напоминали ей замкнутость Северуса. Кажется, Регулусу всё ещё неловко было находится с ней в компании, а тут они вдобавок наедине. Тем не менее, по мнению Беатрис, младшенький был в разы милее своего старшего братца-сорвиголовы, который пользовался популярностью среди девчонок с Гриффиндора и не только.       — Поэтому и не сплю, — отозвалась Беатрис с полуулыбкой.       Повисла пауза. С минуту он буравил глазами пол, потом тяжко выдохнул и выложил ей все свои переживания. Беатрис не перебивала и не влезала с нравоучениями, давала выговорится ему самому. Внутри ядро из сопереживания к нему откликнулось несильной вибрацией, и девушка поняла, что относится к Регу как к собственному младшему брату. Его бледность, худоба, под глазами иногда синяки — кричащие сигналы о том, что за ним необходим присмотр. Лайтвуд помнила, как сама выглядела измученно и болезненно от хронического стресса, что уж тут говорить про семейку Блэков с их заскоками.       Она не была знакома с другой веткой этого рода, но повествование Регулуса подтвердили, что его идеология неизменна, повёрнута на «чистоте» крови. Её Беатрис не разделяла, и вслух сказала об этом, но оттолкнуть парня не могла — особенно, зная, что тот растёт в тоталитарной, токсичной семье. Ему просто с самого детства вбили это в голову, вот он и носится со знаменем снобизма. Но у него ещё есть шанс выбраться из этого болота, только он должен осознать это сам, пока не поздно. Насильно переубедить его не получится.       — Ты… — после краткой передышки начал он, — странная. Но ты — добрая, — от его признательного взгляда она улыбнулась. — Не знаю почему ты до сих пор не практикуешься в лазарете. У тебя все задатки сестры милосердия.       Беатрис моргнула, слегка сбитая с толку.       — Что ты имеешь ввиду?       — Мадам Помфри ведёт кружок. Знахарство, — медленно пояснил ей Рег. — Я думал, ты наслышана о его существовании.       — Нет, — отрицательно мотнула головой слизеринка, но за идею зацепилась. — Ты там?       — Иногда я хочу уметь лечить, но нет, — его глаза — серьёзные, чуть блестящие от света факела, глядели на неё. — Это что-то вроде… факультатива для тех, кто хочет быть целителем. Подготовка к СОВ. Да и берут туда с пятого курса.       — А ты думал, что меня возьмут раньше, — с усмешкой приподняла она левую бровь.       — Ты такая. Ты сильная, — сказал слизеринец и тут же смутившись отвернулся. — Ты…подумай.       Лайтвуд ещё больше расплылась в улыбке.       — Подумаю…       Внезапно по лестнице спустился запыхавшийся Кристофер. С сумкой наперевес, откуда небрежно торчали складной телескоп и тетрадки, он без лишних слов взял её под руку.       — Пошли, ужин не ждёт.       Беатрис оглянулась и поманила Регулуса. Тот на секунду застыл в оторопях, а потом поспешил за ними, немного растерянный, но по глазам его Беатрис видела — окрыленный.

***

      Как только слизеринка вошла в помещение её встретили тепло и его хозяин, гостеприимно зазывающий внутрь. Кабинет источал аромат мужского одеколона и грушевого бренди. Откуда Беатрис знала последний запах она не помнила. Уж точно не из личного опыта. Точно. Наверное, когда гуляла с друзьями около таверны «Три метлы» и застала там однажды местного жителя, пропахшего им и расхваливающего сей напиток.       — Мисс Лайтвуд! Какое чудесное совпадение, — всплеснул ладонями Гораций. — Подумать только, я только что вспоминал ваше эссе по применению сока шишковицы в лечебных эликсирах. Удивительно толковая работа, между прочим!       Беатрис скромно присела на край второго кресла, чуть замешкавшись — не слишком ли это по-домашнему? Во-втором развалился хозяин кабинета, закутанный в вишневую парчовую мантию. На столике рядом девушка заприметила отставленный бокал пенящегося сидра. Профессор явно наслаждался субботним вечером до её вторжения.       — Спасибо, сэр, — сдержанно кивнула она. — Я к вам по делу. Точнее, с просьбой, — сразу перешла к сути разноглазая.       — Прекрасно, — ответил декан, улыбаясь, будто она предложила сыграть в шарады. — Надеюсь, вы не хотите сменить факультет? Шучу-шучу.       Она посмотрела на него поначалу скептически, не смогла удержаться — не намёк ли это на её частично пуффендуйский темперамент? Всё же Беатрис приняла это как невинную шутку и улыбнулась краешком губ.       — Мне бы хотелось посещать кружок Знахарства, — продолжила она. — У мадам Помфри есть факультатив для будущих целителей, но, — Беатрис чуть сморщилась, — она сказала, что мне нужен допуск от декана.       Слагхорн почесал усы и приподнял брови.       — Ах, эти формальности… И вы хотите туда…серьёзно? Это ведь не так гламурно, как, скажем, зелья для трансфигурационной реконструкции!       — Я хочу помогать, — стояла на своём она. — У меня есть выдержка, и, как показала практика, сила, — в заключение Беатрис добавила: — Кто знает, сэр, может когда-то и вам потребуется помощь.       