Иная

      Девушка, оглянувшись, скользнула в ванную комнату. Заперев за собой двери заклинанием, Беатрис опёрлась на умывальник руками и пристально заглянула в зеркало.       — Выходи давай, разговор есть.       В зазеркалье её личина медленно преобразилась, двойник с неохотой визуализировался и тут же, нахмурившись, скрестил руки на груди. Разговаривать с ней обскур явно была не намерена, об этом свидетельствовали острые льдинки в её непоколебимом взгляде.       Из крана испытывающе упала капля воды.       — Не в настроении, что ли? — раздражённо спросила Беатрис, глядя на искажённую себя, будто надеясь вколотить в неё своей фразой хоть немного чего-то человеческого. — Мне нужно твоё мнение. Это касается Рэдмонта.       Отражение какое-то время молчало. Оно и правда выглядело как она, но нахальнее, с затенёнными глазами, в которых таились заметные искры презрения. Или тревоги.       — Значит теперь ты хочешь моих подсказок, — фыркнула альтер-эго. — Захотела побыстрее меня из себя выжить? И я ещё должна тебе в этом помочь? Ищи дураков в другом месте.       — Разве это не в твоих же интересах? — резонно заметила Беатрис. — А вдруг он…       — Что? — насмешливо покосилась на неё двойник. — Окажется вампиром, как в твоём сне, и выпьет из тебя всю кровь?       — Я уже исключила этот вариант, — пристыженно пробормотала слизеринка. — Он в зеркале отражается, и по многим другим пунктам пролетает. Так что? Я дождусь от тебя сегодня какой-то конкретики? — она нетерпеливо сжала края раковины.       — Так и быть, — наконец процедила Альтер. — Если тебе совсем невтерпёж. Вот, что я думаю…он в некотором роде прав, — последнее слово она будто выплюнула, — что страх надо проживать. Только делает он это не ради тебя, или твоей подружки. Ему просто… любопытно.       — То есть, мне не показалось, — нахмурилась Беатрис и дотронулась до серьги в правом ухе. — Только каков его истинный замысел?       — Я это ты, — хмыкнула тень. — Если ты не обладаешь навыками экстрасенсорики, то я тоже. Могу лишь предположить, что он изучает тебя. Сравнение с жуками мне понравилось, — ухмыльнулась та и наклонилась ближе к стеклу, будто могла пройти за грань. — А ты с разноцветными крыльями и пробитым панцирем. Интересный экземпляр.       Беатрис отшатнулась, стиснув зубы. Двойник словно ждала, что она струхнёт, и довольно оскалилась, будто безмолвно говорила — ты без меня ничто.       — Что насчёт чая?       — А что с ним? — со скукой в голосе спросила Беатрис из зазеркалья. — Думаешь, не подмешал ли чего? Отвечу — маловероятно. Что-то легкое седативное — возможно. Но, если бы это было сильное психотропное, мы бы обе это сразу почувствовали, поверь. Видишь, благодаря мне ты можешь вычислять подобное…       — Не дури мне мозги, — оборвала её Беатрис. — Транквилизатор любой бы почувствовал. Я имела ввиду какие-то зелья симпатии…       — Тогда тебе прямая дорога к твоему Севу, — издевательски протянула имя парня двойник. — Или к зельевару. На твой выбор.       — Спасибо за совет, — бурча себе под нос, ответила Лайтвуд. — Только у меня образца нет, а без него мои подозрения выглядят как ложное обвинение.       — Тогда считай, что в первый раз тебе повезло, — ухмыльнулась та. — Если посетишь его снова — непременно стрельни у него чашку, — и добавила уже серьёзнее: — Но близко не подходи. Если не хочешь моего и своего разоблачения.       Беатрис молча наблюдала как её отражение покрылось рябью, преобразовываясь в настоящую исходную форму. Двойник затих где-то внутри. Снаружи она осталась одна. Посмотрела на себя — усталую, но упрямую, и выдохнула, опуская руки по швам. Беатрис вышла в спальню — и здесь никого. Соседки вместе с Беллой недавно убежали на урок Прорицания, а у неё ещё оставался кусочек времени до факультатива по Гербологии. Как-то у озера было проще дышать…       Мысленно она вернулась к выходным, когда они с Цисси впервые отправились на восточный берег Черного озера. Кутались в мантии от утренней свежести и пили на гладких камнях чай из термоса, заваренный Беатрис. Сначала Нарцисса с недоверием вчитывалась в пособия, которые для неё отрыла в школьной библиотеке разноглазая, а потом то и дело фыркала, когда дошло до лайтвудских пояснений. Но уже на третий раз сидела сосредоточенно, с закрытыми глазами, расслабленно скрестив ноги. Для Блэк в этом плане практика проходила проще — ей не нужно было долго настраиваться, отслеживать реакцию ядра и уходить чересчур глубоко в себя.       Через две недели она поблагодарила её с неожиданной теплотой и поведала: спится ей и вправду лучше, спокойнее. Надобность в таковой методике впоследствии пропала, но Беатрис всё равно была рада подсобить, а с профессором ЗоТИ младшая Блэк больше не встречалась, кроме как на обычных занятиях.       С тех пор, Беатрис наведывалась к озеру сама. Чаще всего в перерывах между кружками. Иногда просто так посидеть у воды, послушать как та шумит под осенним ветром, ловила в себе тишину, прослеживая падающие листья, превращающиеся на водной глади в мини-лодочки. Такое «одиночество» её устраивало — восстанавливающее заряд внутренней батарейки, растраченной на галдёжное общество. Она даже подумывала о возможных трансфигурациях её страха с использованием Риддикулуса. Но Рэдмонт всё ещё не назначил дату повторной отработки с боггартом. Ни намёка, ни замечания. Лайтвуд не покидало чувство подступающего напряжения в такие моменты — это тревожило больше, чем если бы тот вызвал её прямо на следующий день. Не нравится мне эта канитель…       Устав накручивать себя, Беатрис решила, что ничего страшного не будет, если она придёт к теплицам пораньше — профессор Спраут бесспорно всё также доверяла ей низкоранговые оранжереи. Однажды издалека разрешила полюбоваться Ядовитой тентакулой, но на том знакомство с видами повышенного уровня опасности и закончилось. Лайтвуд тогда с досадой подумала, что такими темпами Клещевина ей не светит — Помона подпустит, когда подпустит, ни курсом ниже. Поработаю сегодня с Цветокрылками…они хоть на Дьявольские силки похожи…       За пределами теплицы уже сгущались сумерки — неяркие, серые, словно кто-то тёр мокрой кистью по небу. Будучи донельзя увлечённой своей деятельностью в кружке, Беатрис и не заметила, как стремительно пробежало время, и её окликнула учительница:       — Беатрис.       