Иная

      Солнце постепенно клонилось к закату. Время было обеденным, но на улице теперь темнело быстрее, чем летом. Беатрис пересекала двор Хогвартса после занятия в кружке Гербологии. Волосы её, ранее собранные в аккуратный пучок на голове, спутались. Пару выбившихся прядей, щекотали правую щеку от осеннего ветра — сырого и гладящего плечи сквозь ткань мантии. Лайтвуд задумалась о том, чтобы надеть в следующий раз что-то потеплее, чем тоненький джемпер. Только сейчас заметив след от земли на рукаве, она на ходу принялась отряхивать его. Пальцы девушки до сих пор пахли пряно-сладкой зеленью — стойкий аромат Прыгучей луковицы ударял в нос цепко, как и сам овощ, если вовремя не увернуться.       Профессор Спраут, к немного испуганному удивлению разноглазой студентки, назначила Беатрис старостой кружка, аргументируя, что с растениями Лайтвуд управляется лучше всех. От остальных участников возражений не возникло. Так что теперь, кроме как быть ответственной ключницей, ей прибавилась ещё работёнка — только сегодня она знатно набегалась по теплице, следя, чтобы никто не убился, не порезался инструментами и не получил луковицей в лоб. Вот вам и спортивные упражнения. Холодно бегать снаружи — бегай внутри.       Хорошо, что Беатрис уже знала, как обращаться с данным видом флоры — магические луковицы, если чувствовали опасность, то, исходя прямо из своего названия, прыгали на злоумышленника в попытке дать тумака. Молодые экземпляры были довольно малы, но не менее прыгучи, чем взрослые, напоминающие фиолетовые мешки с выпирающей растительностью. Имелось нейтрализующее средство, относительно простое — отразить их Отбивающим заклятием. Но, если нападала зрелая особь, сначала требовалось заставить её завянуть Поджигающим заклинанием и уж потом отбить. Нужно лишь достать палочку шустрее, чем тебя достанет сама луковица.       Лайтвуд и тут отличилась: мало того, что колдовала без палочки, и не Отталкивающее, а наоборот — Оглушающее, так ещё и луковицы каким-то волшебным образом бросались на неё реже, чем на других участников факультатива. Правда одного шестикурсника с Хаффлпаффа они не взлюбили особенно сильно. Когда луковица размером с яблоко выпрыгнула на парня, тот выкрикнул заклинание, отчаянно целясь палочкой. И отбить-то отбил. Молодец. Но чересчур, и овощ срикошетил от пола и едва не влетел в пятикурсницу-рейвенкловку, если бы не вовремя среагировавшая Лайтвуд, дёрнувшая девушку за руку в сторону. Луковица врезалась в стопку глиняных горшков, разнеся те вдребезги, и одновременно вызвала вздох облегчения от профессора Спраут. Но через миг учитель уже и отчитала пуффендуйца, и заставила наводить того порядок, а дальнейшую пересадку отлетевшей попрыгуньи поручили платиноволосой слизеринке.       Остаток занятия Беатрис передвигалась по оранжерее, как игрок в крикет по полю — ловила отпрыгивающие от учеников луковицы руками, тут же, не ослабляя хватки, оглушала их безпалочковым методом, и только потом отдавала на пересадку. Такими темпами меня можно будет брать вратарём, или загонщиком, в слизеринскую сборную.       Такая мысль являлась больше ироничной, нежели вдохновлённой. Квиддич казался Беатрис грубоватым и слишком рискованным спортом. Особенно ей не нравились правила — уж больно они были не до конца продуманными и иногда травмоопасными. Сравнение прыгающей луковицы с бланджером вырвалось само собой и она мысленно фыркнула — получать по голове, что от овоща, что от мяча-вышибалы, наверное, одинаково неприятно.       Сейчас Беатрис шла внутрь замка, не торопясь к обеду, вдыхая прохладный воздух. Вдруг она услышала негромкий смех впереди. На краю главной аллеи, рядом с каменной оградой, стояла группа парней. Сперва её взгляд ухватился за Люциуса Малфоя, как всегда безукоризненно выглядящего. Потом за Итана Забини. А после — за старшекурсников около них: Эйвери и Мальсибера. Они были на курс старше неё, но Беатрис их сразу узнала, потому как видела, что Северус частенько с ними общается в коридорах. О чём — Снейп всегда отнекивался, мол, по учёбе… или «о магии».       Их вид отображал расслабленную браваду, полунамёки, и, как ей казалось, возможную неуловимую угрозу в голосах, которую они могли включить по щелчку пальцев.       