Малика с восточного побережья: Начало

— Динка-химэсама, я бы хотела зайти в бухгалтерию и... — Отклонено, — ответила принцесса и со вздохом закрыла папку, которую просматривала. — Решила поиграть в ревизора? Разве я не говорила тебе доверять всем? — Нет! Мне просто интересно... — А им — нет. Незачем лишний раз отвлекать людей от работы. — Поняла, — поникла Малика. — Но тогда я хочу хотя бы высчитать, где сейчас находятся мои деньги. Те, с которыми я приехала. — А вот это уже любопытно, — принцесса сцепила руки в замок и приготовилась слушать. Малика была польщена этим августейшим вниманием. «Думай вслух», — сказала она себе, от волнения расхаживая по принцессиному кабинету. Неожиданно для неё самой, заклинание сработало — будто одним нажатием на рычаг она сдвинула огромный камень, замыкавший её уста. — Итак. Когда мы с Ладой въехали в страну, у нас было пять трилистников и восемнадцать двойняшек — примерно десять ваших золотых и восемнадцать серебряных, или шестьдесят восемь серебром. — Между прочим, неплохая сумма, — заметила принцесса Динка. — Это были все мои деньги... Кстати, дай мне листок бумаги, — не дожидаясь одобрения принцессы, Малика схватила со стола лист, ручку и деревянный планшет, чтобы сделать пометку. Затем продолжила: — Налёка, Аяна и Дора оплатили наш ночлег из своего кармана, потому что мои деньги остались необмененными. Затем местное управление, сотрудничавшее с вами в основном через Дору... — Малика слегка замешкалась, наглотавшись слов, чем позволила принцессе вставить: — Ты всегда будешь произносить слово «управление» с подобными интонациями? — Думаю, да, — от волнения Малика даже не поняла сарказма, чем слегка ошарашила принцессу. — После, — продолжала она, — на границе было решено срочно отправить меня к Холою. Настолько срочно, что нас подняли среди ночи у са́мого города, в таверне... Перед этим Дора забрал все мои деньги, включая мелочь, пообещав обменять их и вернуться. Но, разумеется, в ночи обменивать что-либо было негде, — Малика перевела дыхание и продолжила. — У него не было при себе денег, и ему хотелось спать. Поэтому вместо того, чтобы вернуться, он послал за нами своих подчинённых, которые не спали в те часы — то есть Луку и Адулу. — Хороший выбор, — заметила принцесса, и Малика, несомая потоком информации, не стала уточнять, почему. Она поторопилась продолжить свой рассказ: — Всё это — поездка, ночёвки и перегон лошадей — было оплачено из моего кармана, ведь военная бухгалтерия подчиняется главной. В отличие от разведки, военные не могут просто взять столько, сколько захотят... — Мы тоже имеем к доступ к их бухгалтерии, — заметила принцесса, — так что при желании можешь свериться. Должно быть подсчитано всё до последнего медяка. — Лень, — призналась Малика. — Не так уж оно мне и нужно. — Э́то тебе лень, а отвлекать наших бухгалтеров, выходит, нет? — Уверена, у них нашлись бы истории поинтереснее моей. — Это верно, — согласилась принцесса, — у нас тут всегда очень интересно. — Дальше я оплатила курьерскую услугу Рачёна, а потом ладину госпитализацию. Наверно, обошлось недёшево, учитывая, что ладины украшения тоже были проданы. — Разумеется, недёшево, — принцесса встала, явно намереваясь пройтись по комнате, но бросила взгляд на так же вышагивавшую Малику и смутилась — села обратно. — Хотя ладины побрякушки на фоне твоих сумм стоили совсем немного. — Итак, — подытожила Малика, — часть моих денег осела в тавернах, часть была выдана Рачёну, которому, наверное, тоже приходилось пользоваться услугами гостиниц, а заодно и менять лошадей; на оставшееся госпитализировали Ладу, и немного оставили мне. Поэтому теперь у меня есть юбка. — Дай-ка свой лист, — так же бесцеремонно, как Малика ранее, принцесса отобрала листок с маликиными пометками. — Ого, — сказала она, — я ожидала увидеть какие-нибудь расчёты, а совсем не это. На листе была лишь пара заметок: «откуда у Лады столько денег?» и «кем работает Аяна?» Принцесса покачала головой. — Про Аяну я тебе сказать могу, но ты ведь догадалась и сама? — Это легко понять. Ты оставила Дору в замке, значит, Аяна теперь играет его побочную роль — мотается меж Гяалом и восточной границей, передавая не очень срочную информацию. Иногда мимикрирует под купеческую охрану. — Ты ни разу не сказала «наверно», — заметила принцесса. — Продолжай в том же духе. «Очень постараюсь», — чуть не ответила Малика, но успела поправиться: — Обязательно продолжу, Динка-химэсама. — Итак, — вновь заговорила принцесса, — как же называется деревня, в которой жила Лада? — О, это... я забыла спросить, — уже не в первый раз Малика удивлялась собственной рассеянности. — Принеси мне папку с её документами, — приказала принцесса. Вернувшись из своей комнаты, Малика положила перед принцессой тонкую папку с надписью «Лада», о существовании которой она ранее не знала сама; слегка помучившись совестью, заглянула в папку поверх принцессина плеча, и та не воспротивилась. Внутри находились в основном отчёты о ладином здоровье и — для чего-то — дорогие качественные листы бумаги с изящно каллиграфически выписанными словами, в основном непристойными. Самой последней бумагой в папке был конспект допроса Лады, проведённого, видимо, ещё в посольстве. — Деревня называется Пы́кка, — сообщила Малике принцесса Динка моментально, после первого же взгляда на документ. «Ого, — подумала Малика, — надо бы тоже так научиться». Медлительность была одной из главных её проблем. — Лошадей пока оставим крестьянам, — задумчиво проговорила принцесса, — или продадим им же, если у них найдутся на это богачи. Вещи Лады вывезти, дом разобрать на брёвна. — Динка-химэсама... Ладу ведь об этом спросят? — Её уведомят, — бесстрастно ответила принцесса.