Малика с восточного побережья: Начало

Принцесса Динка была в своём кабинете. Это был первый раз, когда Малика услышала, что у принцессы, оказывается, был свой кабинет — до этого все их встречи происходили почему-то во внутренних кафе или маленьких общих залах, похожих на просторные гостиные. Видимо, по этой причине Малика даже слегка удивилась, узнав, что принцесса, оказывается, имела отведённое место для работы, а не просто слонялась по поместью в поисках развлечений. Кабинет принцессы, в отличие от налёкиного, не был её личной комнатой — никакого спального места, лучшего, чем диван, не наблюдалось; и тем не менее, там присутствовал всё тот же озадачивающий бассейн. — Итак, ты думаешь, что твою Ладу могут убить, — принцесса проигнорировала маликины попытки объясниться насчёт невыполненного задания Налёки. — Да, Динка-химэсама. — А ты бы убила? Малика не ожидала услышать этот вопрос, но уже успела ответить на него себе самой, и ответить честно. — Для начала я бы вскрыла под наркозом её череп, чтобы сравнить мозг с уже имеющимися заспиртованными.. Если бы этого не хватило, чтобы увидеть разницу — я бы её убила. — Малика тяжело выдохнула и добавила: — Убила бы с сожалением, но без особых раздумий. — Понятно, — кивнула принцесса, — значит, дело серьёзное. Раз уж даже тебе, непрофессионалке, так интересно. — Слово «интересно» здесь не подходит, — ответила Малика. — Если Лада и правда видит, но не различает лица, она — настоящее сокровище. Сравнив её тело с другими, можно узнать, какая частичка нас помогает нам узнавать наших знакомых, видеть и понимать выражения лиц. — Неужели это так занимательно?.. — задумчиво протянула принцесса Динка, обращаясь не то к Малике, не то к потолку. — Очень даже, — подтвердила Малика с жаром: она уже успела завестись от мыслей о потаённом знании. — И всё же ты пришла ко мне просить за неё, — охладила её принцесса. — Сама не знаю, — честно призналась Малика, — наверно, это чувство ответственности или просто вины. Это же я её сюда притащила, и из-за меня она попала в руки учёному. — Раз ты так взволнована, можно предполагать, что они не будут просить у нас позволения — догадаются, что мы не позволим. Нужно успеть раньше них. Принцесса встала и подошла к двери, возле которой были закреплены нити с металлическими бляшками на них — очевидно, именными. За одну из нитей принцесса коротко и резко потянула. Рачён со своими бубенчиками возник в дверях, безупречный, как всегда. — Съезди, пожалуйста, во вторую королевскую клинику, — скомандовала принцесса Динка, опустив приветствия и поклоны (сегодня она была в штанах и не могла исполнять реверансов). — Оставь сообщение: если пациентка Лада умрёт, лаборатория будет закрыта, а образцы уничтожены. — Суровые санкции, — сказал Рачён. — Я приложу все усилия, чтобы успеть их предотвратить. — После короткого поклона он вышел, закрыв за собой дверь. — Всё-таки Рачён прекрасен, — блаженно протянула Малика. — Великолепен, — согласилась принцесса. — Он был бы идеалом, не будь он шпионом Нив. От короткого неровного вдоха Малика закашлялась. Четыре центральных государства, занимавших практически всю территорию Восточного побережья, были будто выстроены в линеечку: от южного Оро, через широкую процветающую Полынью, сквозь консервативное Тотато́ к северной Заря́ге — каждая страна граничила только с соседями в этой цепи. И ни одно из четырёх государств не признало официально республику Свободные Ни́вы, обосновавшуюся на северо-востоке Тотато́ и граничащую с Заря́гой. Впрочем, истинные границы Нив установить было сложно: непризнанная республика захватила южный порт Заряги, а также требовала пошлин за пользование восточными торговыми путями Тотато. У Тотато уже не оставалось военной мощи, чтобы бороться с обосновавшейся в его теле республикой, и власть Нив продолжала расти. Нивы возникли при Мя, предыдущей правительнице Тотато, которая, вопреки политике своих предшественниц, противилась свободной торговле с иностранцами. Эта позиция была вынужденной мерой: долгое время Тотато, будучи самым маленьким государством из четырёх, оставалось главным экспортёром леса. Предшественницы Мя жили в роскоши, продавая древесину и не интересуясь никаким местным производством. Лес разворовывался как аристократами, так и обычными браконьерами. Мя едва ли не собственноручно, путешествуя по стране, перекрыла часть путей, по которым утекал лес. В это же время её сыновья Мо́да и Лай, точно так же, как мать, не доверяя наместникам, самостоятельно пытались наладить в стране производство. Они сами искали людей, готовых открыть своё дело, спонсировали ремесленников и подыскивали им учеников, восстанавливали заброшенные шахты в надежде временно подменить один утекающий ресурс другим. Из-за отчаянности этих попыток и величины ссуд на производство в Тотато начала стекаться беднота из соседней Заряги, а спустя время и из Оро. Это была дешёвая рабочая сила, которую селили в бараках на отшибе. Но рано или поздно люди понимали, что их труд в действительности стоит больше, чем они получают. Фабрика по производству мебельных листов из прессованной стружки была со второго раза захвачена рабочими — и с тех пор успешно продолжала функционировать (а Тотато успешно настояло на выплате десятипроцентного налога в обмен на ссуды и закупку сырья на высшем уровне). Но этот путь был не для каждого: всегда находились те, кто предпочитал самую прибыльную в Тотато профессию, которой всё ещё оставалась контрабанда леса. Исторически сложилось так, что бо́льшая часть контрабандных путей проходила через восточные границы, которые контролировались государством менее тщательно, чем популярные центральные. Именно поэтому их в конце концов захватила новоявленная республика. Свободные Нивы декларировали полную свободу торговли и выборную власть. В действительности это означало нерегулируемую вырубку деревьев и иерархию власти, основанную на одном лишь золоте. Но лес редел, и рост богатства Нив замедлялся. Возникшая столь недавно, республика уже грозила перезреть и, подобно яблоку, свалиться со своей ветки на землю. Военных сил Тотато пока что хватало, чтобы отре́зать своё государство от непризнанных, но властных Нив, однако Нивам нужны были леса Тотато. Поэтому к моменту, когда на трон Тотато взошёл нынешний его правитель, принц Мо́да (что случилось всего полгода назад), Нивы уже начали набирать армию. Шпионом этой страны, по словам принцессы, и являлся Рачён. — Да не волнуйся ты так, — махнула рукой принцесса Динка. — Разве я не говорила тебе доверять всем? Рачён говорит, что сейчас он на нашей стороне. — Жизнь моей подруги на кону, — сказала Малика, — я не могу не волноваться. — Об этом не беспокойся. Твоя жизнь тоже на кону, — принцесса сладко потянулась. — Как и моя. И даже, представь себе, жизнь Рачёна. Все мы друг с другом повязаны. Малика смогла только вздохнуть. — Итак, — принцесса перешла к деловым интонациям, — у тебя остались ещё какие-то вопросы? — Полно, — охотно ответила Малика. Её крупно знобило от мыслей о Ладе, но сведёнными руками она смогла достать из кармана сложенный вдвое листок. Как она и полагала, лист был цел, без трещины на линии сгиба. В Полынье продавалась отличная бумага. — Для начала: никто так и не рассказал мне, зачем вам нужны музыкальные инструменты.