Малика с восточного побережья: Начало

Лада появилась из соседней комнаты и, увидев Малику проснувшейся, первым же делом, вместо «доброго утра», заявила: — Я принимаю твоё предложение. По утрам Лада становилась деятельной — видимо, благодаря наркотику она засыпала легко, а во сне страх её не будоражил. — Вот и правильно. Здесь тебе делать нечего. — Какая уверенная, — усмехнулась Лада. — У меня-то, в отличие от тебя, есть выбор. Просто надоело покупать опий контрабандой. — Это, конечно, была лишь шутливая отговорка, и Ладе безусловно было страшно уезжать; но также она понимала, что страх будет владеть ею при любом раскладе, а следующий подобный выбор ей судьба может и не подкинуть. — Ты пока иди умывайся, я сделаю чай. Потом со всем разберёмся. — Итак, — начала Лада, торжественно подняв руку с творожным пончиком в ней, — у тебя есть деньги, у меня есть лошади и пара золотых украшений, которые я ни разу в жизни не надевала. Одну лошадь тоже можно будет продать. — Но для начала нам нужно где-нибудь остановиться, — Малика вдруг осознала, как много вещей нужно учесть затем только, чтобы выбраться из Оро. — Временно нужно будет ориентироваться только на деньги, которые есть у меня. И их ещё придётся обменять. — Если ты собираешься ехать по главной дороге из Дараи, то там у границы довольно оживлённо, полно менял и есть парочка гостиниц. Причём с обеих сторон. — О... приятно иметь в информаторках контрабандистку. — Давай, смейся надо мной, — фыркнула Лада. — Кстати, — Малика сама была удивлена, что задаёт этот вопрос только теперь, — у тебя самой никогда не возникало с этим проблем? — Какие проблемы ты имеешь в виду? — Лада звучала искренне удивлённо. — Ну, эм... те, которые бывают у нарушительниц закона? — А, это... — Лада потянулась сладко и лениво, явно не взбудораженная вопросом, — нет. На кой я им? — Что..? — Да ничего. У Оро сейчас многовато других проблем, чтобы следить за одиночками вроде меня. Плюс, — говорила она лениво и назидательно, будто её попросили пересказать алфавит; и всё же Малика сомневалась, что многие до неё слушали эту речь, — плюс, в деревнях мало наркоманов, все наркотики обычно в городе. В заведениях с подобными, эмм, развлечениями. Вот к ним иногда приходят выяснить, что и где куплено. Разматывают, в общем, верёвочку с конца. — О, да ты много знаешь. — Ну а как же, — усмехнулась Лада, — своего врага знать надо. Благо готовых проконсультировать у границы пруд пруди. — Потратив паузу на малозаметный и короткий, но всё же исполненный довольства смешок, она уточнила: — Особенно, конечно, с той стороны границы. — Враг, говоришь, — Малика тоже хихикнула, чуть не подавившись при этом пончиком, — сильное слово. Ну что ж, теперь Оро и мой враг тоже, так что постараемся остановиться за пределами нашего врага. — Полностью поддерживаю! Именно сейчас, выстраивая ничуть не слишком смелый и вполне осуществимый план, согретые чаем и ранним подъёмом, впервые за долгое время они были далеки от выматывающего страха и сами не замечали своих улыбок, будто слитых воедино. Ближайшее будущее планировало быть тяжёлым, но не безысходным, и осознание этого мягким теплом разливалось в груди. — Итак, добраться до границы мы справимся, — со стуком, будто означающим смысловую точку, Малика поставила на стол опустевшую чашку, чтобы немедленно наполнить её снова. — А вот как мы её перейдём? Наверное, сейчас она охраняется? — «Сейчас» означает, что ты застала и то славное время, когда там просто стояла пустая заколоченная будка? — внезапно заинтересованно спросила Лада. — Не уверена... — Малика удивилась сама — не столько даже всплывшим неожиданно воспоминаниям об этой самой пустой будке, сколько тем, что эти воспоминания не цеплялись ни за какие другие, будто висели в пустоте. Но начинать сейчас копаться в памяти было неуместно, да и просто лень. — Бывает, — Лада тоже не проявляла заинтересованности. — В любом случае, ты угадала. Сейчас там две вышки, по солдату в каждой, и два пограничника. Пограничники, кстати, всегда разнополые. — Приятная уважительность, — кивнула Малика. — А, и у них собаки. На слове «собаки» Малика вздрогнула. — Лада... причина, по которой ты до сих пор не сказала, чью это сторону так охраняют... только не говори, что это... — Нет, это пограничники Полыньи. Расслабься. Ужас в глазах Малики таял постепенно, будто на случай, что выдаваемая ей информация изменится снова. — Да расслабься ты, я не собиралась тебя пугать! Оро свою границу не охраняет. Малика выдохнула глубоко и шумно, приложила руку к колотившемуся сердцу; но после небольшой паузы осознала, что для неё это возможность наконец надсмеяться над теперь враждебным ей государством. — Да я смотрю, дела у Оро идут неважно. — Какое удивительное и, главное, своевременное наблюдение. — Лада лишь улыбнулась, широко и ехидно — специально для Малики, дабы продемонстрировать, что разделяет её чувства. — Словом, — она вернулась к делу, — последовательность такая: остановиться на ночь в гостинице у границы; (мизинец) днём перебраться в другую, поближе к центру; (безымянный) продать побрякушки и лошадь; (средний) и снять где-нибудь комнату на долгий срок. Дальше... тебе нужно будет найти работу, и... неприятно об этом просить, но ты же сможешь меня поддерживать? Хотя бы некоторое время, потому что работать я пока что умею только ведьмой. — А? А предполагалось что-то другое? — искренне удивилась Малика. — Учительницы востребованы, но даже если я не сумею найти работу, подобную прежней... — На этот раз Малика излагала со всем спокойствием давно обдуманные вещи. — Это обычное дело для семей — когда одна работает, а другая следит за домом, так? Значит, обычного заработка должно хватать на двоих. Даже если работа низкоквалифицированная. Слава богу, в Полынье нет красильных заводов, значит... — Каких ещё семей... — Лада поняла смысл услышанного раньше, чем успела поперхнуться собственными словами — но механизм уже быть запущен, и ей пришлось вставить неуместный резкий выдох. — Ты имеешь в виду, что... ты готова жить вдвоём с ведьмой? Да ещё и такой ненорм— — Вот и проверим! — Малика перебила её, вложив в свой возглас всё доступное ей воодушевление. Она не сомневалась, что была готова — просто не хотела оставлять Ладе шанса счесть её слова обманом. — Вот и ладушки, — это был уже не первый раз, когда Лада слизывала речевые обороты Малики, добавляя в них цинизма. — Но учти: ты меня в это втянула — ты будешь и разгребать последствия, если что. — По рукам, — Малика не смогла сдержать улыбку: казалось, прямо сейчас, на её глазах, вершилось чудо. Руки они, правда, пожимать не стали, поскольку пальцы были вымазаны маслом от пончиков. И вдруг чудо разбилось за одно мгновение, лишая так длительно, так тщательно, так заботливо выстраиваемой надежды. — Ох, Лада, я забыла, — и в мысли, и в голос Малики вдруг вернулся страх, безнадёжный, обессиливающий, парализующий. — Мы... мы вовсе не можем ехать прямо по государственной дороге. Большие города она обходит, но... Сегодня торговцы будут возвращаться в свои деревни и читать привезённые из города газеты. В них наверняка написано про меня. — Они не успеют прочитать их, если мы поедем сейчас. — Се... сейчас?! — Да. У меня всё уже готово.