Малика с восточного побережья: Начало

Лука распрощалась с Маликой и Налёкой ещё раньше, чем они дождались извозчика. Малику мутило от воображённой ею же ладиной судьбы, и Налёка некоторое время молчала — должно быть, из солидарности. — Мы не успели выполнить задание принцессы Динки, — наконец заговорила она. — Так толком и не познакомили тебя ни с городом, ни с политикой. — Точно, — согласилась Малика, которая была рада любому поводу отвлечься от мыслей, которые грозили ей новым обмороком. — Но у нас ещё есть немного времени, думаю, ты сможешь рассказать мне о ситуации с какой-нибудь одной стороны. Налёка задумалась, и лишь спустя пару минут ответила: — Тогда пусть этой стороной будет церковь. — Неожиданный выбор, — с уважением кивнула Малика. — Неожиданный для тебя, — поправила её Налёка. — Вы в Оро избалованы своим язычеством. У нас же церковь — политическая сила. В газете Оро редко писали о других странах, поэтому информацию добывали другими путями. Конечно, что-то, — например, политическую карту побережья, часто устаревшую, — орцы узнавали ещё детьми из школьных учебников. О двубожии в Полынье Малика выучила в университете. Но, конечно, все эти крохи информации рядом не стояли со сплетнями, которые привозили с собой торговцы. Это было знание, доступное всем, и способное также обмануть всех разом. Но дело было даже не в обмане — истории про церковь просто не приживались в Оро, где подавляющая часть населения была языческой. — И что же о происходящем думает церковь? — О происходящем чём? — не поняла Налёка. — Не знаю... Разве не ты должна рассказать мне о ваших внутриполитических проблемах? — Ой, — смутилась Налёка. По рассеянности она готовилась отвечать на вопросы, а не ставить их. — Давай для начала определимся, о каком течении мы говорим, — начала Малика, довольная своей образованностью. Даже о том, что течений было два, Малике пришлось узнавать из книг — настолько непопулярным двубожие было в Оро. Красивая и недостижимая пара из богини и бога, чьё благословение ждало в далёкой церкви, проигрывала таким родным и близким духам, с которыми крестьяне запросто болтали и в поле, и дома. Однако верхнее течение двубожия по сути своей было довольно близко к язычеству. Его исповедники поклонялись не только богу и богине, но также разнообразным святым, которые в разное время слышали божий глас. Даже тела и вещи покойных святых оставались предметами поклонения — всё равно как если бы неживая вещь обладала душой. От орского язычества верхнее течение отличалось в основном строгой обрядностью и суровостью. В то же время нижнетеченцы подходили к религии со всей практичностью. — Это ведь в нижнем течении придумали сделать из церкви детский сад? — спросила Малика. — Да, и в верхнем многие этим возмущены. Среди верхнетеченцев было много дворян и просто богатых людей, которым не требовалось отчаянно искать, куда бы в рабочее время приткнуть ребёнка. — Хотя некоторые, конечно, и сами пользуются, — продолжила Налёка. — В этом и есть точка зрения церкви? Конфликт между двумя течениями? — Ты разочарована, — бесстрастно констатировала Налёка. — Я думала, что это будет больше завязано на... внутриполитических проблемах. — Ты имела в виду, на деятельности короны? — ...Да. — А точнее — на деятельности одной конкретной принцессы. — Все вокруг уже знают, как я очарована ей, — Малика покачала головой. Но Налёка не собиралась сдаваться: — Для начала... Я не уверена в уровне твоей осведомлённости, поэтому для начала спрошу: знаешь ли ты, что Гяал — оплот наркомании? Малика кивнула. Об этом, скорее всего, знало всё побережье. — Хорошо. А знаешь ли ты, что Гяал — не только оплот наркомании? Этот вопрос Малика не поняла. — Не знаешь, — сказала Налёка. Она помолчала, видимо, думая, как ей верно выстроить свой рассказ, и даже вздохнула, прежде чем заговорить. — В деревнях, где выращивают мак, небезопасно: почти все исконные их жители — наркоманы. Но больше половины населения — приезжие. Разных сословий: кто-то сам сеет и пашет, другие находят способы отправить местных в поле. — Некоторые из них сами подсаживаются на наркотик, — продолжила Малика за Налёку, пока та переводила дух, — но большинство кое-как терпит в надежде вернуться через пару лет богачами. — И кому-то удаётся, — согласилась Налёка. — Думаю, если бы мы взяли карту Полыньи и начали закрашивать красным самые больные опиумом районы, красней всего были бы эти маковые плантации на юге, рядом с Оро. Но сразу же после них... — Гяал, — кивнула Малика. — Да. Гяал сосёт наркотик, как губка. — Поэтому он не просто оплот наркомании, — наконец поняла Малика. — Он ещё и спаситель всей Полыньи. Этакая... последняя линия обороны. — Да. Торговцы, везущие опиум, предпочитают свернуть с торговых путей к Гяалу, потому что знают, где обмен пройдёт выгодней. — Вот тебе и аристократическая Полынья, — вздохнула Малика. — В Оро бы такого не случилось. — Не понимаю, — мотнула головой Налёка. — Наши города более... как бы это сказать? — равноправны, — пояснила Малика. — Конечно, Дарая выделяется из прочих, но Лёлечки не так уж и отстают, за ними Чих и Пещерки... — Я тебя поняла, — Налёка усмехнулась, — ты имела в виду, что по Оро опиум распространяется равномернее. — ...Я думала похвалить Оро, но теперь это не звучит как что-то хорошее. — Но это хорошо, — возразила Налёка. — Вам, орцам, нет нужды наблюдать, как уничтожает сама себя местная аристократия, подставляя под удар крестьян на своей земле. Мы снисходительны к Заряге, застрявшей в эпохе династических браков, но очень скоро наша сословная верхушка будет состоять из таких же уродов. Если, конечно, её величество Иже не сможет ничего исправить. Малика коротко задумалась. — Как давно правит её величество? — Четырнадцать лет, — ответствовала Налёка и, не дожидаясь очередного вопроса, добавила: — Предыдущая королева, её величество Аню́та, пробыла у власти двадцать два года, прежде чем передала полномочия её величеству Иже. Королева Аню́та была уже несколько лет как покойна. Малику вдруг вспомнила, как во время беседы с Ладой, ещё в деревне под Дараей, её настигло другое воспоминание — о том, как она преодолевала восточную границу, тогда ещё не охраняемую. Это одинокое воспоминание не сопровождалось никакими другими: Малика даже не помнила, что была в Полынье ранее. Из этого можно было сделать вывод, что пересекала границу она ещё в детстве. А значит, правила тогда королева Анюта. — И как же королева Анюта боролась с наркоманией? — Она обратилась к церкви.