Малика с восточного побережья: Начало

Малика беспокоилась. — Да, мне нужно станцевать с принцем Канисом, — сказала она Анзе, — но ещё поприветствовать Динку-химэсама, познакомиться с господином Мастоком... Во всяком случае, Лука сказала мне это сделать. «И узнать, кто такая вельможа Пён», — добавила она про себя. Она ещё не забыла предостережение Налёки, и ей хотелось как минимум выяснить, к чему оно было сделано. — Ещё мне интересно, — продолжила она, — когда уже меня представят как политическую беженку. — А почему это должно случиться на балу? — удивился Анза. Малика задумалась. — Потому что на балу собирается много людей, включая представителей Оро? — Смею надеяться, что это не последний приём с участием принца Каниса. После бала, в остаток солнцевых дней, их бывает много. И принц наверняка будет приглашён на все. — Но солнцевых дней остаётся всего два, — изумилась Малика. — Как мы поймём, какие выберет принц? — Спросим у него, — пожал плечами Анза. — Ох, я совсем забыла, что ты из высшей аристократии. — Для такого не нужно быть аристократом, вопрос — это просто вопрос. — А по-моему, из моих уст это будет больше похоже на преследование. — Забавно, — засмеялся Анза. — Никогда бы не подумал о такой трактовке, но ты, похоже, права. Свой первый танец принцесса Динка подарила Рачёну. Принц Канис танцевал с незнакомой Малике девушкой в удивительном оранжевом платье. — Это третья полыньинская вельможа Ёя, — сказал Анза, слегка обернувшись, чтобы проследить за маликиным взглядом. Он, в отличие от Луки, вёл свою партнёршу очень точно и осторожно, явно не собираясь дополнять танец сюрпризами. После подсказки Анзы Малика узнала вельможу Ёю, портрет которой тоже покоился в тоскливой стопке холстов на маликином столе. — Интересно, в какой момент его окучит Чиша? — задумчиво вопросила Малика. — Глава орской разведки-то? Думаю, только через пару часов возьмётся за дело. В таких вещах важно терпение. — Я о другом. Мне познакомиться с принцем до́ того, как она начнёт своё дело, или позже? Анза задумался, затем сказал: — Это зависит от того, о чём ты собираешься с ним разговаривать. Малика и Анза, не сговариваясь, отпустили руки друг друга раньше, чем закончилась мелодия. Им хотелось посмотреть на других танцующих. — Первый танец имеет особый смысл для зарубежных гостей, — негромко сказал Анза. — Это потому что они ещё не успели найти подходящие им круги и вынуждены выбирать партнёров вслепую? — предположила Малика. — Схватываешь на лету. Но, похоже, сегодня отличился лишь ваш принц Канис. — Он уже давно не «мой» принц, Анза. Однако, действительно, принц Япа танцевал со своим спутником Асце́ллой, а барон Хэх прижимал к себе свою жену Му́сеньку. — Интересно, — сказала Малика, — они не представили госпожу Мусеньку как баронессу. Означает ли это, что барон Хэх единственный из них владеет титулом? — Если бы глашатаем был Холой, можно было бы быть в этом уверенными, — усмехнулся Анза. — Но глашатая вполне могла запутаться в зарубежных титулах. — Разве это не было бы оскорблением? Анза вновь не стал прятать улыбки: — Ты слишком высокого мнения об этих... сборищах. Уверен, половину приготовлений доделывали в панике в последние часы. — В замке часто проводятся мероприятия, — поняла Малика. — Если подходить ко всему со всем тщанием, не останется времени ни на что другое. — Совершенно верно. Если люстра не упадёт — значит, бал удался. — Нет, это уж слишком, — шарахнулась Малика. — Я утрирую, но только самую малость. Малика поискала глазами других знакомых и обнаружила пару из близняшек Шолки и Надино. Лицезрение этой родственной близости почему-то заставило её смутиться. Должно быть, дело было в том, что её собственные отношения с родителями были нежными, но отнюдь не близкими: работа за пожертвования вызывала у них лишь недоумение, поэтому Малика не стремилась распространяться о своей жизни, состоявшей из работы более чем наполовину. Сиблингов же у Малики не было ни среди живых, ни среди мёртвых — она всегда была единственной дочерью. — Ну что, — вывел её из раздумий Анза, — с кем будешь танцевать следующий танец? Сразу отправишься к принцу Канису или подождёшь перерыва? Традиция бала в Полынье, с которой Малика уже была ознакомлена, предусматривала шесть танцев, не считая предварительного и последнего. После каждой пары танцев шёл перерыв длиной около часа, и, наконец, после пятого и шестого у гостей оставался весь вечер на общение. Предварительный и последний танцы включались в программу не всегда. Предварительный танцевался до появления зарубежных гостей, а последний — глубокой ночью, и его окончание означало окончание бала. — Я станцую с принцем, — решительно произнесла Малика. — Если, конечно, он примет моё приглашение. Но приглашать не пришлось: принц сам заявился, чтобы вежливым жестом протянуть Малике руку. Он действительно был одет в одну лишь белую рубашку и чёрные штаны, но место плаща занимала чёрная полупрозрачная газовая накидка. На принце почти не было украшений — только заколка, собиравшая волосы, была вся покрыта каким-то узором, да ворот накидки изящнейше расшит тонкой нитью, которой обязательно позавидовала бы Лада. «На самом деле это очень дорого, — поняла Малика, — скорее всего, дороже моего платья». Мысли её сменяли друг друга с бешеной скоростью, вопросы возникали один за другим. Почему принц так дорого одет? Почему он подошёл к ней сам? Если рассчитывалось этим доказать Полынье, что принц настоящий, почему бы не выбрать какую-нибудь известную полыньинскую персону? Например, «праздную принцессу» Динку, репутация которой позволяет думать, что она глупа и невнимательна? Знает ли вообще Оро, что принцесса на самом деле не праздная? Почему Малика до сих пор об этом не спросила у самой принцессы? Времени на раздумья не было. Малика приняла поданную ей руку и мягко улыбнулась. В конце концов, главной её задачей было не выяснение того, настоящий ли принц. Ей просто требовалось не спровоцировать гражданскую войну в Оро. А для этого требовалось понять, какую именно цель преследовало Оро, высылая в качестве представителя принца Каниса. Вечер планировался долгий, и предсказать поведение принца Малике пока не удалось. Единственным, на что она точно могла рассчитывать, был этот танец. И Малика не собиралась тратить его впустую.