Малика с восточного побережья: Начало

Город Гранки вырос возле крупнейшего на всём побережье разлома из тех, что тянулись вдоль широт, в яме, окружённой с оставшихся трёх сторон света пахотными землями. Должно быть, осваивавшим эти земли приглянулось затенённое место, где удобнее всего было копать колодцы. Город Дарая был единственным городом на всём побережье, где горы практически смыкались с морем, образуя диковинный рельеф и безумный перепад высот. Словом, всю жизнь Малике не было нужды помнить, где право, а где лево. Поэтому нынешнее путешествие ей давалось нелегко. В городе не было прохладно, но не было и изнуряющей жары, подобной дарайской. Город был влажен, но не жестокой приморской влагой, а пресной, низинной — в этом ему было, конечно, далеко до Гранков, и всё же истосковавшейся Малике слабо повеяло домом. — В моём родном городе, — внезапно вспомнила она, — любого заболевшего отселяли в специальную избу на отшибе, ниже по течению. — И что, — заинтересовалась Лука, — потом сжигали? — Говорят, что да, — призналась Малика, — но на моей памяти такого не было. — Видимо, сырое было место? — рассеянно уточнила Налёка, блуждая взглядом по рыночным рядам. — Ага, — сказала Малика, — но нас, к счастью, не окружала крепостная стена, как здесь. Они втроём упоённо исследовали местный центральный рынок, расположившийся прямо за территориями дворца, меж главных дорог. Влажность усиливала и без того тяжёлые запахи, но Малика готова была терпеть их как ради дела, так и ради удовольствия наконец выбраться в город, не мучаясь жарой. — Аяна не смог пойти, — сообщила незадолго до этого Налёка, явившаяся в принцессино поместье, — зато Лука захотела присоединиться. — Это я, — пояснила Лука, хотя Малика и так её узнала, — ты не против? У Малики не было ни желания, ни возможности быть против, и все трое об этом прекрасно знали. Поэтому теперь она поглядывала на спутниц, пытаясь угадать, какие же цели заставили их выступить в роли экскурсоводок. Налёка была одета в штатское (как и Лука, но насчёт наличия у неё униформы Малика сомневалась), но совершенно не стеснялась непрерывно выискивать что-то неведанное — следовательно, не боялась, что её спутают с «ищейкой». — О, а вот и оно, — сказала Налёка, мигом разрушая тайну, — моя любимая швея. Опять переместилась. Малика нахмурилась. Перемещать палатку, имея уже постоянных покупателей, было делом убыточным. Причин этому могло быть две: либо тебе очень нравилось чужое место, либо кому-то очень нравилось твоё. И, хотя казалось очевидным, что Налёка не оставит кого бы то ни было «любимую», пусть и швею, в беде... — Налёка, — обратилась она к стражнице осторожно, — а почему она переезжает? — А, это, — отмахнулась Налёка, — не волнуйся. Она просто немного странная. К тому же иногда собачится с соседями и местной стражей. «Ого, — сказала Малика себе, — смотри, целых две причины, не попадающие в твою классификацию. Похоже, ты опять слишком высокого мнения о себе». Вслух же она сказала: — Я хочу юбку. С длинной полой. — Надо же, — отозвалась Налёка, — ты хотя бы умеешь такое носить? — Никогда не пробовала, — Малика смутилась, — неужели это так сложно? — А вот и нет, — встряла Лука, — научишься за пару дней. У меня же получилось. — Ты плохой пример, — поправила её Налёка, пребывавшая в размеренном благодушии, — ты выходишь с кинжалами против меча, у тебя ловкость в подкорку зашита. Малика ужаснулась: — Что, даже при таком раскладе тебе пришлось учиться два дня? — Наоборот, — ответила за Луку Налёка, — она никак не могла понять, что, пока на ней длинная юбка, она ограничена в своих пируэтах. Любимую швею Налёки звали Ма́нна. Она продавала готовую одежду, при необходимости перешивая её на месте под размеры покупательниц и покупателей. — Мода — интересная вещь, — вслух рассуждала Лука, пока Ма́нна вершила свою магию. — Мешанина из желания соответствовать климату и желания продемонстрировать свой социальный статус. Девушки и юноши ходят в неудобной обуви, предназначенной для бальных танцев — в знак того, что они якобы допущены до королевского бала. Но в то же время они укрывают светлой тканью всё своё тело, чтобы не сгореть на солнце. Они вставляют в волосы красивые заколки, но сами волосы туго собирают на затылке, чтобы не мучить себя жарой. — Признайся, — сказала Малика, пока Манна делала отметки на оказавшемся широковатым поясе юбки, — ты ведь только что сама это выдумала. — Ну да, — согласилась Лука, — в этом есть что-то плохое? — Видимо, — Налёка хихикнула, — наша дорогая Лука ни разу не находилась в подобном месте достаточно долго, чтобы успеть задуматься о чём-нибудь таком. — Дело не в этом, — широко улыбнулась та, заставляя Малику задаться вопросом, где же тогда она брала одежду, — просто маликино присутствие заставляет меня философствовать. Наверно, образованность заразна. Налёка сложила перешитую под маликину фигуру одежду в свой рюкзак и расплатилась — маликиными деньгами. Самой Малике выдали лишь её старый кошель с мелочью. («Неужели вы боитесь, что я сбегу?» — спросила она. «Нет, — ответила Лука, — ты просто не знаешь некоторых особенностей местного карманничества».) Население Гяала, с учётом построек, разросшихся по другую сторону крепостной стены, составляло, согласно последней переписи, порядка трёхсот тысяч жителей. Лишь около сотни тысяч жили по внутреннюю сторону стены, но в последние два дня осьмицы жители не только пригорода, но и окрестных деревень набивались со своими товарами внутрь крепости, заполняя рынки. Здесь можно было как купить свежей рыбы, так и добыть опиум, и проиграть шулеру в азартной игре. И хотя воняла из всего этого лишь рыба, отвращение у Малики вызывала не она. Женщины остановились, чтобы посмотреть издалека обрывок прекрасного танца белесой девочки с красной лентой, после чего попытали счастья в первой попавшейся таверне. Мест, конечно же, не нашлось, и пришлось довольствоваться купленным в сомнительной лавочке напитком из корня цикория, который Лука перелила в свою флягу. — Специально таскаю пустую ради таких случаев, — пояснила она, встретив маликин вопросительный взгляд. — Здесь это обычное дело. На, выпей. Скоро выберемся с рыночной площади, и сможешь отдохнуть. — Зачем мы вообще сюда шли? — Малика и правда успела здорово вымотаться. — Неужели только за одеждой? — А что, этого тебе мало? — хмыкнула Налёка. — Или ты думала делать заказ дворцовым портным? Не очень-то похоже на слова человека, ещё не получившего аванс. — Ты права, — потупилась Малика. Лука хихикнула: — Налёка, конечно, своё дело знает, но на самом деле мы просто хотим показать тебе город. И так уж вышло, что рынки — важная его часть. — Например, особенности местного карманничества, — вдруг вспомнила Малика. — Это-то запросто. Вон там, например... А нет, уже не видно. Ладно, ещё успеется. Это, конечно, только раздразнило Малику.