Она обернулась, держа в руках горшок с асфоделем, который так и выпрашивал её внимания после ухода за цветокрылками. У входа стояла профессор Спраут в замшевом жилете и с ключом.       — Уже почти ужин, — улыбнулась ей женщина. — Ты чудесно потрудилась, иди отдохни.       — Да, профессор. Спасибо, — откликнулась слизеринка, вытирая руки о джинсы — старая привычка полукровки.       Выходя наружу с вещами, она ещё раз оглянулась на запирающую двери оранжереи Помону и пожелала ей доброго вечера. Воздух стал чуть прохладнее, так что Беатрис ничуть не пожалела, что прихватила теплую мантию. Она двинулась по садовой дорожке, над которой залегла тонкая полоса тумана.       Внезапно над её головой пролетела птица, характерно каркнув. Беатрис всмотрелась вверх и узнала своего ворона. Тот повернул обратно к ней и начал кружить над хозяйкой, явно зазывая куда-то. Недолго думая, она последовала за Лихтом, который её привёл к кладовой возле квиддичного поля. Ворон уселся на приоткрытую дверь. Подходя ближе, она услышала, как кто-то громко выругался:       — Да, вы шутите…       В темной фигуре, облачённой в спортивную форму для волшебной игры, девушка признала Малфоя. Вокруг хаотично валялась куча мётел — грязные, потрёпанные, словно их только что прокатили по полю в шторм. Но намёка на непогоду небыло, а беспорядок — был. И он их собирал — сортировал, очищая при помощи своей палочки грязь на них…ну, или то, что могло ею быть. Вид у него был незавидный: волосы выбились из собранного сзади короткой лентой хвоста, рукава закатаны, а мантия перекошена на одном плече.       — Люциус? — не сумела она скрыть недоумения в голосе.       Тот её не сразу обнаружил и продолжал гневно невнятно шипеть:       — Это работа для прислуги, — выплюнул он раздражённо, а потом повернулся на её шаги. — Беатрис? Леди заблудились?       — Да нет, — усмехнулась Беатрис, скрещивая руки на груди. — Меня весьма целенаправленно сюда привели, — она указала на своего питомца. — Ты решил их посадить? — глазами обвела слизеринка мётлы. — Сомневаюсь, что они взойдут.       — Очередная проделка Пивза, — угрюмо сообщил блондин, в его движениях читалась скрытая усталость. — Он перевернул всю кладовку со снаряжением, а профессор Снортер почему-то решил, что мне полезно «внести вклад в порядок».       Малфой рваным движением приманил энную по счёту метлу и с негодованием вперился в неё, будто та под эмоциональным напором могла его понять и извиниться. Беатрис сдержала усмешку.       — Выглядишь как Крис после Ухода за магическими тварями, — честно подметила она, но без злорадства. — Наверное, даже хуже, чем, когда Северус экспериментировал с масляными настоями.       — Ещё слово — и я тебя прокачу. С ветерком, — процедил Люциус, пряча сердитый…и, возможно, смущенный взгляд.       Лайтвуд наколдовала несколько шариков Люмоса, чтобы виднее было, и уселась на бордюр рядом, вытягивая ноги.       — Могу подержать, пока ты проклинаешь Пивза, — снова заговорила она, привлекая его внимание. — Только не метлу, а моральную опору, — добавила Беатрис и губы её сами изогнулись в улыбке.       Малфой, кажется, хотел посмеяться, но прикусил язык, чтобы этого не сделать. Но уголок рта всё-таки дёрнулся.       — Ты с каждым днём становишься более дерзкой, Лайтвуд.       — А ты — всё человечнее, Малфой. Опасная тенденция.       Слизеринец только хмыкнул, поднимая последнюю метлу, а потом отправляя сложенные средства для полёта в стойку внутри кладовой у стены. Далее заклинанием запер дверь, отчего Лихту пришлось покинуть импровизированный насест и прицепиться на плечо к хозяйке. Беатрис успокаивающе погладила каркнувшего с возмущением ворона.       Втроём они направились к замку по выложенной булыжником дорожке. Парень и девушка шли в шаге друг от друга, а около них левитировали миниатюрные сферы Люмоса. Те освещали мало-мальски дорогу, следуя за ними по немому повелению руки волшебницы.       — Трудно, наверное, держать концентрацию, колдуя нечто подобное, — завёл непринуждённую беседу Малфой.       Он схватил один из шариков, быстро и точно, как и полагает ловцу сборной Слизерина. С тех пор, как Люциус попал в команду — не пропустил ни единого снитча.       — Проще, чем быть старостой факультета, — сказала она, не глядя на него. — Хочешь я помогу с Пивзом? Послушным он, конечно, не станет, но угроза про Барона всегда работает.       — После того случая, когда он тебя «спас», я начинаю догадываться, что он тебя боится…или хотя бы уважает.       — Боится, — подтвердила первую версию слизеринка. — Он сам мне в этом признался.       — Грозная Чернокнижница, — отшутился Малфой, за что получил легкий удар по лопатке. — Ауч. Полегче, у меня была интенсивная тренировка.       — А вы хрупче, чем казались, ваше сиятельство, — вернула шпильку Лайтвуд.       