Люциус был сосредоточен на разговоре, интонация ровная, чуть насмешливая — он мог себе позволить такую с ними по возрасту, и по статусу. Беатрис уже собиралась тихонечко пройти мимо, не дёргая внимание друга, но не успела. Он позвал её сам, как будто имел глаза на затылке и точно знал, что она здесь:       — Лайтвуд.       Она притормозила, чуть приподнимая бровь от недоумения — чего это он по фамилии её кличет? Упрямая часть её хотела уйти дальше, отделавшись простым приветственным взмахом ладони, но она всё же подошла.       — Уверен, близко вы ещё знакомы не были, — лениво произнёс Малфой и повёл рукой. — Эйвери, Мальсибер.       — Так и есть, — признала она и сдержанно представилась: — Беатрис. И тебе, здравствуй, Забини.       — Привет, Лайтвуд, — заговорил Итан, смотря на неё несколько свысока.       Она видела, как Эйвери стал разглядывать её внешний вид с расплывающейся ухмылкой, перекатывая леденец во рту, отчего ей тут же захотелось отвернуться, чтобы суетливо поправить волосы. Или ещё лучше — ретироваться подальше. Но она не пошевелилась, стойко отвечая взглядом на взгляд. На их фоне, ей казалось, она выглядела какой-то деревенской замухрышкой. Хорошо, что пятен грязи на одежде не осталось.       — Кто же не знает Странную Лайтвуд, — сказал Эйвери с притворным уважением.       Забини хмыкнул, но быстро смолк, так и не проронив ни слова — заметил, как Малфой метнул в него ледяной взор. Атмосфера несколько изменилась. Беатрис чувствовала, как внутри сжимается знакомое предчувствие необходимости держать оборону.       Она настороженно молчала, цепляясь за шлейку сумки, позволяя парням продолжить беседу: звучали обрывки слов о предстоящем матче Рейвенкло-Гриффиндор, о выговоре одному из учеников-пуффендуйцев, даже мелькнула фамилия Розье. Ничего конкретного, но между строк витало ощущение, что обсуждают что-то важное и определённо не для её ушей. Беатрис отстранённо наблюдала за компанией слизеринцев, думая, что с таким же успехом могла сойти за безмолвный кустистый вазон около класса Трансфигурации. Пока Люциус наконец не распрощался с Эйвери и Мальсибером, говоря ей:       — Пойдём.       Беатрис коротко кивнула старшекурсникам и пошла рядом с Малфоем и Забини, тоже направляющимся в Большой зал.       — Уже подготовилась к Хэллоуину, Лайтвуд? — внезапно спросил Итан, голос которого был насмешлив и чуть тянущийся, как у человека, который хотел задеть. — В программе «Разукрась физиономию гриффу» всё так же Поттер? Или на этот раз ты нашла новую жертву, Чернокнижница?       — Место не занято. Можешь быть следующим, — спокойно ответила она, даже не удосужившись взглянуть на сокурсника, но в голове раздражённо скакала мысль: не съездить ли слизеринцу по шее.       — Хватит, — резко оборвал диалог Люциус, искоса посмотрев на Итана. — Разве ты не хотел дружить с Лайтвуд, ещё тогда на первом курсе, Забини? — в его интонации звучала сталь, отчего Забини тут же проглотил язык и отвернулся, пялясь в стену.       Беатрис еле удержалась, чтобы не хмыкнуть — как давно это было: одиннадцатилетняя она, подшутившая в отместку над Беллой прилюдно в Гостиной за её издёвки … первый выговор от тогдашнего старосты их факультета… и однокурсники-слизеринцы в лице Паркинсона, Нотта и Забини, сразу после инцидента предлагающие ей «дружбу».       Приятельство, точнее лишь отдалённая пародия на это, продлилось недолго. Ровно до их перехода на второй год обучения. Некоторые просто чурались с ней общаться, а другие и вовсе стали побаиваться из-за всех ранее расползшихся слухов про её чудаковатые умения.       Беатрис тихо и неприметно вздохнула. Как её только не называли: Странная Лайтвуд, Чудачка Лайтвуд, Грозная Чернокнижница… И только друзья девушки так: Бесси, Бесс, Трис и принцесса. Она так и оставалась в непонятках до сих пор как позволила появится уменьшительно-ласкательному прозвищу от Малфоя, подобно не снимаемому ярлыку. Поначалу это несколько бесило, потом смущало, а теперь — она уже была и не против, прижилось как-то. Однако, «принцессой» Люциус называл её только, когда никого постороннего не было рядом. Стеснялся? Или внутренний въевшийся с детства аристократизм не давал звать её так фамильярно, для соблюдения этикета?       