Малика с восточного побережья: Начало

— Малика-Малика, — укоризненно покачала головой принцесса Динка, — ты можешь не доверять мне как представительнице твоих интересов, но как главная разведчица я не так плоха, поверь мне. — Кстати, — осознала Малика, — я ведь даже не знаю местных титулов. — Это не титул, — поправила её принцесса. — Разведчицей не зовутся, разведчицей работают. Титул у меня, впрочем, тоже есть, как ты могла уже заметить. — Так точно, Динка-химэсама, — Малика не удержалась от улыбки, кривой от внутренней дрожи. — Так кем же мы с вами работаем? — Я главная разведчица, как уже сказала. Ты, Анза, Надино и Шолки у меня в прямом подчинении, то есть первые разведчики. Ган — глава разведки. — Шесо? — продолжила допрос Малика. — Ранее была моей подчинённой, но теперь, вероятно, отойдёт к тебе. — Так из-за меня её понизили? — Малика слегка огорчилась. — Не волнуйся, её зарплата от этого только возросла... Малика поперхнулась: — За мной так сложно ухаживать? — Поймёшь, когда разберёшься, — махнула рукой принцесса, и Малика не стала перечить: — Хорошо... Тогда: Рачён? Соломка? — Рачён — доверенный гонец королевской семьи. Соломка — его гувернантка... — Что?! — поразилась Малика. — У Рачёна есть дети? — Нет, — принцесса хихикнула. — Она воспитывала самого Рачёна, а затем не пожелала с ним расстаться. Ну и заодно беспроблемно бежала из Нив. — Хочу услышать эту историю, — призналась Малика. В голове она чертила дерево разговора и прекрасно осознавала, что её просьба уводила их с принцессой от изначальной темы уже во втором порядке. Однако сдержаться она была не в силах. — Наверно, ты знаешь, что в Тотато тоже есть университет? — начала принцесса. — Да, — Малика утвердительно кивнула. — Ани́та. — В Ани́те Соломка и отучилась, прежде чем вернуться к родителям в Хотане́ц. Её специальность — язык ла́ла. Малика охнула от неожиданности. Все четыре страны побережья говорили на одном языке, который в шутку называли «языком чая» — по легендам, именно этот напиток, листья для которого можно было собрать на юге Оро, однажды объединил страны. Порой можно было угадать родину человека по говору, но эта разница никогда не мешала взаимопониманию. В то же время мёртвый язык ла́ла, записи на котором находили сперва шахтёры, а потом и археологи, полностью отличался от языка чая. Дешифровка лалы была огромной задачей, над которой работали учёные всех четырёх стран. Малика и сама рада была бы ей заняться, но за последние пару десятков лет в Оро не было ни одного учёного, работающего с лалой — все они стеклись в богатую и дружественную к науке Полынью. — В Хотанце́ она жила спокойно за счёт своих родителей и продолжала научные изыскания, поэтому вела дорогостоящую переписку с Анитой. — Её гонцом был Рачён, — догадалась Малика. — Да. Но потом... — ...Хотанец захватили Нивы во время Бескровной войны, — закончила Малика за принцессу. Под Бескровной войной было принято понимать все эпизоды, когда Тотато сдавало Нивам без боя города́, не являвшиеся стратегическими пунктами. Видимо, Хотанец относился к таковым, хоть и был довольно близок к Аните с её университетом. — Таким образом, — продолжила Малика, — Соломка лишилась де́ла всей своей жизни. Меж тем в новых условиях её родители обеднели, а семья Рачёна, напротив, разбогатела. И книжный червь Соломка, не работавшая ни для в своей жизни, со всей невозмутимостью отправилась обучать и воспитывать собственного гонца. — Это всё произошло лет десять назад, — подтвердила принцесса. — Сейчас Рачёну двадцать восемь, а Соломке — тридцать три. — Несмотря на свою молодость и общую работу, она настаивает на том, чтобы