Парень что-то неслышно пробормотал и замолчал. Когда дорожка сузилась между двумя кустами шиповника, он снова нарушил тишину:       — Кстати… — начал тот, якобы неохотно. — Ты так и не отработала боггарта с Рэдмонтом?       Беатрис вздрогнула, не ожидая, что он поднимет именно эту тему. Она ведь только отвлеклась.       — Нет, — коротко ответила Беатрис. — Он до сих пор не назначил дату. Хотя об этом был разговор.       — Странно, — протянул Люциус, словно размышлял вслух. — Он ведь из тех, кто любит контроль. Играет в методичного. Я тогда видел…тебя… — он на миг умолк, будто выбирал, насколько далеко стоит зайти, — когда тебя выводили сёстры Блэк. Выглядела так, словно из тебя выжали все соки.       — Бывает, — отозвалась она хрипловато, отводя взгляд. — Впервые пришлось столкнуться с тем, чего не ждала.       — Поэтому и не подошёл, — объяснил он тихо. — Не знал, хочешь ли ты, чтобы это кто-то видел.       Она бросила на него краткий взор, но Малфой смотрел вперёд, не ища реакции на её лице. Это только добавляло искренности его словам.       — Переживал, что меня увидят с тобой твои фанатки?       — Я не переживал, — пожал плечами Люциус. — Я просто наблюдал. Информация — сила, особенно, когда она касается сильных людей.       — Сильных? — скептически хмыкнула Лайтвуд.       — Я же не сказал «странных», или «непонятных».       — Теперь сказал.       Он посмотрел на неё из-под светлых ресниц, его уголки губ снова дрогнули, не зная какую форму принять — полуулыбки, или усмешки.       Когда они вошли в холл на первом этаже, Беатрис испарила шарики-заклинание. У самых дверей в Большой зал, где уже слышались приглушённые голоса и звяканье приборов, Люциус внезапно произнёс, почти не глядя:       — Жаль, что ты не моя фанатка. А то я бы предложил прокатиться — полёт на лучшей метле школы.       Она остановилась, приподняв бровь. Это прозвучало неожиданно откровенно. Беатрис не успела придумать, как ей ответить, потому что кое-кто произнёс с порога:       — Оставь свои штучки для других простушек, Малфой. Пошли, Бесси.       Нарцисса стояла и смотрела на Люциуса так, словно сейчас сглазит его каким-то родовым проклятьем.       — Не сердись, Цисси, — спокойно сказала Беатрис, проходя через двери с вороном. — Он просто провёл меня. Сама погляди какая темень.       Младшая Блэк хмыкнула и увлекла подругу за собой к столу, где им держала место Андромеда. Люциус застопорился снаружи, на секунду задержав взгляд на Лайтвуд, уже радостно улыбающейся россказням Моргана. Малфой поправил одежду в пару взмахов палочкой, отдернул воротник, прежде чем, как всегда хладнокровно войти, будто ничего не произошло.

***

      Окраины Запретного леса хранили в себе утреннюю прохладу, тени и загадочный шелест, будто деревья шептались между собой о чём-то своём. Недавно прошёл дождь и Беатрис с наслаждением вдыхала запах мокрой травы. Но шла слизеринка по тропинке не одна. Сегодня на повестке для у факультатива мадам Помфри был заготовлен урок на открытой местности, а именно — обучение сбору лекарственных растений и прочего, что являлось целебным.       Впервые за всё время, после несчастного случая на втором курсе, она увидела Хагрида — по настоянию директора, тому велено сопровождать студентов. Лесничий ступал неторопливо впереди процессии размашистыми великанскими шагами с плетёным коробом на спине. Ученикам тоже были выданы подобные корзинки. Медсестра замыкала строй, зорко следя, чтобы никто не увлёкся изучением растительности глубже, чем положено. И делала это не зря — если бы нет, то Лайтвуд давно чкурнула бы в самые хащи. Такой размах ботанических экземпляров!       В промежутке между женщиной и полувеликаном по парам рассыпались участники двух факультативов — Знахарства и Зелий. Оказывается, второй был тесно связан с первым, и те иногда пересекались, как сейчас, например, или за варкой снадобий для лазарета. Беатрис только обрадовалась тому, что они с Северусом могут видеться чаще. Тот во время ходьбы рядом с ней незаметно прятал ухмылку, когда наблюдал за разгоревшимся энтузиазмом в её глазах.       Когда они пришли на опушку, то мадам собрала всех вокруг себя, читая правила безопасности:       — Срывайте только то, что указано в списке. Всё остальное, скорее всего, либо ядовито, либо чихательно, либо прыгнет вам в лицо. Не заставляйте меня потом вас лечить тем, что вы сами и сорвали, — сказала мадам Помфри с видом женщины, видавшей всякое.       — Основное, что нас интересует — гнилушка болотная, — сказал Снейп подруге, понижая голос, чтобы не услышали другие. — Остальное, так и быть, можете забрать себе побольше.       — Та самая, что нужна для синих пальцев Тьюкса? — полушёпотом спросила она, не отвлекаясь от речи медсестры.       Слизеринец кивнул. А платиноволосая вспомнила, как незадачливого шестикурсника-когтевранца привёл в медпункт профессор Флитвик, после неудачной дуэли. И тогда, пока они в кружке тренировались накладывать повязки при помощи магии, Беатрис краем уха подслушала, что Тьюкс стал жертвой любовного треугольника. Соперник поразил его каким-то заклятьем и отморозил напрочь все кисти, так что поверженный не мог посещать практических занятий, а вот теоретические — в качестве извинения, к нему таскала конспекты сокурсница, из-за которой и произошёл весь сыр-бор.       — В таком случае, скоро опять встретимся, — улыбнулась Беатрис, перехватывая корзинку получше. — Мадам Помфри обещала, что расскажет, как сварить Теплообновляющий отвар. Должно помочь от замораживающих чар.       — Слагхорн будет в восторге, — фыркнул Снейп. — Столько дополнительных рук, чтобы потрошить тритонов.       