Гораций на секунду задумался. Он смотрел на неё, а потом его взгляд расфокусировался, будто профессор оценивал не её слова, а её ядро. Слизеринка умело надавила на чутьё того, кто имел связи с необычными студентами и редко отказывал себе в том, чтобы заполучить ещё один не огранённый бриллиант в свою копилочку. Вспомнились слова Малфоя о «полезности».       — Вы…любопытная девочка, Беатрис, — ответил спустя мгновение он. — Очень…насыщенная, если позволите. Энергетически. Я не буду спрашивать, откуда — не моё дело. Но то, что вы хотите направить это в медицину…достойно восхищения. Погодите минутку, я свяжусь с директором. А без него никак?       Беатрис подумала, что тот сейчас напишет письмо и отошлёт с совой, или, как бы странно это не звучало для магического мира, достанет подобие телефона. Но конечный результат её поразил. Слагхорн сначала делал какие-то пасы своей палочкой над камином, дождался неизвестно чего и встал на четвереньки. Девушка с изумлением таращилась, а после хотела кинутся оттаскивать декана от пламени, ведь тот в буквальном смысле нырнул в него с головой.       Наблюдая, вернее, не наблюдая приступа ожидаемой агонии у мужчины, она замерла на том же месте, где и была. Скоро профессор сам оторвался от камина и поднялся, отряхивая колени и слегка кряхтя.       — К сожалению, — подметил Гораций, — директора небыло у себя. Но, вижу ваше рвение…       Он прошёлся к рабочему столу, пошарил среди бумаг и достал заготовленный шаблон. Заполнил нужные строки и затем развернулся к подопечной, протягивая разрешение в плотном конверте.       — Вот. Покажете мадам Помфри, — он снова умостился в кресло. — И, если она всё ещё будет сомневаться — пусть свяжется со мной лично.       Беатрис взяла конверт и благодарно кивнула, моментально представляя картинку в мыслях, где медсестра подобным образом корячится у каминной сети, чтобы передать сообщение.       — Спасибо, сэр. Вы не пожалеете.       — Очень на это надеюсь, мисс Лайтвуд, — сказал Гораций, потягиваясь за бокалом. — А теперь — бегите. Желаю вам доброй ночи.       Когда дверь за ней самостоятельно притворилась, Беатрис торжествующе заулыбалась. У неё теперь был «счастливый билет», который станет пропуском на порог новых знаний. Сжав в пальцах заветный конверт, она почти побежала по коридору Подземелий, и казалось, магия внутри пульсирует в унисон её радости и шагам. Это было не просто участие в кружке — это было начало пути, где её странности могли наконец-то обрести смысл.

***

      Беатрис, потоптавшись неуверенно у двери, взволнованно выдохнула и наконец мерно постучала. Не дожидаясь момента, когда её соизволят пригласить внутрь, она тихо вошла, стараясь не шуметь. Задержавшись на пороге, слизеринка тут же отметила светлое помещение, прямо как в больнице, в котором пахло стерильностью и какими-то настойками — Беатрис уловила нотки чабреца.       Кружок Знахарства располагался в невысокой, но просторной комнате сразу возле лазарета, межующей с ним. Одна из стен была полностью заставлена узкими шкафами со стеклянными дверцами, за которыми Лайтвуд тут же разглядела мерцающие от дневного света банки с засушенными травами, флаконы с эликсирами и вырезанными вручную деревянными ярлычками. Вторая была увешена схемами анатомии человека, плакаты с иллюстрациями грибов, трав, насекомых и тому подобное.       В центре стояли два сдвинутых к друг дружке прямоугольных стола, образующие единый квадрат. По его периметру расставлены лавки, которые были почти все заняты. Всерьёз нацеленных на профессию целителя старшекурсников насчитывалось ровно десять, но преимущественно из Хаффлпаффа и Рейвенкло. Была ещё парочка гриффиндорок-пятикурсниц, уже готовящихся к СОВ, чинно и вполголоса обсуждающих прошлое занятие. Одна рейвенкловка толкнула в бок своего софакультетника и скосив глаза на фигуру слизеринки, указала на вошедшую. Сразу послышалось негромкое шушуканье. Опять я выделяюсь.       Она, крепче сжав в руках блокнот с шариковой ручкой, осторожно села с краю, пытаясь не привлекать излишнего внимания. Не сказать, что пространство вокруг было тесным — всё же есть, где развернуться, но оно ощущалось более компактным, чем тот же класс Чар.       В следующий миг через вторую дверь, ведущую непосредственно в медпункт, вошла мадам Помфри — прямая и несгибаемая, как трость, в строго застегнутой мантии исцеляющего зелёного цвета. Волевая женщина с аккуратно убранными и заколотыми в пучок на затылке русыми волосами. Её лицо почти без морщин, но будто вытесанное из опыта. Она та, кто смеётся и плачет вместе с учениками, получившими увечья, которых после поднимает на ноги в два счёта. Беатрис поймала себя на мысли, что, пожалуй, впервые рассматривает мадам Помфри не как штатную медсестру, а как сильную ведьму. Та двигалась чётко, даже грациозно, будто знала наперёд, где у кого что болит.       