Малика с восточного побережья: Начало

— К сожалению, — сообщила Малика своему новому партнёру, — я умею танцевать только ведомую партию. — А я как раз хорош в ведущей, — кивнул принц Канис. Танец начался, но ни один из них не завёл разговора. Малика чувствовала себя так, будто её с тренировочного поля отправили на поле боя: она не успела придумать, какую личину надеть на этот раз, отчего и паниковала. Нужно было срочно что-то сделать, и эта необходимость давила, дополнительно лишая концентрации. На удивление, первым заговорил принц, отведя глаза: — Честно говоря, я не умею вести все эти вежливые светские беседы. — Эм... Ваше высочество... — протянула Малика, вспоминая о том, что она никакая не разведчица, а просто женщина, бежавшая от ложных обвинений, которой к тому же не повезло попасться на глаза праздной принцессе. — Мне, наверно, стоит написать у себя на лбу: «Пожалуйста, называйте меня Канисом». Малика охнула под своей новой личиной: — Принцесса Динка показала меня... я имею в виду, познакомила меня с некоторыми аристократами, и никто из них не сказал бы такого. — Просто я не лучший принц, — отработанно усмехнулся Канис. — Аристократизма во мне ни на йоту. Даже вся эта одежда... Каждый раз с боем удаётся надеть что-то, что по крайней мере не было бы расшито бисером. Это могло объяснить, откуда на принце такая изящная накидка: он мог просто не понимать её стоимости, которую Малика оценила так высоко. Но... К счастью, маликин образ женщины, поведшейся на принцессину роскошь, вполне позволял задавать вопросы о нарядах. — У вас очень красивая заколка. — Горничная подарила, — кивнул принц. — Она удобная. — Горничные дарят вам подарки? — изумилась Малика. — Они там все пытаются меня приодеть. — Почему тогда вы так сопротивляетесь? — Раздражает. Каждое платье, которое мне навязывают, могло бы месяц кормить пару крупных крестьянских семей. Малика подумала, не стоит ли ей показать язычок из-под своей маски: — Но ведь оно уже сшито. Не купите вы — купит кто-то другой. — Этого я тоже уже наслушался, — ответил Канис. — Я получаю финансирование как принц. Каждый раз, когда у меня находятся деньги на платье, я выбираю деревню, которую буду кормить месяц, и делаю это. Малике это было известно, как и любой орке. И момент как раз подходил для того, чтобы повернуть беседу в нужное русло. — В Оро нет никого, кто бы об этом не знал. — Точно, вы же гражданка Оро, — опять усмехнулся принц, на этот раз по-доброму. — Уже нет, к сожалению. — Жалеете о своём побеге? — Разумеется, нет, — Малика подняла на партнёра взгляд, полный удивления. — Мне совершенно не нравится идея десять лет отсидеть в тюрьме. — О, вы даже знаете срок? — Стражники говорили. — Вы подслушивали разговоры стражников? — Конечно. Как бы я иначе догадалась, что мне нужно бежать? — Так вы говорите, что не совершали преступления? — уточнил принц. — Разумеется, нет. Мне бы и в голову такое не пришло. Это же полный бред. — Если подумать... то, как вы обжились в Полынье... Я имею в виду... есть ли у вас уже работа? То есть я не пытаюсь обвинять вас, просто... — П-пока что я просто гостья второй принцессы, — попыталась оправдаться Малика. — Действительно, — сказал принц, — непохоже, чтобы вы были связаны с какой-нибудь политической деятельностью. Это была победа. Наконец-то Канис осознал, что она безопасна как собеседница и должна быть исключена из списка подозреваемых, против которых нужно было держать оборону. Неважно, что это было неправдой. Достаточно было поспрашивать жителей по южную сторону Лиры, чтобы выяснить, что Малика была настоящим местным политическим светочем. Но прямо сейчас Канис не мог никого поспрашивать. Единственной его собеседницей была Малика, которая держала его за руки и не собиралась отпускать до конца танца. Принца нужно было добивать. — Ваше высо— то есть, Канис, — произнесла она со лживой осторожностью, — вы же знаете, что я невиновна? Принц покачал головой: — Я не могу знать об этом больше, чем знает полиция. К тому же, говорят, что вы очень умело ушли от преследования... Как будто готовились к нему заранее. Сбили с толку собак, даже перерезали мост... — Спасибо, — нервно улыбнулась Малика, — я действительно старалась. Но, если вы сейчас поглядите на мои руки... — Ох, — принц немедленно выпустил маликину левую руку, — наверно, это больно? — Нет, всё уже более-менее зажило. Можете взять мою руку обратно. Это было почти правдой: раны от клыков давно почистили, удалив преющие рваные края, и они постепенно обрастали коркой. Раны от кинжала на правой руке сомкнулись благодаря крепким повязкам и, должно быть, пахучей мази, и явно собирались зажить в таком положении. Принц вновь коснулся маликиной левой ладони, на этот раз мягким и осторожным жестом. Малика продолжила: — Вы же не думаете, что я бы так поранилась, если бы была готова к бегству? Я бы бежала, совершив преступление, немедленно. — Вы не отличаетесь смелостью, верно? — фыркнул принц. — Как и вы, — кивнула Малика. — Как и я?.. — непонятливо повторил её собеседник. — Разве вы не знаете слухов? — О том, что преступник — я? Малика неуверенно покивала, и принц вздохнул. Похоже, оправдываться ему было не впервые. — Я ничего такого не делал. Меня вообще не было в Дарае в эти дни. — А где вы были? — невинно поинтересовалась Малика. — В окрестных деревнях. Сперва Ли́га, потом Чше... И потом, разве в газетах не публиковались признания осуждённых? Моря́нка и Э́ло, так? Ничто из этого и близко не похоже на «Канис». «Это что, была такая попытка пошутить?» Принц явно торопился назвать и деревни, и имена. Малика глянула взволнованному юноше в лицо. Он выглядел так, будто отвечал урок. Принц Канис должен был быть девятнадцатилетним, но этому можно было дать и пятнадцать. Конечно, полагаться на подобные оценки было нельзя, но Малика была уверена, что он не переплюнет её, тридцатидвухлетнюю лисицу, во лживой мимике. — А вы помните, что́ они писали? Принц кивнул: — Первая — что стреляла именно в корабли, поскольку они бесполезны и приносят только траты. Э́ло — что вдохновился примером Моря́нки и что главный суд недостоин государственного флага... что-то в этом духе. — Да, — ответила Малика. — Я, правда, не очень поняла, поймали ли в итоге их сообщников. — Сообщников? — непонятливо переспросил Канис, не успевший задуматься. Малика одновременно восторжествовала и рассмеялась от такой глупости — конечно же, глубоко под своей маской. Оро совершило нелепейший просчёт. Спрашивать, где был принц во время преступлений, было бесполезно. Уточнять содержание газеты было бесполезно. А вот то, что почему-то было упущено в газетах и, видимо, плохо прописано в принцевой легенде, сработало. У преступника имелись сообщники в рыжих масках, которые освобождали для него сцену. И тот Канис, чьи руки сейчас держала Малика, об этом не вспомнил сходу. А значит, поддельный или истинный, он был невиновен. И волосы его были абсолютно, равномерно и от самых корней рыжими.