Вскоре все разбрелись по поляне кто куда. Беатрис отошла чуть подальше, а друг последовал за ней. В уголке первозданного леса, словно повсюду витала магия, будто пыльца фей. Лучи солнца пробиваются сквозь густой, светло-зелёный занавес крон, разбиваясь на сотни бликов, что танцуют по влажной коре деревьев и гладкой поверхности лесного пруда.       Вода тиха, но не мертва — среди крошечных кувшинок на ней пульсирует мягкое свечение, как будто чьё-то чародейство на поверхности. Лайтвуд не раз замечала, что её буквально тянет к этой стихии…или наоборот, ту к ней.       Откуда-то из глубины виднелось движение в виде разошедшихся кругов по водной глади. Беатрис хотела только мельком заглянуть что там, как неожиданно раздался всплеск. Маленькое существо выпрыгнуло из воды, орошая мелкими каплями застигнутую врасплох слизеринку, которая толком и прикрыться-то не успела. Потом нечто зашипело прямо у её ног, отчего она вздрогнула, едва не столкнувшись со Снейпом. Брюнет тоже остановился, напрягшись, но уже через миг прищурился и фыркнул.       — Расслабься, — он подобрал ветку на земле. — Это всего лишь пушистик из подотряда взрывнохвостых. Не бойся — не кусается…чаще одного раза.       Парень встал перед девушкой, слегка заслоняя и отмахиваясь веткой от серого зверька. Тот был не сильно крупным с пучком хохолка на голове, длинными лапками и хвостом вдвое длиннее тела. Он недовольно повизгивал, словно защищал свою территорию. Ударив по машущей ветке хвостом, создавая мини-хлопок как от петарды, он неуклюже поскользнулся на мхе и пустился наутёк в ближайшую листву, поднимая волну опавших листьев.       — А ты говоришь, что у меня реакция чрезмерная, — Беатрис выглядывала из-за плеча сокурсника, смотря в ту сторону, куда убежал зверь. — А если бы он бросился?       — Разве что от испуга, — усмехнулся Снейп, выкидывая оружие в кусты. — Значит, всяких там росянок ты не пугаешься, а тут милого создания чураешься.       Лайтвуд обиженно надулась и пошла по окружной близ пруда.       — Это было внезапно, — пробурчала девушка. — А движение росянок можно предугадать.       — Если возиться с ними каждый день, — резонно подметил Снейп.       Беатрис присела на корточки у низкорослого дубка, разгребая руками листья. Когда товарищ подошёл к ней ближе, то она снова встрепенулась, оборачиваясь. Слизеринец по пути к ней наступил на хворостину, которая звучно треснула.       — Не дёргайся так, — сказал он, присаживаясь рядом. — Он уже давно убежал, — и тут же с усмешкой отшутился, чтобы её успокоить: — Наверное, подумал, что мы с тобой пара гриффиндорцев, что захотели его усыновить.       — Тогда ему вправду страшно повезло, — парировала она.       Оба, на удивление, коротко рассмеялись. А потом Снейп опустил руку к земле и сорвал гриб, который отрыла в листве разноглазая.       — Лисогриб, — произнёс он, вертя в пальцах находку. — Да у тебя нюх как у нюхлера.       — Ты же сказал, что вы охотитесь в основном за гнилушками, — с прищуром глянула на него Беатрис, потянувшись отобрать гриб.       — В основном, — выделил утвердительно брюнет, кидая лисогриб в свою корзинку. — Но для пары капель одной настойки пригодиться.       — Его споры ядовиты, между прочим, если неправильно собрать, — скрестила руки на груди слизеринка.       — Только, если зрелый, — вступил он в негласно начатую ею дискуссию. — Молодые — безопасны. Главное — не перепутать их с ложными. Вот такими, — Снейп нагнулся, чтобы сорвать причудливый бурый гриб, распластавшийся на мшистой коряге, — у них похожие…       — Подожди, — мягко сказала Беатрис, касаясь его запястья, своими легкими, но уверенными пальцами. — Это шапочный смурняк. Видишь, ножка у основания темнее, и края шляпки загнуты внутрь. У ложного лисогриба они раскрыты как зонтик. И пахнут…кислее.       Северус задержал взгляд на её лице, когда та немного принюхалась, потом посмотрел на гриб ещё раз — и, видимо, согласился, хоть и неохотно. Осторожно отпустив экземпляр обратно, он выпрямился.       — В следующий раз дашь договорить, — пробормотал он, сдвинув брови.       — Только, если ты не полезешь в первую попавшуюся отраву, — спокойно ответила она, чуть улыбнувшись. — Я же не ради критики. Просто не хочу, чтобы тебе тоже понадобился какой-то отвар как Тьюксу.       Он кратко хмыкнул, его уголки губ дрогнули, а после Северус недоумённо изогнул бровь, обращаясь к ней:       — Зачем он тебе? — парень скептически глядел, как подруга аккуратно заворачивает выброшенный ним гриб в пергамент, который та выудила из кармана штанов.       — Мне незачем, — пожала плечами слизеринка. — А вот ты, я уверена, найдёшь ему применение. Чего добру пропадать.       — Справедливо, — не нашёл чем возразить Снейп.       Их корзины стояли рядом под деревом и Беатрис хотела вложить свёрток в снейповскую, но парень её опередил. Он выхватил завёрнутый смурняк, кинул в лайтвудовскую пустую и взял эту. А ей оставил ту, что с лисогрибом, сказав слегка смущенно, как Беатрис показалось:       — Пойдём, пока Помфри не решила, что мы тут травим друг друга ядом.       Она улыбнулась, беря корзинку. Как раз кстати они услыхали зычный оклик Хагрида, сообщающий всем собирателям, что стоит поискать растения немного левее, у подножия сваленной молнией сосны. Они вдвоём нагнали остальных, пристраиваясь в конец. Погружаясь в заросли, Снейп придерживал для неё ветви, а она с благодарным блеском в глазах принимала его тихую заботу. Около друга было уютно: слизеринцы обменивались дружескими подколками, обсуждали другие дары леса и в какое зелье их можно покрошить. Это походило на настоящее поле — не битвы, а то, на котором делились знаниями, где двое говорили на одном языке.

