Малика с восточного побережья: Начало

— Ты чего ревёшь? Эй, Малика! Я тебе не нянька, я понятия не имею, что в таких ситуациях делать! Малика не хотела отвечать. Она хотела оставить только себе, впитать полностью это ощущение — что больше ей не нужно сражаться насмерть за каждый свой шаг, оглядываться перед каждым движением. Они подъезжали к заставе. Очереди не было: мало кто стал бы использовать этот путь как торговый, имея альтернативу в низинах; этот же хвост Полыньи был скорее предгорным. Тот факт, что Полынья выставила заграждение на непопулярном пути, не говорил ничего хорошего о политической ситуации в Оро. «И что же мне говорить пограничникам? — Правду. Они нормальные». Подобравшись к заставе вплотную, Лада с Маликой синхронно скинули капюшоны (плащи были сделаны Ладой за ночь из тёплых покрывал, притом настолько искусно и расчётливо, что капюшон Малики не только полностью скрывал пышную шевелюру, но и зрительно уменьшал её объём). Ладу немедленно узнали: — Да это же наша госпожа наркоманка! Рады приветствовать, — стражница шутливо поклонилась. — А с вами... Ого! Стражница переглянулась со своим партнёром и продолжила с наигранной вежливостью, в то же время давясь смехом: — Это не вы, случайно, сорвали флаг со здания суда и скрылись бегством? — Что ты сделала?! — Лада захихикала вместе с наконец не выдержавшей стражницей. Мужчина-партнёр прикрывал смеющийся рот запястьем. Малика, хоть и была в курсе абсурдности ситуации уже давно, тоже давила в себе желание расхохотаться, заразившись всеобщим весельем. — Д-да... всё правильно, кроме того, что я этого не делала. Мужчина-пограничник уточнил: — И вы собираетесь искать в Полынье политического убежища? — Да... А что, не дадут? — Дадут наверняка. На вас свалили преступление, которого не существует в Полынье. Да и, наверно, — он спохватился, но уже не успел остановить реплику, истекавшую из его горла, — они смогут вас как-нибудь использовать в своих целях... — Ая́на, не пугай женщину, — одёрнула его напарница. — Ничего плохого вам не сделают. Ты, Лада, с ней? — Ага, с ней вместе. — Вообще-то я и не против, чтобы меня использовали, — пожала плечами Малика. Ей даже больше хотелось заявить свою позицию, чем сглаживать неловкость. — Буду только рада пригодиться. Потому что... будем честными, Оро к своим гражданам относится не лучшим образом, так что почему бы не отплатить ему тем же? — А... это неплохо, — стражница уже думала о другом. — Когда будете останавливаться в гостинице, попросите хозяев, чтобы о вас доложили. Они сами знают, что надо делать. — Вообще-то, — напомнил Ая́на не столько напарнице, сколько себе, — нам ещё нужно убедиться, что это правда вы. Ладу-то мы знаем, а вот... — он порылся в поясной сумке и вытащил газету, свёрнутую в трубочку и уже в таком состоянии помятую. Развернул, прищурился — дорога Малике и Ладе была близкой, и теперь света всё ещё хватало для чтения. — Пишут, что вы учительница математики. Научите нас математике? — Эээ... — как и обычно в таких ситуациях, все простые сюжеты повыпадали из маликиной головы. — Хотите, докажу, что корень из двух иррационален? — Ничего не понял, — усмехнулся Аяна, — проезжайте. Спустя несколько метров Малика оглянулась — пограничница, чьего имени она так и не узнала и, вероятно, теперь уже не узнает, тоже обернулась и помахала ей рукой. Было так легко, так тепло в груди, что слёзы полились снова, но уже не столь неспешно, как перед заставой, — и Малика не сдержалась и зарыдала вслух. — Притормози, — сказала ей Лада, — вот доберёмся до гостиницы — там и наплачешься.