Малика с восточного побережья: Начало

— Книга как ключ к шифру? — Ган коротко глянул на маликин отчёт на своём столе. — Интересно, посмотрим. Можешь идти. Эта небрежность звучала довольно обидно, но расстраиваться было рано. Малика направилась к двери — медленно, в ожидании, когда Ган осознает смысл её слов. — Стоп, — сказал Ган. — Вернись и повтори то, что ты сказала. Малика немедленно развернулась спиной к выходу: — Оро не стало распространять третий учебник, поскольку сочло его ключом к шифру. Политика Оро последних десятилетий в отношении светской разведки была известна: шпионы изгонялись из страны, а шифры стирались. Эта стратегия не выглядела выгодной (гораздо логичнее было бы использовать обнаруженного разведчика, скармливая ему ложную информацию), зато ставила в тупик остальные страны, привыкшие играть в «я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь». К тому же подобный стереотип о разведке в Оро не шёл остальным странам на пользу. Оро могло вступить в разведывательную «игру» в любой момент и, возможно, уже стояло в ней одной ногой. Однако с тех пор, как все привыкли, что Оро не щадит чужих шпионов, обнаружить его потенциальное возвращение в «игру» стало сложно. В любом случае, не было ничего удивительного в том, что Оро отказалось использовать учебник, приняв его за шпионскую дешифровку. — Это неправда, — сказал Ган. — Полынья никогда бы не продемонстрировала такого пренебрежения к науке. — Иначе говоря, вы хотите казаться благородными даже перед собственной разведкой, — фыркнула Малика. — Расценивай как хочешь, мне нет до этого дела. Лучше скажи, как это пришло тебе в голову? — Слишком много одинаковых редких слов в разных словоформах, — с готовностью ответила Малика. — В разных что? — Словоформах. Это когда одна и та же информация выражается в... Малика поняла, что пора было завершать короткий ликбез, когда поймала себя на отсылках к языку лала («...наверное, это глаголы, но если это глаголы, то у них есть не больше двух разных времён...»). Она вернулась к теме: — Так вот, я заметила, что после конспектирования стиль текста резко упал. Обычно происходит наоборот — после моего переписывания текст становится более напыщенным, но здесь достаточно было позаменять длинные слова на более короткие и менее редкие — и с высокопарностью было покончено. Хотя ещё при первом чтении казалось немного странным, что... — Ладно, у меня нет времени всё это выяснять, — оборвал её Ган. — Лучше скажи, что теперь делать нам. Малика пожала плечами. — Разве это не то, чем должен заниматься Лаквер... то есть уже Надино? — Не нужно устраивать тут политическое выступление, — Ган поморщился. — Ты долбишься в эту книгу уже пару недель, верно? У тебя должны быть какие-то соображения. — Ого, — удивилась Малика. — Вы про всех своих подчинённых знаете, чем они заняты? Она ожидала от Гана очередной грубости, но неожиданно получила вполне спокойный ответ: — Конечно, не про всех, но уж главных и первых разведчиков я могу отследить. Давай вернёмся к теме. — Хорошо... Ну... я полагаю, нужно проверить всех, кто писал учебник? Кто-то из них мог представлять интересы другой организации. Возможно, даже другой страны. — То есть, например, Полынья написала и издала учебник, с помощью которого общаются шпионы Свободных Нив, — перевёл Ган. — Да, например, так. — Ладно, это понятно. У тебя есть неочевидные соображения? — Да, — осторожно сказала Малика. Она страшно боялась произнести какую-нибудь глупость, но рабочая реализация была для неё важнее. Как ни крути, она всё ещё трудилась во благо всего мира. И третьей принцессы Полыньи, Динки. — Думаю, — сказала она, — если у нас будут некоторые данные... — Будут, — резко ответил Ган. — Что ты предлагаешь? — Мы можем воспользоваться Оро.