***

      Стадион постепенно пустел после жаркого матча по квиддичу между Слизерином и Гриффиндором. Кто-то срывал голосовые связки, горланя хвалебные речёвки для победителей — слизеринцы, кто-то злился — большинство гриффиндорцев, кто-то просто делился впечатлениями. В толпе Беатрис шла рядом с Андромедой и Кристофером, не особо вслушиваясь в обсуждение финального момента, когда их ловец вырвал победу за секунду до завершения игры. Девушка сдержанно улыбалась, однако внутри до сих пор кипело — помня какие опасные финты выписывал на метле Люциус, ей становилось не по себе. Она даже притащила на матч с собой в рюкзаке небольшую бутылочку с экстрактом бадьяна — вдруг товарищ навернётся с высоты, а разноглазая тут как тут со средством, заживляющим раны.       Кстати. Что-то было не так.       Они уже с друзьями дошли до дверей Большого зала, откуда доносился вкусный запах наготовленных кухонными эльфами яств. Так, стоп. Слизеринка остановилась. Не ощутив привычной давящей тяжести на плече от шлейки, Беатрис неожиданно опомнилась:       — Рюкзак… — сокрушенно произнесла та, и видя недоуменные взгляды от сокурсников, продолжила: — Кажется, я оставила её на трибуне.       — Хочешь, я сбегаю? — спокойно предложил Морган.       — Не надо, — бросила она, уже разворачиваясь обратно. — Вы идите, а я позже присоединюсь.       Средняя Блэк и Морган лишь пожали плечами, входя в зал и обещая припасти для неё тарт с посыпкой из миндальных хлопьев.       Беатрис хотела только разогнаться, как увидела издалека входящего в холл Поттера. Когда тот подошёл ближе стала заметна его улыбка — слишком самодовольная, чтобы не насторожить. Беатрис сузила глаза, внутренне подбираясь, и её рука автоматически легла на карман мантии, где была припрятана волшебная палочка.       — Не твои ли манатки, Лайтвуд? — надменно спросил Джеймс.       Он протянул вперёд ладонь, сжатую в кулаке и держащую рюкзак. Её.       — Отдай, — твёрдо потребовала девушка и выхватила своё.       Поттер на удивление легко отпустил вещь, но странно улыбаться не перестал. Он стоял, до сих пор не переодетый в школьную форму, в наколенниках и прочем спортивном обмундировании.       — В вашем серпентарии, видимо, добрыми делами не обмениваются, — картинно скрестил тот руки на груди. — И не знают о слове «спасибо».       Слизеринка с недоверием сканировала парня — добрые дела и мародёры звучало как оксюморон для неё. Но она всё же решилась и с опаской раскрыла рюкзак.       Секунда. Щелчок. Взрыв.       Слова благодарности разом испарились в её голове. По груди девушки разлилось чернильное пятно, задело лицо, на котором теперь красовалась клякса на пол щеки, волосы и залило аж по края мантии. Из рюкзака повылетали шариковые ручки, книги, экстракт бадьяна, неизбежно разбивающийся на полу осколками, пахнуло резким дымом. Ткань треснула по шву, а шлейку опалило и вовсе оторвало.       Миг она ещё, замерев, молчала. Пока не послышался поттеровский смешок. А потом — пошёл жгучий холод, пробирающийся по спине вверх к горлу. Он это сделал. Так верни ему его «спасибо».       — Упс, — прислонил пальцы к подбородку Джеймс, делая обескураженный вид. — Неужели таскаешь с собой взрывчатку, Чудачка? — он приблизился почти вплотную. — Не молчи, Лайтвуд, ты же у нас особенная. Особенная слизеринка. Особенный рюкзак. Особенные друзья. Или друг? — подчеркнул тот намеренно последнее слово.       — Что ты сказал? — тихо проговорила Беатрис, у которой от гнева затряслись руки.       Поттер, похоже, подумал, что она собирается вот-вот расплакаться и продолжил лить помои с языка:       — Ничего. Просто забавно: твой Северус тоже как рюкзак — на вид целый, а внутри сплошная грязь. Только ещё и воняет…       Треск. Глухой, но точный. Его голова дёрнулась назад. Визг — не её. Поттер упал на каменную плитку, прикрывая кровоточащий нос. Как жаль, что она не в силах ему помочь — не потому, что флакон с экстрактом разбился, а потому, что не хотела. Он это заслужил.              Со стороны донёсся скрип дверей. Лайтвуд резко обернулась. Там стояла куча народу. Ученики с разных факультетов начали, наверное, собираться ещё тогда, когда прошумел на всю округу взрыв. Кто-то спешил за преподавателями, кто-то доставал платки, кто-то просто заворожённо наблюдал. Гриффиндорец с проклятиями пытался подняться, ругаясь, как из подворотни, и щупая погнутую оправу.       — Разойдитесь, — кричала староста Рейвенкло. — Дайте дорогу деканам!       Беатрис отступила на шаг назад, плечи прямые, а разноцветные глаза стеклянные. Всё. Слишком поздно. Она сорвалась. Но как же ей было сейчас хорошо, словно она одним ударом выплеснула все накопившиеся переживания и заодно немного уравновесила чаши весов справедливости. Но всё же невидимый узел сомнения скрутился в животе, когда раздался уже окрик профессора Трансфигурации:       — Мисс Лайтвуд! — будто неверующе, эхом раздался по коридору голос Макгонагалл, а потом стал острый как наконечник шприца: — Мистер Поттер!       