Малика с восточного побережья: Начало

Очнулась она от резкого запаха нюхательной соли. Она лежала на спине, и под её ступни была подложена подушка для оттока крови; в остальном же её положение не изменилось — она находилась там же, где упала. «Слава небесам, — подумала Малика, — хоть на этот раз меня никуда не стали нести». Стало быть, не нужно было беспокоиться о том, кто именно это сделал. «Похоже, — добавила она собственным мыслям, — ко мне тоже нужно прикрепить формуляр».Очнулась она от резкого запаха нюхательной соли. Она лежала на спине, и под её ступни была подложена подушка для оттока крови; в остальном же её положение не изменилось — она находилась там же, где упала. «Слава небесам, — подумала Малика, — хоть на этот раз меня никуда не стали нести». Стало быть, не нужно было беспокоиться о то Цепляясь за ножку стола, она осторожно села. Две пары глаз уставились на неё: помимо принцессы, в кабинете была женщина в голубом фартуке и таком же чепчике, под который были с тщанием убраны волосы — не торчало ни пряди. Оголённые до локтя, её руки выглядели мягкими и полными; такой же мягкой оказалась улыбка, которой она одарила Малику. — Принцесса... — протянула Малика, пробуя голос, — вы специально нанимаете одних только красавиц? Красавица хихикнула: — Даже не знаю, считать это комплиментом или нет. — Познакомься, — сказала принцесса, — эта красавица — доктор Чу́я. И, кстати, я не «принцесса», а Динка-химэсама. — Доктор Чу́я, — со всей вежливостью, которую можно было продемонстрировать из её положения, сказала Малика, — благодарю вас, что привели меня в в сознание. Иначе я бы... — Малика опомнилась и опустила полный ужаса взгляд к области собственного паха. Чуя поняла это по-своему: — Не волнуйтесь. Вы лежали недолго, всё отстирается. — Но только... — начала было Малика, оглядываясь на принцессу; и наконец поняла, что перевёрнутого жилета на ней больше не было, а был уже знакомый мягкий халат. — Мы сняли жёсткую одежду, чтобы она не мешала кровотоку, — пояснила доктор Чуя. — Малика, — сказала принцесса, — тебя слишком легко вывести из равновесия. Всем известно, что у женщин есть свои циклы. Возможно, — протянула принцесса мечтательно, — тебе даже придётся использовать это в своей работе... — Динка-химэсама, ты меня пугаешь, — призналась Малика. — Вот как? Хочешь сказать, что обойдёшься без салицила? — Нет-нет-нет-нет-нет, — послушно залепетала Малика, — я не боюсь Динку-химэсама, и меня совершенно не смущает, что она собирается использовать мой менструальный цикл в своих целях. — Вот и отлично, — принцесса победно улыбнулась, — Чуя, дай ей пару таблеток. Но доктор Чуя вместо пары таблеток протянула пузырёк с ними: — Это вам на будущее. Учтите, для самоубийства этого не хватит. — Если я захочу умереть, — хихикнула Малика, — я пойду и наемся белладонны. — И где же ты в последний раз видела белладонну? — встряла принцесса. — В Оро, в Гранках... — То-то же, — принцесса удовлетворённо покивала. — У нас в Гяале другие методы. Знаешь сама, какие. Окровавленную одежду у Малики забрала возникшая вновь Шесо, пообещав передать её прачкам. — Здесь и правда есть какая-то прислуга? — спросила Малика у принцессы Динки. — Пока что все, с кем я сталкивалась, имели какое-то альтернативное амплуа. — Почему? Например, Соломка только и делает, что прислуживает нам и Рачёну. — Угу, — кивнула Малика, — потому что ей нужны деньги на изучение языка лала. — Но это же не должность, — принцесса пожала плечами. — Да, у нас есть прислуга, но её не так много: в каждой и каждом мы должны быть уверены. Но всё равно кто-то же готовит нам еду, прибирается, ухаживает за кошками... — П-погоди, — взволновалась Малика, — какими ещё кошками? Впервые слышу. — Обычными такими кошками, — удивилась принцесса, — гуляют тут окрест дворца. Ты не видела раньше? — Нет... — Ну, в этом нет ничего странного — не так уж их и много, а ты снаружи и не была почти. — Не так много — это сколько? — Ну... думаю, десять или двенадцать... — Боже, — Малика прижала руки к груди и ощутила, как её сердце тает подобно куску масла. — Двенадцать кошек... Если я сейчас выйду, я же могу встретить одну, правда? — Наверняка. Идём? — А можно?! — Было бы нельзя — я бы не предлагала.