Участники кружка мгновенно притихли, видимо, наученные жёстким требованием к соблюдению субординации. Беатрис учтиво кивнула женщине и выровнялась по струнке, когда та посмотрела на неё. Медсестра открыла, принесённую с собой, папку с какими-то важными бумагами и подцепила из неё листок. Его Беатрис узнала по просвечиваемой печати и угловатому почерку декана, с его размашистой подписью. Скорее всего одна из помощниц медсестры, а их было в общем количестве пять, которой она тогда и вручила документ, совсем недавно передала его Помфри. Потому что та долго рассматривала пропуск, а после уставилась на новенькую.       — Беатрис Лайтвуд, — голос мадам прозвучал не сурово, но цепко. — Слизерин. Значит, не передумали вступать в наши ряды?       Беатрис, испытывая нервозность, от колотящегося за грудиной сердца смогла лишь молча кивнуть. Почему-то она ожидала большего пренебрежения, может, даже легкой насмешки, или комментария из-за строчки в её характеристике — четвёртый курс со стороны мог показаться всё ещё по-детски легкомысленным. Но в глазах Помфри отражалась лишь профессиональная заинтересованность. Она даже отшутилась, что давно пора было разбавить коллектив кем-то по-слизерински амбициозным.       — Надеюсь, вы понимаете, что здесь не будут показывать зелья, отращивающие конечности, — сдержанно усмехнулась мадам.       — Безусловно, мадам, — снова кивнула девушка.       К ней молниеносно пришла мысль о том, что, если бы такие зелья существовали — Северус непременно рассказал бы ей о них. Раз эдак двадцать. С упором на каждую составляющую. Это заставило её про себя улыбнуться.       — Хорошо, — Помфри закрыла папку и отлевитировала её в шкаф. — Начнём с основ. Точнее, начнёте вы, как новенькая, а остальные повторят. Сегодня: правила асептики и антисептики, и заживляющие компрессы.       Кто-то рядом с Беатрис несдержанно застонал — похоже, теоретическую часть не все любили, особенно когда та дублируется. Беатрис абстрагировалась от мешающей ей реакции других участников, а также их взглядов, бросаемых на неё. Навострила уши и конспектировала, чем заслужила одобрительную полуулыбку медсестры.       Теперь ей было уже не так тревожно, как по первой — Нарцисса постоянно ей говорила, что она себя слишком накручивает временами. Пока что из сказанного Помфри не было ничего сложного, или сверхъестественного, а основное правило асептики — «всё, что касается раны должно быть стерильным», разумелось чётко и ясно.       Чуть позже, ближе к середине занятия, медсестра разложила на столе перед ними тканевые подносы. На каждом лежало по три-четыре растения, и все разные, с торчащими пронумерованными бирками, но без подписей.       — Если вы не способны отличить волчью ягоду от смородины, то в следующий раз вам лучше остаться в кровати, — обвела всех присутствующих строгим взором мадам, мельком глянув на Лайтвуд. — Но, если хоть одному из вас удастся по-настоящему выслушать боль другого — я не зря живу в этой школе.       Задание от Помфри было таким: назвать вид каждого растения. По возможности нужно ещё определить его свойства и применение. Ремарка вначале больше относилась, как поняла Беатрис, к ней, потому как старшекурсники в кружке обучались давнее, чем она — уже имели представление о некоторых снадобьях. А, если я ошибусь? Будет неловко. Они все старшие…       Все напряженно нависли над своими наборами. Кто-то пробормотал с сомнением «тысячелистник?», кто-то пытался украдкой подсмотреть в справочник, кто-то справился, но лишь на половину. Беатрис посмотрела на растения, взяла в руки каждое, повертела, понюхала — и узнала все безошибочно. Слизеринка вскинула вверх руку и, после кивка Помфри, перечислила:       — Марена, подмаренник цепкий, василисник и ромашка лекарственная, — она показывала пальцем поочерёдно, чувствуя взгляд Помфри и остальных.       На мгновение воцарилось молчание, а потом медсестра взмахнула палочкой и на бирках проявился текст с правильным наименованием. Ученики-старшекурсники переглянулись между собой.       — Верно, — коротко вынесла вердикт женщина. — Полагаю, Гербология приносит свои плоды? Профессор Спраут говорила о ваших достижениях.       — Думаю, у меня чутьё, — слегка смутилась Беатрис.       — Не «чутьё», а внимательность и дисциплина, — уточнила мадам Помфри и добавила: — В нашей профессии нет ничего более опасного, чем уверенность без знания. Запишите то, что я вам сейчас скажу — пригодится для будущих занятий.       Слизеринка начала усердно записывать под её диктовку. Это была информация с лечебным уклоном по всем вышеперечисленным ею травам. Слушать, признаться честно, было крайне интересно — несколько капель правильно изготовленной настойки марены могли повлиять на функцию почек, а василисник использовали в микстуре Зренка. В голосе медсестры не прозвучало ни щепотки превосходства, только нажитая квалифицированность.       Беатрис осознала, что уже думает о теме следующего занятия, в её воображении обещающего быть ещё более захватывающим. Похоже, она не зря сюда пришла.

