Малика с восточного побережья: Начало

— Итак, наша дорогая вторая принцесса опять... — Третья! — ... наша дорогая вторая принцесса опять приволокла нам бездомную кошечку. — Грузный мужчина отчитывал принцессу Динку, будто она была ребёнком, укравшим варенье. — Принцесса, вы прекрасно знаете, что у нас нет вакансий. Так что здесь делает эта женщина? Все трое участников разговора сидели за одним столом, но лишь мужчине достался обычный стул вместо мешков. Малике и принцессе Динке стол приходился по грудь. Это искусственное возвышение было таким примитивным ходом, что Малика попыталась его игнорировать, хотя, конечно, разум плохо спасал от эмоционального волнения. — Он врёт, — неожиданно сказала принцесса Динка, обращаясь к Малике. — На самом деле нам ужасно не хватает людей. — Людей, — мужчина нашёлся моментально и даже успел произнести своё слово с нажимом, — людей, а не котят. — Не волнуйся, Малика, — принцесса всё ещё игнорировала третьего участника разговора, предпочитая ему молчащую «бездомную кошечку», — ты идеально подходишь. — «Добрый следователь, злой следователь», — не выдержала «кошечка». — Откуда знаешь? — немедленно среагировал «злой следователь», умудрившись при этом даже не выйти из роли. — Принцесса Динка, с ней точно что-то нечисто. — Я просто читала, — удивилась Малика. — И где же? — спросил её возвышающийся перед ней мужчина, имитируя ехидное торжество будущего победителя так старательно, что Малика чуть не прыснула. — В университетском учебнике по педагогике. Нам задавали несколько глав, но я на всякий случай выучила весь. — На какой ещё случай? — уточнил «злой следователь», стараясь не терять в неожиданной ситуации угрожающих интонаций, которые нацелил (совершенно правильно) не на разум допрашиваемой, а на её эмоции. — Мало ли, зададут вопрос на экзамене, — пожала плечами уже слегка расслабившаяся Малика. — И как, задали? — со сладким притворным интересом спросила принцесса Динка. — Нет, — ответила Малика, искренне расстроенная воспоминанием о труде, который некому оказалось оценить. — Посмотрели на меня и поставили высшую оценку. За этим последовала короткая пауза, будто все трое сомневались, что ещё можно было сказать. — И как вам учебник? — уже обыкновенным, даже будто бы слегка заинтересованным тоном спросил мужчина. — Полная ерунда, — уверенно откликнулась Малика. — Вот как? — Местами неприменимо идеалистичен, местами просто жесток. — То есть? — короткие вопросы и вежливый интерес мужчины звучали так, будто Малике давали возможность выговориться, и её защита дала слабину. — То есть, не устанавливать время, к которому нужно сделать задание? Вместо этого заставлять учеников соревноваться в их успехах? Чушь. — Ага, вот как. — Мужчина поёрзал на стуле, будто рассчитывая, что другая поза поможет ему вспомнить необходимое. — На всякий случай... Какой учебник это был? — Второй, — ответила Малика, немедля ощутив стыд и за свою эмоциональную реплику, и за политику Оро. Последовала новая пауза, за время которой Малика успела пожелать себе провалиться под землю. Всё же ситуация не способствовала душевному равновесию. — Второй? Сейчас уже вышел четвёртый, — с каким-то раздражением сообщил мужчина, вернувшись резко к прежним своим интонациям. — В чём дело? Вы не так молоды, как мне показалось? — Когда я училась, уже существовал третий, — призналась Малика, — но Оро отказался его закупать для университета. Сослались на нехватку денег в казне. — Вот, значит, как. Мужчина встал со стула и прошёлся по комнате. Его голени по ширине сильно уступали бёдрам, и оттого выглядел он как-то неустойчиво. — Понимаете, Малика, никто не сможет быть шпионом в орском университете. Точнее, быть хорошим шпионом. — К чему... — начала было Малика, и её тут же перебили. — В Оро ещё не успели понять, что знание — это не только письмо и счёт. В Оро сделали ставку на распространение грамотности, а не на высокую науку. — Честно говоря, в этом смысле политика Оро мне нравится больше, — пробормотала Малика. Она чувствовала себя пришибленной и, кроме того, до сих пор не понимала ни смысла, ни внутренней связи этой речи. — Знание дороже, чем закулисные секреты, — продолжал мужчина, полностью проигнорировав реплику собеседницы, — но в Оро об этом пока не догадались, и поэтому в орском университете у нас было целых два студента на момент выхода третьего учебника, — мужчина на секунду замер, обращаясь к собственной памяти, и преуспел, —это был 2101 год, 2594 в вашем исчислении. Вероятно, к тому моменту наши студенты уже завершили курс педагогики, поскольку об учебниках и словом не обмолвились. — И что же... — предприняла Малика ещё одну попытку разбавить поток выливаемой на неё информации. — Мы не сочли это важным. Нет, более того: мы просто не догадались обратить на это внимание. — Почему? — Малика наконец поняла, что́ она ощущает —  это было беспокойство, которое и заставляло её раз за разом пытаться найти в словах мужчины связующую нить, а не бросить эту затею, будто позволяя выговориться. — Выход нового учебника — важный момент. Вы должны были поинтересоваться. — Мы не заподозрили необходимости. Понимаете, Малика... Мужчина вздохнул. — Понимаете, Малика, Оро закупало образцы третьего учебника. Это я как раз отлично помню.