зваться его гувернанткой? — Похоже, это какая-то их внутренняя игра, — принцесса Динка улыбалась нежно, но покровительственный тон смазывал впечатление от этой улыбки. — Эти двое — практически родственники. Малика помолчала, и принцесса спохватилась первой: — А, но если тебе кто-то из них понравится, не стесняйся. Вряд ли они согласятся создавать с тобой семью, но, может быть, будут рады разделить постель. — Да-а... — протянула Малика задумчиво. — Это было бы неплохо. — Хоть бы для виду смутилась, — фыркнула сдавленным смехом принцесса. — Ты же уже выяснила, где продаются презервативы? Отчего-то обеим собеседницам потребовался короткий отдых от этого разговора, и принцесса Динка, звякнув бубенчиком, призвала чай. Чай пили подальше от книг и бумаг, за маленьким столиком прямо посреди кабинета, на уже привычных Малике опиумных мешках. — Итак, — сказала Малика, — дорогая принцесса... — Динка-химэсама! — ...дорогая Динка-химэсама, следите: я делаю шаг назад. Один шаг. — Мы должны выяснить, кто из наших знакомых на какой должности, — подтвердила Динка-химэсама. — Значит, учёная Соломка носит Рачёну, а заодно и нам, чай, и радует принцессу Динку своей отменной фигурой... — Для неё это всё та же ролевая игра, — снова улыбнулась принцесса. — Она общается с университетом и продолжает работать с лалой. — Хотела бы я с ней поговорить, — Малика добавила мечтательности в свои интонации. — Понятия не имею, как сейчас обстоят дела с расшифровкой лалы. — Она сделала паузу и заговорила уже другим тоном, будто вернувшись в реальность: — Ещё остались люди, чьих должностей я не знаю. — Называй, — с готовностью кивнула принцесса Динка. — Холой, — сказала Малика. — Формально не имеет отношения к разведке, занимается делами посольства Оро. Так и зовётся — управляющий делами посольства. Имеет по толстой папке на каждого о́рца, который прибыл в Полынью официально, а также на прочих влиятельных людей Оро. В том числе тех, кто даже границ Полыньи ни разу не видел. Как ты понимаешь, для нас он особенно полезен. — Дора. — Формально действующий офицер армии, на практике занимается контролем оборота наркотиков, в первую очередь на границах с Оро. Вечно имеет уйму подчинённых на сдельной основе — в основном тайных ревизоров. Но у него есть и постоянная личная полиция на случай, если понадобится захватить какое-нибудь городское здание. Знакомая тебе Лука из последних, как и её напарница Адула. — Н-налёка и Аяна?.. — осторожно спросила Малика. — Обычные пограничники, — принцесса улыбнулась. — Заодно доставляют нам из Оро музыкальные инструменты. — Вот мы и вернулись к истокам, — облегчённо выдохнула Малика. — Определённо вернулись, — принцесса была строга. — Вернулись к твоему первому отчёту. Ты что же, думаешь, что я его не прочитала? Принцесса подошла к столу, на котором лежали в несколько стопок документы, и спустя короткую паузу безошибочно выбрала одну, из которой и извлекла маликин отчёт. — Здесь всё написано про музыкальные инструменты, — сказала она, демонстрируя Малике собственный её, маликин, почерк, — целых две гипотезы, и обе верные. Мы действительно хотим прослыть музыкальной столицей, и действительно пытаемся музыкой лечить наркоманов. — И для чего же нужно пользоваться именно северной границей? — поинтересовалась Малика спустя паузу. — Это такое правило, — отмахнулась принцесса, — не знаешь, что использовать — используй северную границу. Малика поперхнулась застрявшим в горле вопросом; утрамбовала этот свой вопрос обратно в глотку. Любопытство было ей свойственно, но в новом её положении следовало хвататься даже за мизерную возможность чего-то не узнать.