***

      — Ну, как всё прошло? — спросила с доброй ухмылкой Андромеда, отрываясь от чтения учебника на кровати. — Выглядишь…воодушевлённой.       И это было ещё слабо сказано — слизеринка едва ли не впорхнула в общежитскую спальню с улыбкой на лице. Она облегченно упала спиной на свою застеленную постель, обнимая блокнот, будто тот был картой сокровищ.       — Лучше, чем я думала, — ответила Беатрис и погладила подлетевшего к ней Лихта. — Скучал по мне, да?       — Мы тоже, — выглянула из душевой Нарцисса, на ходу суша волосы волшебной палочкой. — Сколько теперь часов ты будешь пропадать?       Беатрис заглянула в блокнот, задумчиво высчитывая вслух:       — Дополнительная Гербология у меня по пятницам в пол четвертого. А Знахарство два раза в неделю — по вторникам и субботам. Воскресенье всё ещё полностью свободно.       — Прекрасно, значит ты сможешь присоединится, — довольно сказала младшая Блэк, усаживаясь рядом с ней.       — Куда? — недоумённо замерла разноглазая.       — К Рэдмонту.       Платиноволосая вздрогнула и рывком поднялась, не зная, что её напугало больше — похоронный голос Беллатрисы, раздавшийся неожиданно из-за отдернутого полога её спального места, или произнесённое ею имя преподавателя ЗоТИ.       Андромеда почти беззвучно хихикнула и отложила книгу, сказав, что выйдет ненадолго забрать забытое эссе в Гостиной.       — У неё депрессия, — шёпотом пояснила ей на ухо Нарцисса. — Бывший староста школы выпустился.       — Тот самый, — приподняв бровь, уточнила Беатрис, — предмет её обожания?       — Да, — подтвердила её догадки блондинка. — Она держалась как могла, но, видимо, теперь мне придётся таскать ей пирожные, чтобы поднять настроение.       — Так, а Рэдмонт тут причём? — уже громче переспросила Лайтвуд.       — У тебя ведь туго прошло с боггартом, — начала Блэк и призвала палочкой свою расчёску. — Почему бы тогда не обратиться к профессионалу?       Беатрис поёжилась, вспоминая парад страхов, проходящий под курацией Дэмиана Рэдмонта.       — А он какой-то известный психолог, или он их сотнями на дню побеждает? — поморщившись она вынула несколько крекеров из прикроватной тумбы для ворона.       — Для того, кто раньше работал в Министерстве невыразимцем сотня сойдёт за один, — мечтательно вздохнула Нарцисса.       — Теперь ты говоришь непонятными словами? — скрестила руки на груди слизеринка, прислонившись к мебели.       — Невыразимцы это работники Министерства магии, которые работают в Отделе тайн, — видя всё ещё озадаченное выражение лица подруги, Цисса продолжила: — О них очень мало известно и о том, чем они занимаются, потому что…они же связаны с тайнами и всё такое. Их деятельность абсолютно засекречена.       — И как мне поможет его абсолютно засекреченная персона? — скептически посмотрела на соседку Беатрис.       — Даст совет, — не сдавалась Нарцисса, — или устроит тренировки, как с другими.       — К нему ходят вне обычных занятий? — ужаснулась мысленно Беатрис. — Что же они там делают? И когда он находит время для проверки эссе, если постоянно занят?       — Ты цепляешься к не тем мелочам, — уже раздражительнее проговорила Нарси. — Профессор Рэдмонт отдаёт всего себя, помогая в учёбе тем, кто в этом нуждается. Экий благодетель.       — Я лично была у него уже трижды, — похвасталась белокурая, пока Беатрис плавала в собственных мыслях.       — Что? — враз очнулась разноглазая, чувствуя, как кровь отхлынула по телу вниз к пяткам. — Зачем?       — Боггарт задел не только тебя морально, — призналась ей она, расчёсывая свои локоны на автомате. — У него есть методики. Что-то вроде гипнотической практики. Помогает справляться со сновидениями…       Беатрис отвела взгляд.       — Тебе снятся кошмары?       — А тебе нет? — резонно спросила Блэк.       — Да, но… — Беатрис замялась, а потом взорвалась негодованием: — Ты разрешаешь ему лазить в твою голову?!       — А что, — пожала плечами та, — он же учитель. Не из тех, кто будет намеренно копаться в грязном белье.       Лайтвуд мысленно хлопнула себя по лбу.       — В первую очередь, Цисси, он — взрослый мужчина!       — И что? Не пойму к чему ты клонишь, — нахмурилась соседка. — Разве ты не чувствуешь, что он…особенный?       — Нет, — отрезала жёстче, чем хотела Беатрис, а потом пробормотала, обхватив себя руками: — У меня от него желудок ноет.       — Это называется «бабочки в животе», Бесси, — усмехнулась Нарцисса. — Я тоже ощущаю нечто подобное. Видишь, это всё его харизма.       — Не выдумывай, — она перехватила ворона под грудкой, который пытался вытащить ещё вкусняшек из ящика. — Не пойду я к нему. И тебе не советую. Если хочешь, я сама могу научить тебя медитации.       Осознанно столкнуться с собственным страхом во сне выглядело привлекательнее в голове Беатрис, чем встреча с Рэдмонтом. Добровольно согласиться на последнее для неё значило стать отбитой мазохисткой. Что-то в нём не давало ей покоя.       — Отлично, — фыркнула блондинка и встала. — Значит, схожу сама. Я хотела как лучше, тебе ведь тоже не просто это далось.       Беатрис застыла у изголовья кровати и питомец из её рук вырвался, перелетая на подушку. Этого она не могла допустить — позволить подруге остаться тет-а-тет с ним. Лайтвуд вздохнула и обернулась к Нарциссе, откидывающей одеяло на своей постели, чтобы потом под него нырнуть. Она ещё возможно пожалеет о том, что не смогла отговорить её, но…       — Ладно, — сказала Беатрис, подходя к младшей Блэк, — я согласна. Вдвоём, наверное, будет не так…напряжно.       — Я тоже так подумала, — тут же просияла Нарцисса. — Не проспи. Завтра воскресенье. Нам к одиннадцати.       — Ага, спокойной ночи.       Отходя от спального места подруги, Беатрис незаметно судорожно выдохнула и провела ладонью по щеке сверху-вниз. И заодно чуть не подскочила на ковре, как кузнечик. В спальню бурей ворвалась злая до чертиков Андромеда. Она швырнула промокший в чём-то липком и чёрном свиток через всю комнату так, что тот приземлился где-то у её чемодана.       — Ты только посмотри, — она яростно ткнула себе в лицо, подойдя почти вплотную к Беатрис.       Лайтвуд, ошарашено округлив глаза, всматривалась в лик соседки. Выглядело всё так, будто в неё выстрелил чернилами спрут. А, если учесть ещё и выражение невыгоревшего праведного гнева, то портрет получался довольно потрясающий.       — Опять Лестрейндж со своими шутками, — топнула ногой от негодования Меда. — Всё, завтра пойду к Малфою — он староста, пускай конфискует у него эти штуки из Зонко.       Беатрис даже ничего вставить не успела по этому поводу, как Андромеда воинственно убежала в душ, хлопая дверью — пошла отмывать проказу. Странно, что Нарцисса никак не отреагировала. Неужели уже спит?       Разноглазая повернулась. И вправду — уснула. Укрылась с головой, видно только как одеяло медленно поднимается и опускается, вторя спокойному дыханию девушки. Беатрис решила, что Меда справится и без неё, и направилась к своему ложе. Но не дошла. Из-под полога третьей кровати резко высунулась Беллатриса, точнее только её голова. Лайтвуд дернулась в сторону, едва не выпустив поток магии из руки инстинктивно, когда кудрявая ухватилась за её запястье.       — Гляди в оба там, — произнесла на полном серьёзе Белла, отпуская хватку. — Мне тоже не по душе эта «практика».       — Я пойду только потому, что не хочу, чтобы Цисси наломала дров, — твёрдо обозначила свои намерения Беатрис. — Я ему не доверяю.       Старшая Блэк молча выпрямилась. Потом, не глядя на младшую, сказала чуть слышно:       — Я и сама заметила, сама знаешь что. Если что-то покажется подозрительным — выметайтесь. Поняла?       — За компанию не хочешь? — хмыкнула Беатрис, смерив её выразительным взглядом.       — Я за Цисси глаз выклюю любому, — прошипела Белла, задёргивая полог обратно и говоря уже из-за него приглушённо: — Но у тебя заряда внутри побольше. Шарахни его как следует, если что.       Беатрис усмехнулась, представляя Рэдмонта в образе зажаренного цыплёнка. Она подошла к своей постели и прихватив пижаму направилась в душевую, где до сих пор мылилась Меда. Слизеринка заняла соседнюю кабинку и отвинтила кран. Дожидаясь пока стечёт холодная вода, она повесила на крючок сменную одежду. Вставая под горячие, но не обжигающие струи, она блаженно прикрыла веки. То, что произошло за последние пятнадцать минут нужно было переварить и аккуратно разложить по извилинам, чтобы знать, как ей действовать дальше. Согревающий душ этому способствовал.       Напарившись вдоволь, Беатрис использовала на себе заклинание для сушки волос. Расчесалась. Забралась под одеяло, ложась на бок и укрылась до подбородка, оставляя одну ладонь свободной — для Лихта. Ворон угнездился в её руке, приятно шурша пёрышками по коже.       Недалеко трещала поленьями магическая печка, а из душевой доносился плеск воды, в который уже не вмешивалась ярость Андромеды. Сквозь закрытые веки Беатрис почти видела завтрашний день — серый, вязкий, скверный. Но она была готова. Ради Нарциссы. Ради ответов.       И, если кто-то взаправду попробует залезть к ней в голову — он рискует остаться в ней навсегда.

