Малика с восточного побережья: Начало

Урок танцев прошёл как во сне, хотя ласточка Рии всё равно осталась довольна своей ученицей. Затем заявилась Лука, зевающая и потирающая глаза. Из короткого обмена фразами выяснилось, что ради Малики её сняли с задания. — И правильно, — добавила Лука, — всё и так было из рук вон плохо. Я бы сказала, мне повезло, что успела слинять. — А что за задание, ты, конечно, не расскажешь? — без особой надежды поинтересовалась Малика. Лука затрясла головой: — Если бы всё пошло нормально, это был бы никакой не секрет. А так... даже не знаю. Они дождались появления Желбинки и вместе с ней отправились во внутренний двор. Желбинка немедленно отправила Малику бегать кругами, и Лука, к маликиному удивлению, присоединилась. — Возможно, — пояснила она в ответ на удивлённый взгляд (Малика, дорожа дыханием, не произнесла ни слова), — если я пройду ту же тренировку, что и ты, я замечу, что тебя зацепило в прошлый раз. То, что заставило тебя заподозрить Желбинку. Малика резко выдохнула — вышел звук, более всего похожий на всхлип. Только теперь, когда Лука произнесла это вслух, маликина роль в «проверке» Желбинки стала очевидна ей самой. Малика подозревала Желбинку. Более того, она тем самым воплощала подозрение всей королевской разведки. Малике стало стыдно. Принцесса Динка, должно быть, ненапрасно учила её доверию; да и просто тяжело было оглядываться на Желбинку — может быть, вовсе невинную, — и понимать, что по её, маликиной, вине на тринадцатилетнюю девочку сейчас направлено око беспощадного правосудия. Око, которое могло бы потратить свой тщательный и драгоценный взор на кого-нибудь другого, более достойного такого пристального внимания. Око, которое наверняка что-нибудь да найдёт, даже если это будет мелкая, глупая детская ошибка. «Кляуза, — вспомнила Малика. — Ябеда. Донос. Вот как это называется». Малика просто выполняла, как машина, простые и понятные указания — увидев сон, пересказать его своей начальнице. Она спряталась от ответственности за принцессиной спиной, всеми силами игнорируя тот факт, что от её слов теперь зависят судьбы других людей. И вот теперь она собственным своим языком навела прицел на маленькую Желбинку. «Эта маленькая девочка — гениальная убийца», — напомнила Малика себе. Но легче почему-то не стало. — Удивительно, — хмыкнула Лука, — ты так глубоко задумалась, но твоё лицо ни на секунду не поменялось. По-прежнему можно пугать детей. Малика только кивнула. Дыхание по-прежнему нужно было беречь. — Впрочем, эту особо не напугаешь, — задумчиво протянула Лука. Желбинка действительно не выказывала ни капли беспокойства, что возвращало к мысли о том, что она невиновна. Четыре круга были сделаны, слёзы усталости выплаканы, головокружение от нехватки воздуха прекратилось, и Малике был выдан небольшой кинжал. «Острый», — предупредила Желбинка. Малика была уверена, что её первый тренировочный кинжал будет тупым, а возможно, и вовсе деревянным. Поэтому она, слегка ошарашенная, следила за движениями своей юной учительницы так внимательно, как только могла. Философские вопросы о правомерности кляуз временно отошли на второй план. А вот Лука, напротив, забеспокоилась. И в какой-то момент, когда Желбинка в очередной раз взялась за свой собственный кинжал, чтобы продемонстрировать Малике правильный способ двигаться, Лука просто ухватила девочку за запястье ведущей правой руки. Желбинка среагировала моментально: молниеносное движение — и через секунду второй кинжал уткнулся снизу в лукин подбородок. Лука на это запрокинула голову, качнулась назад и сцапала детский кулачок, сжимающий оружие, свободной рукой. Кулак Желбинки на этом разжался, и кинжал скользнул в траву. — Извините, — сказала