Малика с восточного побережья: Начало

Малика помолчала, косясь на свою будущую преподавательницу. — Дай угадаю: это называется «взаимовыгодное сотрудничество». — Угу, — кивнула её собеседница. — И придумала это принцесса Динка. — Да. Они направлялись во внутренний двор. — Но, — продолжила Же́лбинка, — похоже, она не всё поняла. Любая тринадцатилетка из нашей группы смогла бы обучить тебя азам. Это не обязательно должна быть я. — Ты сказала, ты гений? — Ага. — А теперь ты говоришь, что занимаешься в группе с другими тринадцатилетними детьми? Же́лбинка смутилась. — Вообще-то обычно я занимаюсь отдельно. Но иногда захожу к друзьям... — И помогаешь им в тренировках? — Ну, мне не сложно. — Вот и всё, — радостно улыбнулась Малика, — я тебя раскусила. — В смысле? — не поняла Желбинка. — В смысле, ты искренне хочешь учить других и даже уже имеешь некоторый опыт в этой области. — ...И что? — Ничего, — Малика снова улыбнулась, — просто вот он, ответ на вопрос о том, почему Динка-химэсама выбрала именно тебя. Она хочет, чтобы ты продолжала учиться не только бою, но и его преподаванию. — Но у меня не получится, — неожиданно сообщила Желбинка упавшим голосом. — Я знаю, — кивнула Малика. Желбинка повернулась и подняла голову, чтобы взглянуть Малике в лицо. Ей было обидно, но она была ещё слишком мала, чтобы знать, как выразить такую «неправомерную» обиду. В конце концов, она сама сказала, что преподавательницы из неё не выйдет, так почему же теперь она расстроена? Малика усмехнулась. — Гении редко хороши в преподавании, ведь им с лёгкостью удаётся то, что неподвластно другим. Гений зачастую просто не может понять проблем, с которыми сталкиваются его ученики. — Малика помолчала, но Желбинка не спешила встревать и внимательно слушала. — И всё же принцесса хочет, чтобы будущие тренеры этого вашего боя знали и умели чуть больше, чем нынешние. А для этого нужны гении. — Не поняла, — честно призналась Желбинка. — Какая разница, сколько я буду знать и уметь? Я всё равно не могу это объяснить. — Разница невелика, — кивнула Малика. — Поэтому ты будешь обучать меня, а я буду обучать тебя обучать меня. Вот тебе и взаимная выгода. — Принцесса смотрит далеко в будущее, да? — Желбинка вздохнула. — Не так уж и далеко, — усмехнулась Малика. — Наверно, это кажется далёким в тринадцать, но уж никак не в мои тридцать один. — Вам тридцать один?! — воскликнула Желбинка, немедленно переходя на уважительное обращение. — Я д-д-думала, вам... может быть, двадцать? Малика фыркнула, сдерживая смех. — Это ещё один эффект твоей юности: кажется, что люди в двадцать уже имеют на лице отчётливые следы взросления. На самом же деле обычно их можно спутать... если не с твоими ровесниками, то с твоими старшими подругами — точно. — А у вас такие... морщинки возле глаз, да? И круги под глазами... — Вот круги у меня всю жизнь на месте. — Это нехорошо, — Желбинка покачала головой, выглядя при этом совершенно по-взрослому. — Это может означать нездоровье. — Ты права, у меня слабый организм, — с той же серьёзностью кивнула Малика. — Так и норовлю упасть в обморок при виде церкви. — А? Церкви? — Не обращай внимания, — Малика хихикнула, — это я сама с собой. — Вот и внутренний двор, — сообщила Желбинка. — Теперь ты пробежишь вдоль стен четыре круга. — Что?! В конце концов Малика под желбинкиным руководством сделала восемь кругов. Она сбивалась на шаг, неоднократно падала наземь от слабости, в глазах её мутнело и темнело, и шум в ушах не прекратился даже тогда, когда она наконец остановилась. Всё это время Желбинка подбадривала её и давала наставления насчёт правильных движений и дыхания, но, несмотря на все желбинкины старания, спустя восемь кругов Малика просто рухнула от усталости и не могла встать ещё минут пятнадцать. — Действительно слабое тело, — спокойно констатировала её тренерка. — Но не волнуйся, всё будет хорошо, если будешь бегать каждый день. — Каждый день вот