Когда их троица дошла до дверей Большого зала, то Забини первый скользнул внутрь, растворяясь в толпе. Беатрис хотела тоже войти, но Люциус её внезапно остановил:       — Подожди, — он мягко отвёл её за руку за колонну, о которую Беатрис тут же облокотилась спиной. — Надеюсь, вы со Снейпом скоро закончите с зельем? Ага, значит Нарси с Медой всё рассказали…       — Месяц входит у тебя в понятие «скоро»? — спросила Беатрис, предварительно шёпотом при помощи палочки наложив заклинание снейповского изобретения от подслушивания.       Малфой нахмурился, но не возразил. Взамен тихо произнёс:       — Мне не нравится, что ты шляешься с ним по ночам, особенно в Запретный лес.       Её окатила волна непонятного раздражения и она, нахмурившись, вспомнила слова Северуса о том, что любопытным особам не стоит совать свой нос в личные дела других… Но Малфой ведь уже не считался для неё чужаком. Порой его действия вызывали у Беатрис недоумение, но, говоря честно — она ведь тоже с причудами, а Люциус… просто такой, какой он есть: действовал иногда на нервы своим чистолюбием и дружескими подначками, так что ей снова хотелось треснуть его по блондовой макушке книгой, как тогда на самом первом ознакомительном занятии с Макгонагалл. Но всё же Малфой пёкся о её благополучии, однако делал он это по-своему.       — Не переживай, я под его присмотром, — приподняла уголок губ Беатрис. — А насчёт зелья… Как приготовится, обязательно дадим тебе попробовать.       — Очень смешно, — процедил Малфой. — Отныне ты будешь под моим присмотром тоже. И, поверь, я был сыт вчера блэковской проделкой по горло. Дегустация Оборотного зелья явно будет лишней в моём рационе.       В памяти всплыла картинка спящего в кресле Люциуса с косичками. Да, это было отчасти забавно. Невинный розыгрыш. Но она не вмешалась — иными словами, подорвала малфоевский авторитет. И теперь, под этим пронизывающим взглядом, в груди покатилось легкое чувство вины. Стоило всё же его разбудить, но…       — Ты же понимаешь, что тоже был не прав, — резонно подметила Беатрис, скрещивая руки на груди.       Люциус вздохнул и повторил её позу.       — Допустим, — нехотя кивнул он. — Женская солидарность, не так ли?       Они замолчали и стали внимательно всматриваться в глаза друг другу. Спокойная зелень с бирюзой изучали глубокую серость. В последней блестело что-то новое — то ли интерес, то ли попытка прощупать, найти в ней нечто. Беатрис не отвела взгляда, позволив недавней полуусмешке сойти до простой улыбки. Тогда Люциус отстранился — она и не заметила, что он сильно сократил дистанцию, почти нависнув над ней. Как только Лайтвуд отошла от колонны и отменила заклятье, Малфой вдруг положил свою ладонь ей на спину — не грубо, не принуждающе, скорее, как приглашение. Но она всё равно невольно ощутила табун пробежавшихся по позвоночнику мурашек.       — Пойдем, принцесса, — слегка приподнял уголки рта Люциус. — Обед давно начался.       Беатрис молча кивнула, сжимая шлейку сумки чуть крепче одной рукой, а второй стиснула рукав мантии. Она ещё не свыклась, что к ней могут касаться не только для того чтобы толкнуть, или ещё чего по хуже. Даже друзьям не сразу далась: когда Нарцисса впервые случайно дотронулась до её волос, чтобы предложить сделать прическу магией, то она вздрогнула и, если бы была ежом, то тут же съёжилась бы, выпуская оборонительные колючки. Прикосновений от Северуса она не боялась — он с первого дня их знакомства стал её компаньоном-защитником. А Кристофер… был просто Кристофером, что, конечно, не умаляло его ценности, как товарища. Беатрис не знала, как это объяснить, но лично у неё Морган никогда не пробуждал чувства неприязни, или опасения. И всё же, дружеские объятия она ему позволила лишь недавно, когда они в начале сентября встретились в поезде.       По пути, минуя дубовые двери, Малфой что-то говорил, но она слушала вполуха, безбожно пропустив начало его монолога — вроде бы мелькнуло упоминание про деканов, но Беатрис не была уверена. Руки́ Люциус так и не убрал, пока они вдвоём не уселись за стол. Сестры Блэк опять как-то загадочно переглянулись между собой, а Нарцисса при этом всячески старалась не смотреть на Малфоя, игнорируя само его присутствие, если не существование — наверняка, всё ещё злилась на обезьяну.       