Малика с восточного побережья: Начало

К Гану они пошли все вместе: принцесса Динка и Малика — чтобы рассказать об их предположениях насчёт Лакверцы, Шесо — чтобы лично передать конспект разговора, Надино и Такитаки — в расчёте на ликбез относительно их новых должностей. Но и на этом гости Гана не заканчивались: в кабинете они обнаружили Рачёна. На этот раз он был в длинной чёрной юбке, благодаря чему смог сделать реверанс — разумеется, изящнейший, как и всё остальное, что делал Рачён. Но дальше расшаркиваться в любезных приветствиях он не стал, вместо чего перешёл сразу к делу: — Дорогие дамы, так вышло, что я слышал весь ваш разговор. Я здесь раньше вас лишь потому, что немного опередил вас на пути к главе Гану. Малика отчего-то не была удивлена; оглянувшись на остальных, увидела, что и они выглядят спокойными. То ли это не было чем-то необычным, то ли уверенность, которую источал Рачён, достигла их. — Раз вас не смутила эта новость, — продолжил Рачён, — пусть не смутит и следующая: это я подслушал разговор её высочества и вас, Малика, а затем доложил о нём Лакверцы. — Удивительно, — сказала Шесо, — нам не придётся выбирать из двух вариантов обвинения. — Правильно, — с удовольствием сказал Рачён, — Лакверцы, во-первых, лгал вам, во-вторых, планировал связаться с Нивами. И всё это придумал я. — Неужели, Рачён, ты настолько хотел смерти Лакверцы? — изумилась принцесса. — И не считать ли вас в таком случае сообщником? — осторожно произнесла Малика. Всё же это было неуместно: на неё укоризненно оглянулись все, кроме самого Рачёна, который вместо этого одарил её улыбкой. — Это наш Рачён, — махнула рукой принцесса, — он предпочитает словам дело. — И в чём же состояло это дело? — спросила Малика ещё более робко. — Как именно вы его провернули? — Я иногда подслушивал ваши разговоры, и— — Зачем? — совсем уже слабо, но всё ещё кое-как держась за реальность, перебила Малика. — Из интереса. Вы, Малика, взялись ниоткуда, но сразу же сумели соблазнить нашу дорогую принцессу Динку сделать вас первой разведчицей... — Точнее, она соблазнила меня. Шантажом, — пробурчала Малика уже совсем неслышно, себе под нос. — Извините, что? — Ничего, продолжайте. — Я просто хочу сказать, что история вашего возникновения здесь... довольно неожиданная, с одной стороны, и имеет привкус приключенческих романов — с другой. Я побеспокоился, не является ли эта история чистой литературой. — Всё-таки сказали напрямую, — вздохнула Малика. — Это звучит менее наивно, если вспомнить, что король Бья́нка тайно торгует с Нивами. — Ох, — Малика покачала головой, — до последнего хотелось верить, что это просто слухи. — Ты сама только что пользовалась ими как истиной, — заметила Шесо. — Так какое отношение всё это имеет к Лакверцы? — похоже, принцессе поднадоел этот обмен искренностями. — Я подслушал ваш разговор о нём. И это я придумал план с привлечением Нив и рассказал о нём Лакверцы. Более того, я попросил никому о нём не говорить. — Так вы просто... подставили его? — ахнула Малика. — Малика-Малика, — вздохнула принцесса, — ты понимаешь, что произошло? Внутри разведки один человек просит другого утаить истину. И этот другой соглашается. «Точно, — сказала себе Малика, — ведь Лакверцы обожает ложь. И Рачён просто показал, как легко эксплуатировать эту слабость». — Но тогда и вы... — добавила она уже вслух, — вы ведь всё это время держали свой план в секрете, Рачён? Лакверцы не был вашим подчинённым — так почему же вы вели тайное расследование его дел? — Это хороший вопрос, — сказал Ган, — от которого мне пришлось отказаться. Похоже, наш друг Рачён просто не умеет иначе. Поэтому я дал ему разрешение. — Итак, мы убиваем Лакверцы ни за что, а Рачён, который всё это придумал, вышел сухим из воды, — констатировала Малика. По щекам её текли слёзы бессилия, которые она вытирала рукавом. Они с принцессой вновь находились в маликиной комнате и вновь сидели на кровати, но ни о каком чае на этот раз не хотелось даже думать. — У тебя странное представление о «ничём», — поправила её принцесса. — Провокация Рачёна была простенькой, почти детской. Единственная причина, по которой Лакверцы на неё повёлся, состояла в том, что он сам хотел этого. А его заявление о том, что он нас проверял, было простым издевательством. — Всё-таки, — всхлипнула Малика, — я почти ничего и не сказала, а из моих слов вырастили целое расследование. — Считаешь, что Лакверцы недостаточно виновен для казни, и хочешь снять с себя ответственность? — Именно так. — Привыкай, — принцесса ласково погладила Малику по колючей шевелюре. — Я бы сказала, что теперь так будет всегда, но на самом деле дальше будет только хуже.