Малика с восточного побережья: Начало

— Дело в том, — начала Синен, — что это мы обнаружили преступников. — Уже преступников? — воскликнула Малика, перебивая — настолько слова Синен шокировали её. — Не протестующих? — Угу, — кивнула Синен, — преступников. Вот только подозревали мы их не в этом, а в контрабанде наркотиков. — Что, до последнего момента? — осторожно уточнил Анза. — Это потому что всё сходилось — ворованные кресла, частое личное общение с иностранцами... Малика скрыла лицо ладонью, прячась от «родственного стыда», заставлявшего её испытывать неловкость за чужие действия. — Учёные всегда много общаются с иностранцами, — пояснила она. — И всё равно этого общения всегда недостаточно. — Но мы-то этого не знали, — ответила Синен умоляющим тоном. — Поэтому мы пошли накрывать их. Лука и две её двойницы — я и Э́лжа, со всеми подчинёнными единицами и солдатами... я назову все имена, когда понадобится. Вообще-то мы редко собираемся такой толпой, но тут нам предстояло оцепить большой жилой дом, где они снимали комнаты. Да ты, скорее всего, слышала? Это было совсем недавно, в ночь на тридцать седьмое. — Кажется, этой ночью я спала и видела кошмары, — и Малика зевнула будто в подтверждение своих слов. — Всё ясно, — усмехнулась Синен, — первая разведчица Полыньи не в курсе даже самых громких слухов. — Я даже не в курсе, почему я первая разведчица Полыньи, — буркнула Малика. — И правда удивительно, — встрял Анза. — Ведь в мире полно выпускниц университетов, а тем более математических факультетов. Да ещё и в отчаянном положении. Да ещё и политических беглянок из соседних стран... — Как я и думала, — засмеялась Малика, — Динка-химэсама просто мной воспользовалась. Что ж, всё как я планировала. — Планировала? — улыбнулся Анза, по-лисьи щурясь. — Как минимум надеялась. — Синен, пожалуйста, продолжай, — вежливо сказал Анза. — В общем-то, это я во всём виновата. Это я первая решила, что они контрабандисты, и умудрилась доказать это Луке. Мне и в голову не пришло проверить, как обычно ведут себя учёные... Вот мы и брали их, как брали бы контрабандистов. Синен покачала головой: — У них было трое наркоманок, все женщины, которых они попытались использовать в качестве заложниц... Все трое мертвы. Малика, настроившаяся на «внимательное или сочувственное слушание», не изменилась в лице — лишь огорчённо покивала. Когда ей показалось, что пауза затягивается, она добавила: — Такая уж у тебя работа — носить с собой персональное кладбище. — Я просто исправлю свои ошибки, — уверенно кивнула Синен, — и спасу больше жизней, чем отняла. — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил Анза, разумеется, увидевший большее за этой бравадой. — Отвратительно, — призналась Синен. — У вас, в разведке, так принято — лезть людям в душу? — На то мы и разведка, — кивнул Анза. — Нам лишь бы куда-нибудь залезть. — Трупы мне видеть приходилось, но лицо жертвы, ожидающей, что её вот-вот наконец-то спасут... тоже, конечно, видела, вот только это всегда заканчивалось именно спасением. Я стала слишком самоуверенной. — Ничего, — грустно усмехнулась Малика, — в разведке от этого лечат. — Только одной жертвы? — переспросил более внимательный Анза. — Да, — кивнула Синен, — у двух других на лицах было... что-то невообразимое. Я стараюсь об этом не вспоминать. Последовала новая пауза, которую Малика опять прервала: — Я не поняла ещё кое-что. Когда Лука упомянула при мне эту операцию, она сказала, что ей повезло уже в том, что получилось смыться. Однако твои слова оставляют ощущение, будто вы, пусть и с потерями, но успешно провернули это дело. — Да, но Лука и правда едва ушла. Она была ранена, — ответила Синен. Это стало неожиданностью и для Малики, и для Анзы — если верить выражению его лица. Поверить, что такая, как Лука, допустит ранение, было сложно. — Но я не видела никакой раны, — вспомнила Малика. — Да это и не было похоже на рану. Ей насильно вкололи наркотик. — Ох... — По сути она тогда пыталась подставить себя, чтобы дать нам шанс спасти заложниц. В итоге мы едва смогли спасти её саму. — Кажется, я не хочу слышать этой истории целиком, — пробормотала Малика. — Это тебе ещё повезло, что ты не видела заложниц, — вздохнула Синен. — Могу себе представить... — Нет, не можешь. — И слава богу, — добавил Анза. — Так что стало с теми учёными сейчас? — вернулась к теме Малика. — Их допрашивают, — мрачно ответила Синен, и спустя несколько секунд Малика поняла, в чём может крыться причина таких интонаций. — Допрашивает кто? — Кто обычно. — Но другие учёные тоже хотят это делать, верно? Синен кивнула: — Говорят, что жертв не воскресить, а информация поможет науке. — Мы не можем допустить этого допроса, — быстро сказала Малика. — Конечно. Нельзя давать им даже шанса понять, что подобные опыты эффективны. — Но информация и правда драгоценная... — К счастью, у нас есть ты, — кивнула Синен. — Принцесса упоминала, что ты интересовалась смежными областями... — Я — это лучше, чем ничего, — согласилась Малика. — Если коротко, — резюмировал Анза, — у нас есть кровавый источник информации, за который бьются учёные, а мы сидим на нём, как собака на сене. Отсюда и берут ноги все эти протесты, так? — Судя по всему, — сказала Малика. — Мы тоже так считаем, — подтвердила Синен. — Я имею в виду, мы с Лукой и Дорой, для остальных эта тема пока что закрытая — насколько это возможно. — Это хорошо, — кивнула Малика, — время всё разболтать всей дориной полиции ещё будет. — Итак, — торжественным тоном произнёс Анза, — перед нами встал большой вопрос. А что делать-то? — Если не давить силой, — негромко сказала Малика. — Если не давить силой, — согласился Анза.