Только Беатрис сбросила сумку рядом на сидение и придвинула к себе тарелку, с ней заговорил Крис:       — Представляешь, нашёл сегодня в библиотеке журнал про магловские будки, — оживлённо начал блондин. — Не те, что для собак… а эти… телефонные, вот! В твоём городе они, наверняка, на каждом шагу. Представь, как бы это выглядело здесь, в Хогсмиде — ты вставляешь монету, набираешь номер и…       Он рассмеялся, но смех его будто провалился в пустоту. Беатрис не ответила, даже не улыбнулась. Она глядела поверх его плеча, глаза перестали фокусироваться на настоящем. Её вилка замерла в воздухе. Впереди она увидела, как в зал вошли Снейп и Эванс. Вместе. В нескольких шагах от входа он что-то тихо говорил Лили с серьёзным выражением, чуть склонив голову ближе к её уху. Рыжая наклонилась в ответ и… улыбнулась. Не натянуто и не из вежливости, а как прежде, когда Северус только-только их познакомил в поезде. Якобы ничего не произошло.       Как будто они и не ссорились. Как будто ничего не было.       Беатрис вдруг почувствовала, как грудную клетку словно сжал кто-то изнутри. Глухой, тянущийся ком образовался где-то под рёбрами. Никакой боли — просто краткий неясный импульс, отдавший в самое естество, и невыносимое чувство, будто всё стало чересчур тесным.       — …а если бы ты подошла к будке, то я бы оттуда сказал тебе что-нибудь вроде: «Мисс, вы нарушаете магловский протокол связи», — продолжал Крис, не замечая, что говорит сам с собой.       Лайтвуд всё смотрела, пока Снейп не попрощался с Эванс и не двинулся в сторону слизеринского стола. Она моргнула, будто выныривая, и мигом опустила голову, стараясь сфокусироваться на содержимом её тарелки: пара сосисок и пюре с зелёным горошком. Она почувствовала, как Северус уселся рядом с ней по правую сторону, и тут же отчего-то утешилась тем, что их разделяли школьные сумки на лавке.       — Бесс? — Кристофер наконец заметил её состояние и замолчал.       — Извини, я… так, что там со связью? — неуверенно спросила она, пытаясь наколоть ускользающий от неё по тарелке горошек.       Она фактически ощущала пристальный взгляд Северуса, обращенный на неё, но никак не могла поднять глаз, чтобы встретится с ним. Неважно. Позже. Всё потом.

***

      Коридор восьмого этажа казался особенно пустынным и гулким в это время суток. Каменные стены словно впитывали шаги, отражая их глухим эхом, будто замок сам прислушивался кто нарушает тишину. Беатрис шла по прямому коридору чуть быстрее, чем обычно, словно боялась остановиться и передумать. Но от знания, что её ждут, не сбавляла темп.       Она так и не расспросила Северуса про его поведение с Эванс. Всё как-то неожиданно и вынужденно пришлось отложить. То домашки много зададут, то нужно готовится к самостоятельным, то на факультативах завал — вот он, тот самый курс перед СОВ, которым пугали учителя младшекурсников. А потом Беатрис словила себя на том, что сама мысленно создаёт отговорки. Ей проще было зарыться в книги, или в грязь теплиц, чем спросить напрямую: почему ты тогда был с ней вместе? А уже, между прочим, наступил октябрь.       Беатрис вспомнила, как вчера днём на Истории Магии, пока призрак-профессор скучно излагал лекцию о временах повстания гоблинов, Северус, сидящий с ней за одной партой, наклонился и шепнул:       — Приходи завтра. Там же. После ужина.       Она тогда вздрогнула от неожиданности и чуть не перечеркнула в тетради целый абзац. Машинально кивнула и продолжила писать конспект, но сердце незримо стало отплясывать за грудиной странный такт. На самом деле Беатрис очень ждала, когда они наконец-то приступят к их подпольному зельеварению. Они ведь даже ещё и не начали толком именно варить, а только заготавливали всё необходимое. Оговорка про длительность изготовления Оборотного зелья больше касалась сбора ингредиентов. Некоторые было весьма трудно найти, поскольку те слыли чрезвычайно редкими. Их декан неплохо подсобил им, сделав призом шкуру бумсланга и рог двурога, которые Снейп без обмана заполучил в Клубе Зелий. А вот сушёные златоглазки должны были настаиваться ровно двадцать один день — считай, почти месяц на то и выходит.       Слизеринка затормозила перед нужной дверью и, оглядевшись по сторонам, выдохнула. Потом снова и постучала трижды: один короткий, два длинный, три коротких. Это было их условным паролем, придуманным по дороге в замок, после вылазки в сентябре, чтобы узнавать друг друга. Хотя вряд ли учителя, решившие нежданно-негаданно посетить заброшенный класс, вообще станут стучать. Им с Северусом временно приходилось запираться стандартными чарами и постоянно прислушиваться не идёт ли кто сюда. Рунная цепочка пока была у неё в доработке — она хотела сделать её относительно незатейливой, чтобы друг сразу вник в суть, но, и чтобы вторгающиеся люди не смогли сломать ту одним взмахом волшебной палочки.       