Позади из толпы тянулся Слагхорн, с суетливо бегающим взглядом и тяжело дышащий на ходу. За ним торопился на место происшествия Малфой, тут же оказывающийся подле слизеринки и наспех осматривающий её на наличие увечий. На нём не было значка старосты — сам тоже не сменил одеяния, спешил отпраздновать выигрыш. Но пострадавший здесь был только один, по крайней мере, физически — Поттер, которого подхватили под локти Ремус Люпин и Сириус Блэк. Петтигрю затравлено выглядывал из толкучки, пока его не оттеснили друзья Беатрис, обеспокоенно смотря на подругу.       — Объяснитесь. Немедленно, — требовательным тоном обратилась она к своему подопечному.       — Это не я… — попытался выкрутиться Поттер, гнусавя.       — Тогда у вас очень выразительное лицо, мистер Поттер. И кровавый нос, подозреваю, не от падения, — прошипела Макгонагалл. — Вы оба в мой кабинет. Сейчас же.       — Профессор, — начал Слагхорн с добродушной неуверенностью. — Может, обойдемся штрафом для факультета? Праздник ведь на носу.       Гораций не сразу понял, что выдал каламбур, и осознав это через секунду, откашлялся в кулак. Беатрис еле удержалась от усмешки. Так Поттеру и надо, меньше будет сквернословить. И это она ещё щадяще прицелилась.       — Увы, Гораций, — хмыкнула Минерва. — Думаю, в Хэллоуин им будет чем заняться.       Беатрис молча уставилась на замдиректора, а потом тихо сказала:       — Если я ударила, значит, повод был.       — Уверена, был, — отозвалась Макгонагалл и всё-таки мягче добавила: — Но этот повод обеспечил вам отличный вид из тыквенного огорода. А теперь — за мной.       Пока их вели к башне Гриффиндора, она услышала сзади приглушенный голос Поттера:       — Отличный удар, Чудачка. Жалко, нос не сломала сильнее.       Он прижимал к пострадавшей части лица мешок со льдом, который ему дал Люпин. Ремус что-то прошептал на ухо Джеймсу и тот моментально заткнулся, но морщиться не прекратил. Она сжала пальцы в кулак и вежливо обратилась к Макгонагалл, идя подле Слагхорна и Малфоя:       — Профессор, а вы сможете отменить наказание для меня, если я поправлю нос Джеймсу? — Беатрис показательно достала палочку. — Я знаю заклинание…       — На сегодня ваших действий достаточно, мисс, — приструнила её учительница, поправляя очки. — Уверена, мадам Помфри справиться не хуже вас с травмой мистера Поттера.       Гораций дотронулся до её плеча и отрицательно замотал головой. Беатрис с досадой сунула древко обратно в карман. Малфой окинул её беглым внимательным взором, а потом грозно стрельнул серыми глазами в гриффиндорцев.       В кабинете её с Поттером ещё раз отчитали — больше Макгонагалл, чем Слагхорн. Но всё же Джеймсу досталось крепче. По окончанию поучительной беседы, гриффиндорец заявил, что писать его родителям не надо. Декан Гриффиндора же строго настояла, что не просто нужно — необходимо, причём родителям обоих. Лайтвуд подумала, что если её отец решит вмешаться и приедет в Хогвартс, то Джеймса будет проще сразу похоронить где-нибудь за Гремучей ивой, или парню следует накатать хотя бы завещание. В том, что Адам не останется в любом случае равнодушным, Беатрис была уверена почти стопроцентно — сам ей сознался, что та его триггер: он в Коукворте готов убить не вербально мимо идущих пьяниц, если те случайно задели её по пути. А тут мало того, что дочери нанесли моральный ущерб, так ещё и материальный.       Поттер добровольно с кислым видом признал, что шалость не удалась. Завтра, под наблюдением Хагрида на его огороде, в компании бахчи и без магии — к такому наказанию их приговорили.       Вернувшись под конвоем Малфоя и Слагхорна в родные Подземелья, а именно — в Гостиную Слизерина, она спешно попрощалась с деканом, глядя себе под ноги, и убежала наверх в спальню девочек. Её даже не остановил оклик Северуса и Кристофера. Всё ещё перемазанная в гриффиндорской «благотворительности» Беатрис нервно уселась за рабочий стол, складывая предплечья на его поверхности и утыкаясь в них лбом. Вскоре к ней деликатно постучались соседки. Вначале вошли Нарцисса с Андромедой, а Белла предусмотрительно осталась у входа, прикрывая дверь.       — Пойдём, — мягко тронула её за плечо Меда. — Я знаю чем можно отмыть эту гадость.       Беатрис не сразу встала, позволив себе ещё немного побыть расклеенной, утонуть в мыслях и эмоциях. Она не плакала — нет, просто устала. Вечер получился крайне перенасыщенным и её фасад непоколебимости треснул. И теперь ей нужно замазать эту трещину. Подруги приятно удивили — не оставили её мариноваться в собственном одиночестве.       — Вот, — Нарцисса бесшумно поставила перед ней небольшой тазик с теплой водой и положила рядом полотенце. — Мы добавили в воду немного настойки календулы.       — Сначала снимем чернила, а потом обсудим, как отомстить, — многозначительно вставила Андромеда.       Беллатриса, всё ещё стоя у двери, усмехнулась, облокотившись на косяк:       — Твоей выдержке можно позавидовать. Если бы кто-то со мной посмел такое сделать — я бы сперва ударила, а потом уже спрашивала за что.       — А я — в том же порядке, — тихо поддержала её Цисса, подмигивая.       — Возьму корректировки на вооружение, — фыркнула в полотенце Беатрис.       Платиноволосая медленно выдохнула и наконец смогла улыбнуться. По-настоящему, без злости, просто тепло.       — Спасибо, девочки, — принялась она отмачивать волосы от чернил. — А-то я уж думала, что послезавтра мне будут одни тыквы и сниться.       — А теперь они будут кошмарить Поттера, — хмыкнула Меда. — В том числе одна, расколотая надвое у него на лице.       Комната наполнилась негромким, но искренним смехом. И хотя в груди ещё ворочалось негодование, теперь оно смешивалось с чем-то другим — с облегчением. И с уверенностью: она не одна.       На следующий день, когда она завтракала перед взысканием в Большом зале и старательно игнорировала косые взгляды, ей пришло извинительное письмо от четы Поттеров. Беатрис фыркнула. Громкая фамилия в слоях чистокровных магов действительно творит чудеса. Ещё было письмецо от отца, но его волшебница отложила до лучших времён — до вечера.       Чуть позже к столу Гриффиндора тоже подлетело две совы с почтой. Когда Поттер вскрыл первое послание-вопиллер, то по залу прокатились гневные голоса его предков, как поняла Беатрис, отчитывающие нерадивого наследника. Выслушав все нотации, он смущённо наблюдал как конверт самоуничтожается, рвясь в воздухе на мелкие кусочки. После этого, гриффиндорец взялся за второе, адресованное ему же, письмо, и Беатрис показалось, что парень внатуре побледнел. Он растеряно вчитывался в строки и чем ближе было к концу письма, тем больше округлялись от страха его глаза. На эпилоге конверт с письмом в его руках вспыхнул резким пламенем и тот уронил лист на столешницу, одновременно опрокидывая на себя кубок с соком.       Знакомый пожар и отголосок магии от тлеющей бумаги вмиг оправдал догадки слизеринки — сообщение прислал Лайтвуд-старший. И по контексту, отпечатавшемуся на перепуганной физиономии Поттера, можно предполагать — весьма недружелюбное, может даже слегка с нотками угрозы, в его леденящем стиле.       На выходе из зала Джеймс попытался всучить ей, отводя взгляд, мешочек с деньгами — определила по звякающему отзвуку изнутри Беатрис. Но денег не взяла. Принципиально. Пускай Поттер ими хоть подавится.       Парень свирепо оскалился, но вмиг стушевался — память о письме подсказывала не нарываться. Спрятав мешочек в мантии, он двинулся следом за однокурсницей чужой по факультету, которая и не собиралась его ждать, стремясь на улицу.       Промозглый дождь, прошедший часами ранее, оставил после себя сырость и холод. Хоть небо немного и разъяснилось, но оставалось свинцовым, как крышка от котла. В шустром темпе слизеринка и гриффиндорец добрели до избушки лесничего. Полувеликан, не растрачивая времени, сразу повёл их в место ожидаемых полевых работ. Поттер тут же впал в расстройство, завидев объём плантаций, невесело плетясь позади. А Беатрис наоборот с неким интересом рассматривала необычных размеров тыквы и репы — натурально гигантские. Так вот в чём подвох.       — Без волшебства, как и было сказано, — предупредил Хагрид, разворачиваясь к ним. — Руками, сапками — чем хотите. Главное — всё в корзины и в сарай у изгороди. Я позже отвезу это всё профессору Флитвику.       Он кивнул в сторону огромного, перепаханного поля и ушёл куда-то по своим лесничим делам. Поттер страдальчески вздохнул — откосить не получиться. Беатрис уверенно вошла в огородные владения, мысленно хваля себя за правильный выбор обуви и одежды — в туфлях и юбке махать сапкой было бы проблематично. Земля под ногами вязла, тускло отсвечивая после дождя.       — Отличная компенсация за Хэллоуинский пир, — угрюмо пробурчала Беатрис, стягивая с себя куртку и закатывая рукава свитера.       Она на пробу дёрнула руками репку — та не поддалась. Пальцы девушки соскользнули с мокрых вершков, и она чуть не рухнула пятой точкой в грязь. Поттер хмыкнул, сворачивая мантию и вешая ту на забор.       — Ты гляди, с этой репой на Снейпа похожа. Такая же серая и унылая.       — А ты всё никак не выйдешь из образа тухлого кабачка, — отрезала она. — Ты не видел вчера своего лица. Обидно, наверное, что тебя избила девчонка.       — Да ты… — начал заводиться гриффиндорец.       Из окошка дома кто-то кашлянул. Громко и предостерегающе.       — Значит так, — сказал Хагрид. — Одной драки на неделе с вас хватит. Трудитесь молча, не-то я этого…того самого…позову профессора Макгонагалл. Она вас живо во что-нибудь работящее трансфигурирует, — и закрыл ставни, скрываясь внутри.       Парень и девушка переглянулись, безмолвно метая друг в друга искры. Потом заграбастали себе по инструменту и разошлись по площади в разные концы. Работа началась. И довольно быстро перешла из разряда «ещё ничего» в «мерзко». А у Поттера приобрела статус «да ну его к Мерлину!». Тыквы не хотели сотрудничать. Репа будто намертво вросла в грунт, а корни упирались в глину. Беатрис злилась всё сильнее: не на грязь — она её не тревожила, не на тяжеленые овощи — пусть, но Поттер…он не замолкал. Сам работал спустя рукава и ей сосредоточиться не давал. Вечно отовсюду у него находились комментарии.       