Малика с восточного побережья: Начало

Лада (которую Малика не видела с самого пробуждения, чем была более чем довольна) отметила бы, наверное, что в правильный, литературный момент принцесса нашлась в беседке за чтением книги. Правда, до беседки нужно было добираться на лошади, на которую Малику усадили в небольшом стойле на краю города. Карта Холоя охватывала только городской путь до стойла; она была крайне подробна и включала отметины на удобных ориентирах, и всё равно Малика умудрилась пару раз заплутать: непривычным было более ориентироваться на городские улицы и постройки, чем на высоту, ручьи, силуэты гор. Нужна была собственная, чувственная карта города, и Малика обещала себе, что вскоре её выстроит; но нужно было и понимание местных карт и самого представления о пути. Постижение его Малика пообещала себе начать с зубрёжки местоположения опорных пунктов. Откуда-то внутри неё всё было залито тяжёлым убеждением, что времени на размеренное знакомство с новой жизнью не будет. Зато с тем, чтобы от стойла отправиться на доверенной ей лошади к северо-западу, никаких проблем ожидаемо не возникло. Там располагалось загородное поместье второй принцессы Динки, слащаво похожее на глазированный торт, и там же поодаль дороги была выстроена (уже со вкусом, хоть и не без ожидаемого вьюна) четырёхугольная беседка, со скамей которой грузно свисали, оседая на землю, тряпичные мешки вроде тех, в которые Малика рисковала вре́заться ночью. Должно быть, их выносили наружу в сухую погоду. Мысли Малики смешались, и ей пришлось искусственно разделять их. Первым, наименее сиюминутно важным вопросом, который всё же не шёл у неё из головы, стали мешки для сидения. Таковых не было ни возле границы, ни в повозке, ни на первой перевалочной станции; по поводу последнего посещённого трактира Малика ничего сказать не могла — тогда им с Ладой было не до разглядывания помещений. Поэтому теперь было непонятно, в какой момент мешки заменялись обратно скамьями, была ли это разница территориальной или денежной, — и другие вопросы, которые Малика пыталась задавать себе, лишь бы не поднимать взгляда. Весь прочий интерес был направлен на принцессу Динку. Как она могла мириться с этим ужасным зданием? В том, что у принцессы есть вкус, Малика была уверена. Подобная уверенность означала одно: Малика, успевшая увидеть принцессу лишь мельком, заочно приписала ей характер и другие черты. Однако сил, да и желания, готовиться к разочарованию у Малики не было. Кроме того, книга, которую Малика успела отметить ещё издалека — о чём она? Чем интересуется принцесса? Над чем работает? И наконец, как же Малике набраться смелости, чтобы поднять голову на подобное божественное создание? Она подняла голову и чуть не расплакалась от счастья. Принцесса успела снять свой парик, и чёрная, в несколько миллиметров, стрижка обрывалась возле невыносимого изгиба шеи. Конечно же, в обыденной жизни принцесса не сутулилась, поэтому Малика понимала, что ей довелось увидеть нечто очень редкое. Было и другое: подперев кулаками обеих рук скулы, принцесса Динка от скуки и сосредоточения (противоречивших друг другу, но несомненных) надувала щёки, чтобы перекатывать пузырь воздуха во рту. — А-а-а...— протянула она, откидываясь на спину; раздражённо хмурясь, поболтала ногами в воздухе; огляделась, ища что-нибудь, что заменило бы ей скуку, и наконец увидела Малику, застывшую в благоговении. Малика ей отлично подошла. — О! — радостно воскликнула принцесса Динка, — ты-то мне и нужна! Пойдём перекусим?