Желбинка, — я по привычке. — Тебе нужно научиться это контролировать, — строго сказала Лука. — А теперь покажи мне, пожалуйста, ладонь своей правой руки. Желбинка, понимая, что деться ей некуда, медленно раскрыла ладонь. Что-то слабо шевельнулось в маликиной памяти, но моментально рассеялось, не дав даже шанса себя разглядеть. Лука подняла с земли кинжал. — Кинжал можно держать так, — зачем-то Лука повторяла то, что Малике только что рассказывала Желбинка. — И так, — Лука перевернула кинжал в руке. — И ещё так. Но вот эта широкая мозоль... Как ты получила её, Желбинка? Желбинка молчала. — Чему ты учишься на своих индивидуальных тренировках? — осторожно спросила чуть лучше информированная Малика. —...Я скажу, — ответила девочка после долгого молчания. — Я учусь держать меч. Последовала новая пауза. Первой не выдержала Малика: — Разве ласка — не для скрытного убийства? — Девочка, — мягко произнесла Лука, — ты собираешься на поле боя? — Нет, — резко замотала головой Желбинка, — я просто учусь держать меч. — Для чего? — продолжила допрос Лука. — Ни для чего. Просто мастер Хо́дани сказал... ой, — в голосе Желбинки прорезался испуг. — Не беспокойся, — вздохнула Лука, — мы бы зашли к твоему мастеру так или иначе. Не думай, что это ты выдала его. А сейчас ты пойдёшь с нами. Впрочем, у первой же двери лукино «мы» разбилось на части: — Малика, лучше вернись в свою комнату. Я провожу юную леди. Малика не стала уточнять, куда. Переодевшись после тренировки и с десяток раз измерив длину комнаты шагами, Малика всё-таки решилась постучаться в дверь принцессиного кабинета. — Входи, — донеслось из-за двери. Завидев Малику, принцесса Динка вскочила со своего стула: — А вот и моя желанная гостья. Мы будем пить чай? — Будем, — кивнула совершенно измождённая уроком и волнением Малика. Ей как раз требовался какой-нибудь успокаивающий ритуал. — С чабрецом. Или можно сразу с коньяком. Это была шутка, и Малика здорово удивилась, когда принцесса Динка со всей серьёзностью попросила служанку плеснуть коньяка в одну из чашек. — Малика, — начала принцесса осторожно, — твоя интуиция драгоценна. Честно говоря, я была уверена, что эпизод с Лакверцы исчерпал всю твою удачу на этом поприще... — В случае с Лакверцы интуиция была ни при чём. Любая бы заподозрила человека, который решает, что делать с её отчётами, — Малика горько усмехнулась. — Пусть даже так. Но ты всё равно раскрыла Хо́дани после единственной встречи с его ученицей. — Что теперь с ними будет? — осторожно спросила Малика. — Они оба сейчас под стражей. Ходани, вероятно, ждёт заключение, а Желбинка... Я бы на месте судьи разрешила ей тренироваться официально, под наблюдением наших рыцарей. Малика шумно выдохнула. Ей ужасно не хотелось, чтобы ребёнок понёс ответственность за предательство её взрослого учителя. — Но суда ещё не было, — поспешила сказать принцесса, увидев маликино облегчение. — Выходит, у вас в разведке есть свой внутренний суд? — спросила Малика затем лишь, чтобы поддержать разговор. — Совсем небольшой. И, конечно, секретный. И, к счастью, я играю в нём не последнюю роль. Что-то зудело на краю маликиного сознания — и после пары глотков чая с коньяком она поняла: — Динка-химэсама, я не хочу, чтобы ты на меня рассчитывала. Может быть, это был единственный случай... — Не беспокойся. Ты уже набрала очков своей пользы на десяток осьмиц вперёд. Малика только покачала головой. Расправившись с чаем, она решила, что пора прощаться: — Тогда я... пойду? — Погоди. У меня для тебя есть и хорошая новость. — Да? — Твоя зарплата теперь будет на четыре серебряных больше. Мне удалось настоять на том, чтобы исследования Лады включили в научные гранты. — Ты всё-таки сделала это, — засмеялась Малика.