***

      — Тебе просто надо это проработать, — заявила с энтузиазмом Нарцисса. — Ты только послушай его, а не, как обычно, начинай сразу спорить. Он многое понимает и умеет разговаривать.       Соседка Беатрис бодро вышагивала, в отличие от неё самой, плетущейся словно на каторгу и зевая по дороге. Она почти не спала этой ночью, сначала представляя в голове множество вариантов развития сегодняшнего события, а потом долго ворочаясь в попытке уснуть. Дошло до того, что ей пришлось медитировать прямо лёжа в кровати, но по итогу её организм всё равно пробудился очень рано.       — Я и не начинаю, — возмущённо пробубнила Беатрис, потирая глаза, в которые будто кто-то насыпал песка. — Просто…       — Да-да, — сказала Нарси в полушутливом тоне. — Ты просто «уточняешь откуда корешки растут». Мы уже пришли.       Блондинка постучала костяшками пальцев по двери и та, спустя мгновение, отворилась после произнесённой мужским голосом изнутри фразы:       — Войдите.       Младшая Блэк улыбнулась Беатрис и взяла ту за руку, одновременно переступая порог. Кабинет профессора Защиты от тёмных искусств оказался уютнее, чем ожидалось. Окна были задёрнуты тяжелыми шторами, едва пропускающими лучи утреннего солнца. Мягкий свет исходит преимущественно от подвешенных на потолке небольших клеток с насекомыми, напоминающими светлячков, только крупнее и ярче. Платиноволосая слизеринка заинтересованно разглядывала подневольных созданий, отмечая, что Нарцисса, всегда настроенная брезгливо по отношению к членистоногим, прошла вглубь комнаты ни разу не скривившись.       — Мисс Блэк, мисс Лайтвуд, — вышел их поприветствовать учитель. — Рад, что вы пришли.       От его белозубой улыбки Беатрис напряглась ещё больше, вспоминая упыря из её кошмара. Клыков у настоящего Рэдмонта не было, но мизерное количество источника природного освещения подкидывало весьма вампирские ассоциации в её фантазии.       — Вижу, вы заметили мой своеобразный декор, — обратился мужчина с непринуждённым выражением лица к разноглазой студентке, сцепляя руки в замок за спиной. — Это амазонская лампирида. Довольно популярная замена свечам в тех краях.       — Профессор поймал их во время одного важного рейда, — с восторгом поделилась с Беатрис подруга.       — Это должно было быть нашим маленьким секретом, не так ли, мисс Блэк, — слегка прищурился тот на порозовевшую Нарциссу.       Рэдмонт, в безупречной черной рубашке без мантии и обнаженными запястьями, жестом пригласил их занять кресла у камина, где уже дымились три чашки на низком столике. Присаживаясь, Беатрис пыталась держаться отстранённо. Ничего откровенно зловещего в обстановке не было, но она пока не могла расслабиться.       Нарцисса вела себя увереннее, изящно склонившись над чашкой и отпивая блаженно напиток. Беатрис отдёрнула себя мысленно, чтобы не выхватить фарфор из её рук — не так давно Слагхорн рассказывал им на Зельях, как модно было раньше подмешивать в еду и напитки разные яды.       — Сможете по запаху определить сбор трав, мисс Лайтвуд? — спросил учитель и ей показалось, что тот берёт её на слабо. — Ваша подруга как-то обмолвилась о ваших травологических способностях.       Беатрис медленно поднесла чашку к носу, втягивая им запах — приятный, душистый.       — Основа — зелёный чай, — немного погодя ответила она, а потом снова принюхалась, зажмуриваясь. — Ещё тут, кажется, мелисса и жасмин.       — Потрясающе, — бесшумно поаплодировал ей он. — Всё так, как вы и сказали. За исключением крохотной детали — капля ванили. Я специально выбрал именно эту комбинацию, хотел, чтобы вы почувствовали себя более непринуждёнными. Мы ведь не на занятии. Тут можете просто быть собой.       — Я считала, что хорошо знаю запах ванили, — озадачено покрутила фарфор в руках Лайтвуд.       — Каждый считает, что доподлинно знаком со своими чувствами, пока не встречает внутри себя что-то…неразрешённое, — проговорил Рэдмонт, поднимая свою порцию чая, и пригубил немного. — Ваша проблема ведь в том, что вы не можете растолковать образ вашего страха, который принял боггарт?       Профессор скользнул взглядом по Нарциссе, но задержался именно на Беатрис, которая тоже подняла на него глаза. Внезапно она ощутила, как кулон под свитером стал нагреваться, и быстро накрыла то место ладонью, разрывая зрительный контакт с мужчиной. А ещё у неё жутко зачесались уши. Он отметил это. Буквально на долю секунды его веко дёрнулось, а уголок губ натянулся. Но сразу же выражение стало прежним — дружелюбным, чуть снисходительным.       — Мисс Блэк уже достаточно далеко продвинулась, благодаря моей ментальной методике. Мисс Лайтвуд, я могу…       — Я бы хотела пока просто послушать…и поговорить, — ровно сказала Беатрис, поглядывая на сокурсницу.       Бывший невыразимец не посмел настаивать, поднимая вверх ладони в обезоруживающем жесте. Вместо этого он начал беседу о тёмном существе, которого не сумела побороть Лайтвуд. Его голос обволакивающим тембром будто катился по полу. Младшая Блэк слушала зачарованно. Беатрис же до сих пор была сжатой пружиной. Она не сводила глаз с его рук, мимики, но опасалась всматриваться в зрачки — вдруг волшебник проникнет к ней в голову.       