Малика с восточного побережья: Начало

— Разве под действием опиума люди не начинают раскрывать правду? — спросила Малика. Шёл тридцать четвёртый день осени. Жара позднего лета наконец сменилась прохладой. Сезон дождей был не за горами. — Нет, — сказала принцесса Динка, — они просто начинают нести белиберду. На этот раз к беседе, вновь происходившей во внутреннем кафе, присоединились Шесо, Надино и Такитаки. При этом Шесо без всякого стеснения конспектировала разговор — видимо, чтобы после выдать конспект Гану. Надино и Такитаки в основном молчали, ошарашенные, должно быть, своими новыми должностями; либо же они не желали говорить с другими разведчицами в обход беседы с Ганом (по их словам, всё ещё не состоявшейся). Малика призналась: — Меня здорово беспокоит то, что из всех плохих планов он выбрал именно тот, о котором мы говорили буквально накануне того дня. — Кто-нибудь проверял другие его планы? — спросила Шесо, не отрываясь от письма. — Вроде бы Ган, — ответила принцесса. — Он счёл остальные два заслуживающими доверия. — Малика, — Шесо всё ещё не поднимала глаз на собеседницу, предпочитая глядеть на бумагу, — ты думаешь, что ваш разговор подслушали? И Лакверцы не врал, когда заявил, что сделал это, просто чтобы поиздеваться? — Если нас и подслушали, то случайно. Вряд ли кто-то сумел бы незаметно пастись окрест нас с Динкой-химэсама в надежде услышать что-нибудь подходящее. — Хорошо, это будет первым вариантом, — кивнула Шесо, ускоряя движения пишущей руки. — Что-нибудь ещё? — Возможно, мы не ошиблись, и Лакверцы действительно умел связываться с Тотато быстрее нас. — Когда речь идёт о Тотато, — осторожно сказала Надино, — самый быстрый путь, который приходит в голову, это тропа контрабандистов. — Вряд ли Лакверцы мог бы так просто подставиться, — покачала головой Малика. — Сдать контрабандные тропы... — С чего ты это взяла? — подала голос принцесса Динка. — Почему-то ты ведёшь себя так, будто его знаешь. — Динка-химэсама, — спросила Малика, — помнишь, ты говорила мне, что обожаешь информацию? — Во всех её проявлениях, — кивнула принцесса. — Жаль, что вы до сих пор не поняли этого обо мне, — Малика вздохнула. — Я и правда не знаю Лакверцы, но уверена, что у нас много общего. А именно... Как ты обожаешь информацию, так и я обожаю ложь. И Лакверцы, я уверена, обожает ложь. — Значит ли это, — хмыкнула Шесо, — что нам нужно арестовать тебя заодно с Лакверцы? — Пожалуйста, не надо, — быстро ответила Малика. — Я знаю свои границы и никогда не буду лгать там, где меня точно раскроют. — Звучит логично, — одобрила Шесо. — Итак, если поверить Малике, останется два варианта, — снова заговорила принцесса. — Либо Лакверцы врал нам ради собственного удовольствия — но тогда непонятно, кто нас с Маликой подслушал; либо же он правда умел быстро и достаточно официально добираться до Тотато, но почему-то не стал это раскрывать. — Рачён, — охнула Малика. — Ого, — ответила принцесса, — ты думаешь, что здесь замешаны Нивы? — Вроде бы всё ещё логично, — не выдержав даже секундной паузы, сказала Шесо. — Ну смотри, — заговорила Малика, — Рачён, раз уж он двойной агент, достаточно влиятельная фигура в Нивах, — («наверно», — хотела добавить Малика, но вспомнила про принцессин запрет). — А ещё он быстр, словно ласточка — значит, ту часть работы, которая требуется от гонца, он выполнит идеально. — И что дальше? — А дальше... гораздо быстрее, чем официальное письмо от какого-нибудь полыньинского бюрократа, можно получить требование от Нив выдать им этих вельмож. Ведь Нивы сейчас ближе к вашим войскам в Тотато, чем все чиновники Полыньи. А учитывая, что король Оро Бья́нка, скорее всего, торгует с Нивами, доставить вельмож в Дараю можно совершенно безопасно. — Да-да, — одобрительно покивала Шесо. — А теперь... — осторожно спросила Малика, — пусть даже это грязный ход, он сам по себе не являлся бы преступлением. Не значит ли это, что Лакверцы стоит освободить? — Эх, Малика, — вздохнула принцесса. Такитаки, сидевшая рядом с Маликой, под столом подёргала её за рубашку. — Понимаешь, — сказала она негромко, обращаясь к Малике и только к ней, — это имело бы смысл, если бы эту историю рассказала нам не ты, а сам Лакверцы. Но он ответил на наш вопрос безумием. — Какая жалость, — скривилась Малика. Ей не нравились ни её гипотеза, ни Лакверцы, ни мысли о том, как Лакверцы пичкают опиумом. — Лакверцы умрёт, — спокойно констатировала принцесса Динка. — Надино, Такитаки, я жду с нетерпением нашего сотрудничества теперь уже в новом формате. Надино, я больше не могу тебе указывать, но могу попросить: не могла бы ты для начала поискать в архивах другие планы Лакверцы? — Конечно, принцесса, — Надино всего лишь вежливо кивнула, но была при этом так хороша, будто присела в нежнейшем реверансе. — Кроме того, вам сейчас срочно нужно заняться кадрами, поэтому я от лица принцессы позволяю вам не появляться на балу. — Да нет, мы сходим, — хихикнула Надино. Она перегнулась через стол, и их с Такитаки руки встретились в воздухе со звучным хлопком. — У вас какие-то планы?.. — Сек-рет, — пропела Такитаки.