В какой-то момент Беатрис остервенело вонзила лопату в землю с особым смаком. Выпрямляясь, она почувствовала, как её запал начинает остывать, а позвоночник в пояснице жалобно хрустнул. Джеймс стал говорить меньше — кажется запыхался и усталость дала о себе знать. Оба стояли перемазанные по локоть и, если Беатрис не так жалела о замызганной старой одежде, которую носила раньше дома, то гриффиндорца очень расстраивали испорченные безвозвратно штаны и рубашка.       Выделив себе минутку отдыха, слизеринка присела прямо на тыкву — её вес был ничтожным по сравнению с этой громадиной. Обдуваемая октябрьским ветерком, она заметила, как по пригорку к ним спускается Малфой — его блондинистую макушку Беатрис ни с кем не спутает. Неподалёку, с другого ракурса, приближался Сириус Блэк — тоже весьма запоминающаяся персона. Только в отличие от первой — нон грата.       Люциус, глядя перед собой на всё это непривлекательное занятие, с отвращением, написанным на его лице, переступал через комья земли. Сегодня он был при параде — блестящие волосы, что любая девушка обзавидуется и идеально начищенная форма со значком префекта. Прямой, как стрела, с выражением, гласящим: я здесь только потому, что вынужден.       Поттер, получив моральную поддержку от присутствия Блэка, даже не пытался скрыть, насколько его смешит происходящее:       — О, для Лайтвуд выслали почётный надзор, — всё ещё гнусаво, после процедуры вправления носа, высказался тот. — Староста Слизерина — такая важная особа! Сейчас ещё музыкальный хор из привидений подойдёт.       — Как ты посмел заметить, Поттер, — скривившись проговорил блондин, — я здесь не ради тебя, так что не отвлекайся от танцев с червями — скоро они примут тебя за своего.       Гриффиндорец поджал губы, будто хотел выплюнуть ещё какую-то гадость, но вместо этого зашушукался с собратом.       — Справляешься? — обратился Малфой уже к слизеринке, стараясь не заляпаться в луже около забора. — Этот когда-то замолкает, хоть на время? Могу поговорить.       Беатрис со вздохом пожала плечами.       — Слово — слабое оружие, когда в руках грабли, — ответила она ему.       Молча пройдя к стойке с инструментами, где с противоположной стороны за каменным забором находился озадаченный Люциус, она с холодной решимостью сменила лопату на более внушительный экземпляр — увесистые, с железными зубьями грабли. Хорошо, что у тыкв нет зубов, как у Китайской жующей капусты…       Возвращаясь на прежнее место под любопытные поглядывания от парней, она кинула короткий взгляд на Поттера. Потом — на репу. И придумала.       Воткнув грабли как можно глубже в землю у основания, Лайтвуд ловко использовала обычный принцип рычага. Вскинулась на рукоять и всей массой тела нажала вниз, напрыгнув. Репка — о, чудо! — вырвалась из грядки с оглушительным чавкающим звуком, взметнулась ввысь с комками грунта и…описав плавную параболическую дугу, врезалась Сириусу Блэку прямо в яблочко — в затылок. Тот ойкнул, покачнулся вперёд и схватился за ушибленную часть черепушки:       — А-ауч! Что за…       — Так ты специально зашёл сменить имидж к Хэллоуину, Блэк? — с усмешкой произнесла Беатрис, утирая скатывающийся пот с виска. — Подожди, я до палочки доберусь. А-то репа на репу — как-то банально.       Джеймс поперхнулся смехом, но увидев, как его друг морщится и трёт патлы, покрытые липкой овощной кашицей, мгновенно осёкся. А Малфой…       Малфой согнулся пополам от смеха. Его безупречная картинка старосты распалась с первым же смешком, как фарфоровая маска. Он схватился за колени, задыхаясь от хриплого, неконтролируемого веселья, смахивая с уголков глаз выступившие слезинки. Ни о какой аристократичности речи больше не шло.       Беатрис, неожиданно для себя, не удержалась — её губы дрогнули, потом губительно изогнулись в беззвучной усмешке, и она сама подхватила хохот Люциуса, который одной рукой держался за живот, а второй за единственную опору — изгородь.       — Держись, Люци, — прикрываясь ладошкой, прошептала Беатрис. — Не позорь свой фамильный герб.       Он, хватая воздух, ответил приглушённым сипением:       — Хах… Мерлин…я всё видел…лицо Блэка…       И снова расхохотался, отмахиваясь ладонью, будто прогоняя остатки налетевших смешинок, чтобы вернуть самообладание. Аристократы не ржут, а принцессы — не плачут. Да, Люциус?       С хагридовой хижины послышался стук двери — лесничий, кажется, заметил переполох. Беатрис шустро взяла репу и грабли, и сделав вид, что продолжает работу, гордо направилась к следующему ряду. Спина ровная, подбородок повыше — как будто, так и было задумано.       Поттер же простаивал немо, запустив пятерню в волосы, посматривая на почёсывающего затылок Сириуса, и мнительно зыркая на Лайтвуд. Впервые за весь день — без слов.