Тем временем, учитель говорил про боггартов, души, и на чём особенно делал акцент — страх это не враг. Это вестник. Показывающий неулаженные трудности, или свидетельствующий о незаживших ранах. Он рассказывал это как сказку. И Беатрис не заметила, как выхлебала всю чашку с чаем.       — …Иногда, — продолжал профессор, — нужно просто раскрыться. Позволить кому-то помочь заглянуть туда, куда ты сам боишься забрести.       Беатрис стало нехорошо. Уж кому, но точно не ему. Она не собирается демонстрировать то, что у неё внутри. Её обскурная заноза — совсем не то, о чём может знать незнакомец вроде него. Да и её подсознательные закоулки — чересчур личный элемент.       Она почувствовала, как под кожей начинает будоражиться магия — это походило на некий защитный рефлекс.       — Извините, что перебиваю вас, сэр, — вставила резко Беатрис, отставляя чашку на блюдце. — Как раз кстати я владею навыком медитации. Вы, как знаток ментальной магии, наверняка одобрите, если мы с подругой попрактикуемся самостоятельно.       Рэдмонт усмехнулся. Труднее всего было не встречаться с ним взглядом. А так хотелось пригвоздить его и просверлить в нём дырку. Нарцисса укоризненно подбила её локоть своим.       — Это впечатляет, мисс, — его речь была лениво-уверенной. — Но, я думаю, мы все чувствуем, что ваш страх…он глубже. А ещё — вы до сих пор напряжены. Может выпьете ещё чаю, а я помогу вам разобраться?       — Профессор, — вдохновлённо обратилась к нему до этого молчавшая Нарцисса, — а у вас есть какие-то работы вашего авторства? Про древние методики на подобие медитации? Может, они будут полезны для Беатрис.       Дэмиан посетовал, что раньше он не мог писать про свои исследования — все они конфиденциальны. Но обронил словцо о том, что схожие практики действительно есть, некоторые из них по истине древнейшие, но уцелели лишь крупицы информации. Он смотрел на Цисси. Медленно, с едва уловимым теплом. И тут Беатрис не выдержала и встала.       — Профессор, — сказала она твёрдо, но не повышая тона. — Простите, но нам пора. У нас ещё куча заданий по другим предметам. Нарси, ты забыла, что просила проштудировать с тобой инструкцию одного зелья?       Нарцисса моргнула, словно вынырнув из транса.       — Правда? А…да, точно.       Учитель приподнял бровь.       — Жаль, — он вздохнул, но настроение его отнюдь не ухудшилось. — Я думал, мы сможем затронуть некоторые аспекты…но, вы, конечно, вольны идти. Не смею вас задерживать.       Он встал, провёл их через класс. Даже открыл и любезно придержал для них дверь, пока они не вышли в коридор.       — Если захотите продолжить — буду рад посодействовать, — напоследок Рэдмонт одарил их дружественной улыбкой. — Не перестарайтесь с учёбой, сегодня всё-таки выходной, — он подмигнул Нарциссе.       — Спасибо, сэр, — щеки Блэк покрылись румянцем. — Хорошего вам дня, — пожелала она ему и, когда тот зачинил дверь, повернулась к Беатрис: — Убедилась? Он — профи.       — Ещё как, — Беатрис не разделяла восторга соседки.       Лайтвуд поспешила отойти подальше от кабинета профессора ЗоТИ. Нарцисса засеменила за ней следом, всё ещё пребывая в самозабвенном состоянии.       — Да, он немного загадочный, — проговорила задумчиво Цисса. — Зато сколько всего знает. Интересно, что означает «импринт когнитивной воли»? А ты что думаешь, Бесси? Что добром это не кончится.       — Уж прости, но мои мозги мне дороже, — отрезала та, скрестив руки. — Он чересчур внимательно слушает. Не как учитель, а как коллекционер. А лезть к леди в голову, пускай и со спросом, это как минимум неприлично, а как максимум — не помощь, а охота.       Беатрис похлопала по карману джинсов, чтобы удостоверится в неизменном наличии волшебной палочки. Она помолчала, а потом добавила:       — Сомневаюсь, что твои родители одобрили бы такое, — Беатрис подошла к ней, взяла её ладони в свои и сказала чуть мягче, но не менее убедительно: — Я бы не стала к нему возвращаться. Тебе вправду нужна такая терапия, чтобы потом кто-то вроде него знал о чём ты грезишь в одиночестве?       — Ты говоришь какие-то ужасы, — Нарцисса высвободилась и ушла вперёд. — С рецептом зелья разберусь сама. Можешь теперь идти, спасибо за компанию. Куда там тебе нужно было? В библиотеку?       Лайтвуд несколько раз окликнула её, но та, видимо, была расстроена тем, что Беатрис настроена против таинственного невыразимца-наставника. Разноглазая яростно рыкнула, поминая мысленно нелестными эпитетами сначала Рэдмонта, а потом неуравновешенный блэковский нрав.       Через сжатые кулаки таки просочилась бурлившая изнутри магия в виде черной дымки, но не более. Парочка призраков тут же ударились в бега, улетая в кирпичную стену. Светильники рядом с ней предупреждающе замигали. Девушка, сразу опомнившись, с лихорадочной поспешностью утихомирила ядро. Если она разрушит чего, то замок, наверное, посчитает это нарушением клятвы.       Догонять Нарциссу не было смысла — сейчас её эмоции заглушают всякую логику. Посему Беатрис решила не тратить оставшееся время воскресенья впустую и, недолго думая, направилась в библиотеку. Мадам Помфри как раз вчера порекомендовала ей короткий список литературы про колдомедицину.