это?! — ужаснулась Малика. — Нет, мы снизим тебе нагрузку, — Желбинка опять вела себя по-взрослому, что отражалось даже в её речи. — Я просто хотела посмотреть, на что ты способна. — Издевательство, — пробормотала Малика себе под нос, после чего добавила уже вслух: — А в чём, кроме бега, будет состоять обучение? — Бег, владение кинжалом и спицей, анатомия, — перечислила Желбинка. — Звучит логично, — ответила Малика, подумав. — «Бей и беги?» — Нет, — поправила её Желбинка, — «Беги, убивай и беги обратно». — А почему его называют «лаской»? Малика делилась впечатлениями с принцессой Динкой, когда вспомнила, какой вопрос забыла задать своей преподавательнице. — Есть разные версии... Например, потому что ласку чаще всего применяют для быстрых и тихих убийств. Они должны быть как можно менее болезненными, чтобы жертва не подала голос. Или хотя бы подала такой, который получится заткнуть платком или носком. — А ещё? — Малике было искренне любопытно. — Ещё есть моя любимая версия. Один из распространённых приёмов в ласке — вставить кинжал или спицу под определённое ребро, и для того, чтобы это ребро нащупать, нужно прильнуть к жертве и провести пальцами по её телу. — Звучит очень романтично, если жертва не противна настолько, что её гадко трогать руками. — Ласка на то и ласка, чтобы трогать руками. К тому же есть ещё одна версия... — Дай угадаю, — Малика хмыкнула, — ласку часто используют для убийств в постели? — Говорят, что это практикуется даже в наше время, — принцессу передёрнуло. — А что такого? — удивилась Малика. — Насколько я поняла, в ласке нет какого-то морального кодекса. — Верно. Ласка не гнушается ничего, это самый что ни на есть низкий бой. Это тебе не спорт и не развлечение для благородных. Ласку используют для убийства. Малика задумалась. — Её существование засекречено? — Представь себе, нет. Но и особой известности она не имеет, потому что мало кому интересна. — Почему? Такая полезная вещь... — Малика-Малика, — принцесса вздохнула, и Малика поняла, что этот вздох и это удвоенное обращение она слышит уже не в первый и не во второй раз. «Как будто мы и правда стали семьёй». Принцесса меж тем продолжала: — Разве не ты на днях страдала из-за смерти незнакомого тебе человека, к тому же обманщика, готового рискнуть сотнями чужих жизней ради самолюбования? — Поняла, — кивнула Малика, — даже если это для самообороны, люди боятся стать убийцами. — Думаю, так и есть. Малика кивнула и на несколько секунд прислушалась к рою мыслей в голове; не обнаружив там ни одного нового вопроса к принцессе, сделала шаг к двери. — Постой, — сказала принцесса. — Да? — Извини меня за уроки танцев... — Ничего страшного. — ...просто наша легенда состоит в том, что ты по приезде сюда только и делала, что училась танцевать... — Я же говорю, ничего страшного... — ...нам ужасно повезло, что ты хорошо танцуешь, Малика. — Спасибо, Динка-химэсама, — Малика широко улыбнулась. Малика добралась до своей комнаты и рухнула на кровать, но спустя несколько минут всё же нашла в себе силы позвать Юсю, чтобы вымыться с её помощью. Пока Юсю расставляла ширму, Малика случайно бросила взгляд на лежавший на столе четвёртый учебник педагогики. С трудом она переборола желание пойти и повырывать из него страницы, либо уничтожить каким-нибудь другим способом. Её мысли возвращались к тринадцатилетней гениальной Желбинке. Было противно осознавать, что Малика, взрослая женщина, только и умела трусливо копаться в бумажках, пока дети научались со всем хладнокровием решать, кому подарить жизнь и кому — смерть. Малика попыталась вспомнить принцессу Динку, которая говорила, что истинная управленческая задача не в том, чтобы делать всё самостоятельно, а в том, чтобы правильно распределить задания между другими. Но отчего-то в этот раз мысли о принцессе не утешали. В самом что ни на есть поганом настроении вымытая и благоухающая розами Малика попрощалась с Юсю и легла спать.