Малика с восточного побережья: Начало

Малика уже успела прогуляться и вернуться в дом, а Лада по-прежнему не изменила ни своей позы, ни, видимо, выражения лица, хотя это быть в этом уверенной было нельзя: к обеим лампам Лада сидела спиной, и лицо её было затенено. — И на каком же наркотике ты сидишь? Теперь уже Лада перешла в режим недолюбленного ребёнка, и её поза (на которую Малика теперь смотрела с другого ракурса, всё более уверяясь в своей ассоциации) посылала в пространство убедительный сигнал «я в домике». Однако сдаваться Малика не собиралась. — Опий. Это опий, — неохотно призналась Лада под маликиным внимательным взглядом. — Вот как?.. Пьёшь его, да? если бы ты курила, здесь всё было бы пропитано запахом. — Абсолютно верно, госпожа детективка, — пусть голос Лады и звучал слегка раздражённо, в нём чувствовалась и готовность продолжать разговор. Но ничего не было в помутнённом маликином сознании (осознав вдруг это, она снова легла, на этот раз уже не потеряв подушку-валик). Не было вопроса, который она бы могла и хотела задать; не было и особого желания слушать. В этот момент одна из бесцельно скользящих по её мозгу мыслей попала в узкую щель маликиного внимания. — Лада, а что со мной будет завтра? Торговцы вернутся и смогут меня увидеть. Разве я не испорчу твоей репутации? — Ты права, — вздохнула Лада, — я уже некоторое время об этом думаю. Просто неожиданное появление незнакомки в моём доме лишь сыграло бы мне на пользу. Но твои волосы правда очень заметные. — Так почему бы нам их не отрезать? — Нет, — отказала Лада моментально и решительно. Малике сложно было понять происходящее — то ли Ладе просто нравились волосы облачком (и впрямь не так уж часто встречающиеся), то ли ей принципиально важно было решить проблему самостоятельно, то ли её остановила неожиданная, не осознанная ещё забота о Малике. Все эти причины казались Малике мелочью, но могли быть важными для Лады. — Не бойся, я тебя точно не выгоню. Не очень-то хочется стать виновницей твоей смерти. — Лада... — из-за маликиного нежелания напрягать лёгкие и горло голос её звучал мягко и сладко, убаюкивая даже её саму. — Лада. — Что я? — Лада вновь принялась за вязание. На этот раз вязала она что-то молочно-белое, у чего уже проглядывался рукав. — Лада, поехали с мной. — Что-о-о?! — Я говорю, давай сбежим из Оро вместе. Лада перевела дыхание и заговорила уже совсем не сбивчиво. — Я знаю, что ты пытаешься сделать. Ты пытаешься подменить мой страх пребывания здесь страхом путешествия вместе с тобой. — Кроме того, опасности, которыми нас встретит дорога, гораздо очевиднее опасности жить в своём доме. — Так я и подумала. — Вот видишь: ты строишь длинные логические цепи, забывая в процессе, где их начало. Ты сама говорила, как боишься самого страха, а затем и страха быть испорченной страхом... — Хватит, я поняла. Дай мне подумать до завтра. — Нет, не дам! Малика смутилась неожиданным своим возгласом, но и забирать его назад не собиралась. Однако это яростное возражение, выпущенное наружу, позволило ей немного прийти в себя. Лада же, напротив, выглядела ошарашенной. — Как часто ты его применяешь... свой опиум? — Каждый день, вечером. Совсем понемногу! — Даже если ты назовёшь точный вес, легче мне не станет, — Малика усмехнулась, — вот уж в чём я не разбираюсь, так это в наркотиках. — Но, кстати, — продолжала она, — мне казалось, что опиум не запрещён в Оро. — Это правда, но поставлять из Полыньи нельзя. Формально-то весь опий государственный, поэтому они очень следят за, хах, конкуренцией. Подпольным изготовлением то есть и контрабандой. — И что же, покупает кто-нибудь государственный опиум? — Разве что люди, которым это срочно. Он же дороже контрабандного в три раза. Как Малика уснула, она не заметила. Лишь обнаружила, очнувшись от тяжёлого сна, что Лада опять спит с ней рядом, свернувшись в клубочек. «Скамья, конечно, широкая, но если я буду ёрзать, Ладе останется только свалиться». Додумать эту мысль Малике помешала сонливость — пришлось вернуться в дрёму, из которой её позже вытащил только ранний рассвет. Малика осторожно потянулась. Хоть спала она и беспокойно, она наконец чувствовала себя выспавшейся. И, похоже, даже не ёрзала во сне.