Малика с восточного побережья: Начало

Из крошечной, будто одноразовой, комнаты Малику переселили выше. Новая комната держалась на четырёх столпах, коими были: большая двухместная кровать; комод, дополненный зеркалом и умывальной чашей; лишённый содержимого открытый бассейн, который, видимо, должен был считаться личной ванной; и наконец, в юго-западном углу — широкий письменный стол. Самым загадочным Малике показался бассейн посреди комнаты — было непонятно, как он держался, учитывая второй этаж. Кроме того, он явно был наследием кого-то, кто не работал с бумагой. Теперь же разводить в комнате сырость было нельзя. Письменный стол сопровождался парой стульев, а прямо за ним располагался массивный книжный шкаф, крепившийся к стене. Он был пуст. На само́м столе лежала придавленная дощечкой-грузом папка, полная чистой бумаги. Стол был поставлен идеально удобно: свою позицию он занимал с явным расчётом на то, что праворукий человек не будет бросать тень на собственное письмо (солнце обходило побережье с юга; для вечерней же деятельности возле стола висела лампа). Кроме того, достаточно было лишь обернуться, чтобы взять необходимую книгу — для этого стол и загнали в угол, поскольку ставить книжный шкаф посреди комнаты было небезопасно. Кровать была расположена возле противоположной, восточной стены, и только бассейн смущал своей неуместностью. Тем не менее комната выглядела так, будто из неё можно было не выходить сутками — конечно, если кто-нибудь прикатит столик с едой. — Похоже, — сказала Малика вслух, — я только и буду заниматься, что написанием отчётов. В итоге написание отчёта отняло меньше времени и больше бумаги, чем Малика рассчитывала (отныне надо было научиться прикидывать объёмы). Прошив проволочной скобой документ и приложенный формуляр, она рассмотрела результат своего творчества, подержав его в вытянутых руках, и поняла, что страшно голодна. На этот раз в комнате имелось по колокольчику возле стола и кровати (слишком далеко друг от друга, чтобы заняться комбинаторикой, подобно принцессе Динке), но Малика не успела звякнуть ближайшим ранее, чем услышала стук в дверь. — Войдите. Дверь открыла женщина, чьи чёрные волосы были срезаны у висков, но по спине струились до самой поясницы. Собственно, первые несколько мгновений Малика и не могла ничего видеть, кроме как эти прекрасные волосы цвета воронова крыла. С опозданием она поняла, что на то и был расчёт — приковав внимание к своим волосам, женщина защищалась от всяких попыток разглядеть другие её черты. «Стало быть, парик», — решила Малика. — Принцесса Динка приглашает вас присоединиться к обеду, — длинная струящаяся юбка заставила гостью сделать приветственный реверанс, на что Малика, снова напомнив себе об этикете, лишь вежливо кивнула, встав из-за стола. Она снова была в брюках. Этот контраст между нежным реверансом и сухим кивком заставлял Малику задуматься о приобретении юбки. В её гардеробе в Дарае не имелось ни одной, поэтому она слегка даже опешила от этой пришедшей на ум идеи, но смущение быстро компенсировалось желанием взять наконец выбор собственной одежды в свои руки. Только теперь она осознала, что с самого дня побега ни разу не подобрала себе наряд самостоятельно. Малика последовала за девушкой в парике. — А вы..? — Меня зовут Шо́лки, — ответила загадочная красавица, — сегодня имею честь быть вам представленной. Как и вы, я работаю под прямым началом принцессы Динки, но всё больше в городе. Контролирую муниципальные организации Гяала изнутри. — Будем знакомы. Я Малика. Не имею понятия, в чём заключается моя работа, — отчиталась Малика. — Не беспокойтесь из-за этого, первые дни так у всех. Новых членов всегда нужно сперва вводить в курс дела, а вы и вовсе были гражданкой Оро. Наверно, потребуется пара недель... — Больше всего меня беспокоит... — Малика, уже, вопреки словам Шо́лки, загруженная работой, всё равно смутилась — она будто вновь была едва оперившейся студенткой, не знающей, как предлагать свои услуги, — эти пару недель, мне их оплатят? — Обязательно, — ответила Шолки, — не волнуйтесь об этом. Я слышала, принцесса Динка завербовала вас, шантажируя деньгами? Мне очень жаль, что она оказалась столь неразборчива в методах. — Вы хотите сказать, обычно в разведку приходят сами? Вот так подходят на рынке к стражникам и спрашивают: а где, дяденька или тётенька, здесь берут в разведку... — Мы на месте, — сказала Шолки. Как и раньше, столовая походила на немного увеличенную и менее расслабляющую версию внутреннего кафе, только со стульями вместо мешков. Принцесса Динка уже покачивала взволнованно ногой, ради этого отодвинув свой стул от обеденного стола. Завидев Малику и Шолки, она радостно помахала им рукой. Малика и Шолки ещё не успели усесться, когда принцесса так же поприветствовала новых гостей. Малика оглянулась, чтобы увидеть в дверях уже знакомого старика с тросточкой (которую он нёс в руках, никак не применяя) и девушку, чей рост и комплекция напоминали аналогичные показатели Шолки. Мгновением позже Малике пришло в голову, что и пропорции лица у новоприбывшей похожи на шолкины. — Шолки, — сказала Малика, оборачиваясь к своей длинноволосой спутнице, — сними, пожалуйста, парик. — Как скажешь, — откликнулась Шолки, и Малика поняла, что ещё один рубеж между «вы» и «ты» был по её неосторожности преодолён. Как оказалось, стрижка Шолки по длине и цвету совпадала с короткими прядями парика, обрезанными у висков («удобно, должно быть» — подумала Малика); новоявленная же гостья имела русые волосы, короткие и пушистые, — но на этом различия заканчивались. — Здравствуйте, сестра-близняшка Шолки, — Малика вежливо кивнула, снова сокрушаясь о реверансе, — я Малика. — Здравствуйте, Малика! — звонко ответила та, усаживаясь за стол напротив, — я Нади́но. — Вот и ладушки, — сказала принцесса так довольно, будто ей только что показали интересное шоу, — присаживайтесь. Я так понимаю, Малика, с Анзо́й ты знакома. — Анза́?.. — Малика огляделась растерянно, чтобы остановить взгляд на старике — единственном, кто оставался не представленным. — Будем знакомы, Анза. Мне жаль, что в прошлый раз я повела себя невежливо. Анза и принцесса, судя по их мимике, оба собирались сказать что-нибудь, чтобы вернуть тону беседы расслабленность, но это не понадобилось: вмешалась третья сила в лице Соломки, открывшей дверь. — Ого, — сказала она, — все на месте. Правда, принцесса? — Да, сегодня больше никого не планируется, — кивнула принцесса Динка, обращаясь, впрочем, не к Соломке. — С остальными, Малика, познакомишься по ходу дела. — К-какого дела? — занервничала Малика. Принцесса, однако, оставалась спокойной: — Разных дел, — отмахнулась она, занятая изучением меню. — Не бойся, слишком многого от тебя не потребуют... О, гляди, сегодня они приготовили говяжье сердце. Соломка, там от него что-нибудь ещё осталось? — Да его никто и не ест, кроме тебя, Динка-химэсама. — А зря, — отозвались принцесса Динка и Малика хором. Глаза их встретились. — Ух ты, — сказала принцесса, — конкурентка.