***

      Беатрис только вернулась в общежитие, таща под мышкой с собой две тонкие книги и одну толстую. В спальне присутствовала лишь Нарцисса. Сидела перед зеркалом за столом, причёсываясь именной расчёской под тусклым свечением ночника. Услыхав её шаги сзади, она выглянула на Беатрис через левое плечо и снова изобразила предельную занятость.       Лайтвуд положила фолианты к себе на столешницу, возле баночки с чернилами и пером. Она прошлась до кровати блондинки и прислонилась к столбику, правой рукой обхватывая левое предплечье. Несколько секунд просто молча смотрела на телодвижения соседки, а потом негромко сказала:       — Ты же знаешь, что я никогда просто так ни на кого не наговариваю?       Младшая Блэк вздохнула и обернулась.       — Нет, конечно. Зато придраться у тебя получается с полуслова.       — Если не веришь мне, то поверь тогда Беллатрисе, — Беатрис бросила беглый взгляд на пустую постель с разбросанными подушками. — Она тоже считает, что Рэдмонт — мутная личность. Ты ему интересна. Но не как ученица, а как объект. И это не комплимент.       — Он просто внимательный, — тихо ответила блондинка. — И, в отличие от некоторых, умеет слушать. А Белла всего то ревнует, так было всегда, только из-за депрессии это проявляется сильнее. Вот она и тебя тоже накрутила.       Беатрис выдержала паузу и встала справа от Нарциссы.       — Он тебя по частям разбирает, — выдала разноглазая. — Ты же сама говорила — он профи. Знает, как втереться в доверие. Вопрос в том, зачем он это делает с ученицами.       Нарцисса прикусила губу.       — Если ты намекаешь на то, что я не замечаю, когда со мной играют — ты ошибаешься.       — Я не это имела ввиду, — тихо ответила Лайтвуд, приманивая волшебством второй стул, чтобы сесть рядом. — Я знаю, ты замечаешь. Просто он играет лучше. И ни ты, ни я, пока не знаем во что именно.       — Но…       — Цисси, — перебила она мягко. — Он задаёт тебе те вопросы, которые сам выбирает. Он подбирает слова, чтобы усыпить бдительность. Рэдмонт не учит тебя справляться со страхом — он расспрашивает, как ты его ощущаешь. Это больше похоже на исследование.       Младшая Блэк заговорила не сразу. Села ровно и почти шепотом сказала:       — Хочешь сказать…он использует нас?       — Как тех жуков в клетках? Возможно, — задумчиво произнесла Беатрис. — Во всяком случае, ты слишком умна, чтобы подставляться, — она посмотрела ей в глаза. — И ты — Блэк. У тебя есть имя, статус, честь. А он — бывший министерский работник какого-то подпольного отдела. Его учили читать людей, не оставляя следов. И это более чем настораживает. Хочешь вини мою интуицию, или эти серьги, — Беатрис пальцами провела по камню в правой мочке. — Вблизи него — чуть ли не звенят.       Цисса сжала расчёску сильнее.       — Они специально для этого и настроены, — сдавленно выдохнула она. — Хорошо. Может, ты и права.       На миг повисло молчание. А потом Беатрис ободряюще улыбнулась, погладила её по плечу и предложила:       — Хочешь помедитируем как-то вдвоём у озера? Заодно расскажешь мне — правда ли то, что его назвали в честь вашего предка. Только пообещай, что не променяешь меня на очередную встречу с Рэдмонтом.       — Ну и запросы у тебя, — усмехнулась Нарцисса, а потом приобняла разноглазую. — Как я могу променять лучшую подругу на преподавателя?       — Ты говорила, что он красавчик, — с легкой насмешкой возразила Беатрис, обнимая подругу в ответ.       — Разве? — хихикнула Блэк. — А, по-моему, это была Меда.       Подружки рассмеялись. Блондинка шмыгнула носом, беря платиноволосую за руки.       — Знаешь…ты как сестра, — призналась та, приподнимая уголки рта. — Иногда ты кипятишь мне воду, но я бы не отказалась от ещё одной.       — Опять приплетаешь зодиак, — спокойно улыбнулась Беатрис, обхватывая ладони Нарси. — Сестра говоришь…я хотя бы не такая вредная и кудрявая.       На её добрую усмешку Нарцисса лишь посмеялась, но кивнула, подтверждая вышесказанное.       — Так, когда пойдем на озеро? — уже веселее спросила белокурая.       — А что говорят твои карты? — Беатрис мотнула головой на колоду Таро на тумбе.       — Завтра разложу — увидим.