Из-за двери донеслось почти безразличное: «Заходи», и Беатрис испытала ощущение дежавю. В груди ёкнуло что-то радостное, когда она увидела Снейпа. Он сидел за столом, который раньше был сломанным и, по всей видимости, учительским. Так он донельзя был похож на настоящего профессора, склоняясь над своими записями, держа в руке ручку и задумчиво вертя её пальцами.       — Как дела, Ваше Высочество? — вместо приветствия произнесла она, притворяя за собой дверь.       Беатрис успела унюхать всё тот же пыльный запах, заполонивший аудиторию со времён её не использования, прежде чем слизеринец ей ответил:       — Я вычислил, что если в рецепте Уменьшающего зелья на пятом этапе добавить не только очищенную смокву, но и четверть толчёной, то можно перемешать потом дважды — эффект сохраняется, а расход меньше выходит, — пробормотал он почти на одном дыхании, не отрываясь от блокнота. — И я же просил не называть меня так.       Снейп поставил точку на бумаге и наконец посмотрел на неё.       — А я тебя просила выпить Бодроперцовое после нашей ночной вылазки, — подметила как бы между прочим Беатрис, избавляясь заклинанием от пыли и паутины на ближайших поверхностях. — Выпил? Хотя бы для профилактики?       Она догадывалась каков будет ответ. Северус хмыкнул и что-то буркнул в стиле «что мне сделается», подтверждая тем самым её догадки. Она лишь вздохнула — настаивать уже было поздно. Но раз насморка нет, то брюнету повезло и его иммунитет сработал на славу.       Лайтвуд подошла ближе, заметив, как старательно он вычерчивает какую-то схему.       — Настойка уже готова? — задала вопрос Беатрис, который и подразумевала изначально, входя в класс.       — Да. На подоконнике, — коротко ответил Снейп, снова не глядя, и добавил: — Неси её сюда. Я пока установлю котёл — нашёл схему с чарами, чтобы держать огонь под контролем и не спалить пол.       Беатрис кивнула и пошла к окну. Потянувшись через приставленную к нему парту с валяющимися на ней бумажками — очередные снейповские экспромты, она взяла банку с подоконника. Пальцы непроизвольно провели по гладкому стеклу, за которым перекатывалась бледно-жёлтая субстанция. Внутри Беатрис закручивалась спираль воодушевлённости, как обычно бывало, когда они приступали к совместной работе с Севом. И она опять забыла про Лили.       Когда Беатрис вернулась с банкой, Снейп уже установил котёл в центре класса, на стальной подставке, которую явно притащил с факультатива — ещё немного, и он устроит здесь полноценную лабораторию. У ног котла лежало несколько свёрнутых свитков, а на учительском столе слизеринец расставил весы, ступку с пестиком и завёрнутые в пергамент составляющие зелья. Потом подобрал блокнот со схемой и подошёл к ней, решившей привести магией в порядок пару стульев и расчистить ещё чуть больше пространства, перед тем как приступать к готовке. Северус встал рядом, так что они едва не касались плечом к плечу, и слегка наклонился, чтобы объяснить чары.       — Руны всё же больше твой конёк, — сказал он, но уголок его губ чуть дёрнулся — почти улыбка.       Она уверенно приняла схему и белый мелок у него из рук, и стала малевать вокруг предполагаемого костерка рунические знаки. В это время Снейп доставал из сумки банку с пиявками, и когда Беатрис поднялась, отряхивая ладони от мела, то мгновенно злопамятно сощурилась при виде кровососущих червяков — и эту гадость ещё ведь использовали и в медицинских целях. Северус это заметил и с усмешкой стал вытаскивать пиявок и класть на блюдце: одну, вторую, третью, четвёртую. Потом начал колдовать над импровизированной горелкой, подстраивая нужную температуру пламени и наполняя котёл водой из палочки — и скоро вместе с ней закипела и работа. Положите в котёл три пучка водорослей. Добавьте два пучка спорыша.       Беатрис выполнила первые два пункта рецепта и Северус помешал варево три раза по часовой стрелке. Она наблюдала за его круговыми движениями руки и чувствовала, как привычная для них рутина, будто согревала её душу: измерить, зафиксировать, процедить, размешать строго по указанному направлению.       — Что теперь? — спросила Беатрис, посматривая за булькающей зеленоватой жидкостью, в которой плавали растения.       — Ждать, — кратко ответил Снейп и перевернул песочные часы на столе. — Час. На такой объём будет достаточно.       Лайтвуд вздохнула и пожала плечами — час так час. Она присела сверху на краешек парты и стала ждать. Иногда подобное ожидание для неё было невыносимым и Северус в такие моменты мог наругать её за то, что ей хочется всё сделать побыстрее. Вот и сейчас, качая ногами в воздухе, Беатрис думала, что разварится от нетерпения скорее, чем спорыш с водорослями.       Снейп, сидящий на стуле около котла, видя её мучения, хмыкнул и предложил:       — Можешь пока что натолочь златоглазок.       — Сколько? — тут же оживилась слизеринка, вскакивая с места.       — Две меры.       Сказав это, он сам направился к весам, чтобы подруга не намеряла чего лишнего, или «на глаз» — тоже частый её косяк. Выверенными движениями кистей Снейп отсчитывал и взвешивал златоглазок, обращаться с которыми нужно было крайне аккуратно, иначе сушёные крылья у насекомых грозились рассыпаться по столу. Беатрис заворожённо смотрела за чашами весов, проседающими под грузиками. Дальше брюнет смёл рукой отмеренное в ступку и вручил ей.       Пока она тщательно толкла златоглазок, парень вновь занял пост у котла. Процесс отнял у неё не больше пяти минут и, покончив с этим, Беатрис отставила ступку с пестиком в ней на столешницу и обернулась к другу. Тот почти не мигая следил за огнём, расслабленно откинувшись на спинку, и скрестив руки на груди.       Повисла тишина, разбавляемая только бульканьем кипящего зелья. Беатрис подошла к окну, отмечая, что вечернее небо заволокло тучами. Спустя какое-то время мелкий дождь первыми каплями забарабанил по раме. Она стояла всё так же молча, наблюдая как непогода — для неё же самое погожее явление, — усиливается и по стеклу стекают уже ручейки дождевой воды — одна шустрее другой.       — Трис, — произнёс вдруг Северус тихо, но отчётливо, вырывая её из транса.       Она повернулась к нему и их взгляды встретились. Тусклая лампочка на стене замигала, и, если бы не волшебство замка — погасла бы совсем. Но та блекло продолжала светить, соревнуясь с неярким освещением от костра под котлом.       Северус медлил, а Беатрис ждала, навострив слух.       — Спасибо, — наконец выдохнул он. — За спорыш. За то, что не сдаёшь меня. За то, что потащилась со мной в лес. И… просто. За всё.       Она застыла на мгновение, а потом почувствовала, как от ладошек начинает отделятся темной дымкой её магия, и спрятала их за спину, сжимая в кулаки.       — Не за что, Сев, — улыбнулась ему Лайтвуд. — У нас ведь всё общее. Увлечения, учебники… и даже секреты.       Тут Беатрис немного замялась — вспомнила то, что не хотелось. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы спросить про Эванс, пока Северус настроен на разговоры. Она сделала вдох, наблюдая как Снейп уже начал думать о чём-то своём. Его поза оставалась неизменной и только черные глаза были с какой-то поволокой от размышлений.       Она подошла к нему ближе, колдуя на ходу:       — Люмос, — волшебство стало скапливаться в её руке, а после Беатрис преобразовала его в парящий шарик света.       Северус оторвался от пламени и проследил за плавным путешествием маленькой сферы-заклинания по воздуху. От отблеска той его радужки снова приобрели карий оттенок, когда он взглянул на неё. Отметив напряжённое выражение лица подруги, Снейп сам нахмурился, но не успел задать вопрос, как она его опередила:       — Что у тебя с Лили? — её голос был тихим, но твёрдым. — Я видела, как вы вошли в Зал недавно. Вместе. Неужели ей опять есть до кого-то из нас дело?       — Мы друзья, — выдавил Снейп.       Немного выровнявшись, он опёрся локтями о колени, так и не расцепив сплетённые в замок пальцы.       — Лили подошла ко мне в начале года, — снова уставился на пламя Снейп. — Сама. Она извинилась.       — Как-то долго до неё доходило, — скрестила руки на груди Лайтвуд, прислонясь поясницей к столу. — И ты хочешь вернуть всё, как было? После всего, что она наговорила тебе у реки?       — Почему нет, — пожал плечами Снейп. — Мы знаем друг друга с детства. Она просто… ошиблась. И я её понимаю.       Он говорил неохотно, будто каждое слово приходилось вытаскивать клещами. Но при этом в его голосе звучало что-то тёплое, отчего Беатрис стало вдруг тошно.       — А я — нет, — резко проговорила слизеринка. — Я тоже с тобой не первый год, и умею расставлять свои приоритеты, — она сама удивилась от того, насколько претенциозно вырвались из неё фразы, но продолжала: — Пока некоторые продолжают сидеть за одним столом с Поттером, как ни в чём не бывало. А тут вдруг она вспомнила, что ты существуешь! Уже не говорю о том, что ко мне она не подошла ни разу, хотя мне тоже пришлось проглотить её обвинения.       Снейп поднял на неё взгляд, ставший холодным.       — Остынь, — бросил он. — Лили не сделала ничего дурного. И уж точно это не она виновата в том, что Поттер такая свинья. Уверен, рано, или поздно, и вы с ней найдёте общий язык.       — Я просто…       — Ненавидишь Поттера, как и я, — резко перебил Снейп. — Я знаю.       В её голосе не было злобы, только невысказанные переживания и какая-то глухая досада. И всё же его тон означал конец разговора. Снейп снова отвернулся к котлу. А Беатрис стояла неподвижно, наблюдая за ним, чувствуя, как знакомая, но неприятная острота залазит под рёбра.       Она вновь отошла на расстояние, отворачиваясь от Снейпа. Дождь всё ещё лил на улице, а сильный ветер гнул верхушки деревьев — с восьмого этажа это было особенно видно.       Прошло ещё полчаса. Они с Северусом всё так же занимали выбранные позиции: он восседал на ею починенном стуле, а она торчала у окна, изредка меняя опорную ногу. Пока Снейп первым не нарушил молчание:       — Теперь нужно добавить пиявок.       Она не полностью повернулась, глядя как он кидает по очереди четырёх пиявок. Потом неслышно вздохнула и забрала со стола измельчённых златоглазок, чтобы передать Северусу. Когда она протянула ему ступку, то он сначала внимательно посмотрел на неё, а потом хмурость на его лице разгладилась. Две меры желтоватого порошка отправились в котёл за пиявками.       Дальше работа потекла сама собой. Он убавил огня до среднего и стал отмерять три меры шкуры бумсланга, орудуя небольшим ножиком из набора зельеварения. Беатрис же было поручено истолочь одну меру рога двурога. Начался второй этап варки. Когда котёл нагрелся в течении тридцати секунд, Снейп забросил туда шкуру, а Беатрис высыпала полученный порошок.       — Это всё, или что-то ещё будем добавлять? — спросила она, не отрываясь от созерцания варева и слушая его едва слышное журчание.       Снейп в этот момент отошёл от котла, взяв свой блокнот, и спешно выводил там пометки. Не поднимая глаз от строк, он приподнял бровь и ответил:       — Базовая фаза завершена. Теперь зелье должно постоять где-то сутки. Завтра после обеда проверим — если текстура сохранится, то можно будет доваривать… Чёрт, — выругался он в конце, откидывая шариковую ручку на столешницу.       — Только не говори, что мы забыли копыта чертей, — отшутилась Беатрис.       — Нет, — хмыкнул Снейп. — Но у меня в это время факультатив у Слагхорна… Могу не успеть.       — Я смогу забежать раньше, — сказала Беатрис, успокаивающе кладя ладошку ему на плечо. — Мадам Помфри сейчас отлучается на курсы повышения квалификации, так что занятия в кружке часто переносятся. Завтра как раз этот случай.       — Тогда добавишь настойку златоглазок и помешаешь три раза против часовой, — уже спокойнее заговорил брюнет. — И, если я не появлюсь к этому моменту — наложи Стазис. Хотя, если хочешь, то можешь поэкспериментировать сама, — усмехнулся он, глядя на неё.       — Лучше дождусь мастера, — приподняла уголок губ в ответ Беатрис и кивнула, всё ещё разглядывая их котёл так, как будто не хотела уходить.       Когда они принялись собираться, Снейп дописывал свои последние примечания на бумаге. А Беатрис, оглядев их рабочее место, подошла к парте, той, что у подоконника. На ней до сих пор оставался ворох разрозненных черновиков и обрывков, частично испачканных каплями от настоек — свидетельства стремительных выплесков мыслей Снейпа.       — Я упорядочу этот хаос, если ты не против, — пробормотала Беатрис, сгребая пергаменты в стопку и не дожидаясь ответа от автора этих рукописей.       Один лист ненароком выскользнул на пол. Лайтвуд автоматически нагнулась, чтобы его поднять. Бумага была местами заляпана чернильными кляксами — видно, писалось не магловской ручкой, а пером. Она нечаянно вчиталась в текст и тут же на неё повеяло чем-то… неправильным. Всё тем же узнаваемым почерком были выведены педантичные, но резкие строки: расчёт силы воздействия, частота применения, формула отката, а ниже — замысловатый глиф с красной пометкой «не тестировать без стабилизации». Её глаза метнулись вверх, а рука так и осталась с листом в воздухе.       — Сев, это… тоже твоё?       Снейп обернулся. Его взгляд метнулся к её руке, и он, как будто получил удар током, дёрнулся в её сторону.       — Трис, не читай!..       В мгновение ока он оказался возле неё, намереваясь забрать лист, но она сделала шаг назад, прижимая тот к груди.       — Профессор Рейкпик нам вроде не задавала эссе по таким… калечащим заклятьям, — проговорила Беатрис медленно, переводя глаза с половиц на друга. — Или это какая-то… продвинутая тема с факультатива?       Северус молчал. Несколько секунд он просто стоял, замерев рядом и смотрел на неё. Потом с глухим выдохом сказал:       — Ты говорила, что у нас всё общее… Это мой… ещё один секрет.       Беатрис в непонимании уставилась на него.       — Почему ты раньше не рассказывал об этом?       Губы Снейпа исказились в кривой усмешке, скорее даже её болезненном подобии.       — Примерно по той же причине, по которой ты скрывала, что обскур.       Слова застряли у неё в горле. Она всё ещё прижимала к себе злополучный лист, будто не решаясь отпустить. Чувство тяжести осознания расползалось внутри — у Северуса был ещё один мир, в который Беатрис доселе не заглядывала.       — Я и не думала, — её голос стал тише, но ядро в лайтвудском теле отдало бурным колебанием. — Ты… тайком разрабатываешь проклятия? Зачем? — в конце из неё вырвался почти беспомощный выдох.       — Я не использую их, — Снейп отвёл взгляд, будто хотел добавить «пока что». — Просто… изучаю. Я хочу понимать, как они работают. Чтобы знать, как противостоять. Или… защитить.       — Защитить? — уровень замешательства в её голове достиг предела — шарик Люмоса исчез.       — Да, — тихо произнёс он, но в интонации его сквозило нечто большее. — Я устал быть… слишком уязвимым.       Несколько мгновений они лишь стояли друг напротив друга, и между ними повисла густая, липкая тишина.       — Всё, что я делаю, — наконец сказал Снейп, глядя ей в глаза, — не только для себя. В будущем, если что и случится, я хочу суметь защитить и тебя. Трис, ты веришь мне?       Немного погодя, она всё же кивнула, замечая, как бесшумно поднялась и опустилась его грудь от вздоха облегчения. Этим кивком Беатрис убеждала не только Северуса, но и себя. Потом она медленно отдала ему лист и Снейп аккуратно, но быстро забрал тот у неё, словно боялся, что подруга передумает. При этом их пальцы соприкоснулись, отчего Беатрис потупила взгляд вправо.       — Нам пора. Скоро отбой, — произнёс Снейп, упаковав все свои манатки, кроме настойки и, разумеется, горящего котла, и повесил сумку на плечо. — Побежали.       Последнее слово было произнесено им в вопросительной тональности. И, между тем, он протягивал ей руку. Как раньше, когда они опаздывали на урок по Уходу. Беатрис ничего не ответив, робко вложила свою ладонь в его.       Вместе они вышли из класса. Снейп запер дверь и потянул её не грубо за собой. Слизеринцы устремились вперёд по темному коридору, оставляя за спинами только тени и шаги. Северус не отпускал её руки, и Беатрис чувствовала кожей: он держит крепко, но не властно. Скорее, будто опасается, что она исчезнет, как тот шарик светового заклинания, если он разожмёт пальцы.       Она краем глаза посмотрела на него — профиль в полутьме был заострённым, чутким, собранным. Никакой дрожи, никакого страха. И всё же — как много он утаивал… как много жил внутри себя, сокрытый под толстой скорлупой молчания.       Беатрис опустила взгляд под ноги. Где-то глубоко внутри перекликались тревожные и… тёплые ноты. Она всё ещё чувствовала его прикосновение, но и с этим, как будто отпечатавшиеся следы собственных тревог Северуса.       — Я не знала, — прошептала она едва слышно. — Что у тебя их столько…       Снейп чуть обернулся, но ничего не сказал. И не нужно было — между ними вновь проскользнуло понимание, тонкое, невидимое, как шелест крыльев в ночи.       Когда они свернули за угол, впереди промелькнул силуэт кого-то из старост — и Северус резко потянул её ближе, почти вплотную. Беатрис ощутила, как учащённо забилось сердце. Не от страха. Уловив момент, они устремились вниз по лестнице и растворились в каменных коридорах — двое, связанные многим. И всё же — друг для друга оставались загадкой.