Малика с восточного побережья: Начало

Малика догадалась рассказать Луке об алкогольном запахе вовремя, поэтому они просто захватили по бокалу по дороге к туалетным комнатам. — Разве это странно, когда леди отправляются поправить причёску в компании с бокалом? — пропела Малика. — Вообще-то очень странно, — не поддержала её Лука, — потому что, помимо интересующей нас двери, там наличествует дверь в уборную. — Ты хочешь сказать, там плохо пахнет?.. Предположение было неверным: всё же в главном дворце, разумеется, вода и канализация были подведены ко всем ключевым местам. Кроме того, комната была пропитана сладким запахом, казавшимся странно знакомым. Он даже вызывал необъяснимую зыбкую ностальгию. Лука защёлкнула за собой замок входной двери. Малика, не питавшая иллюзий относительно звукоизоляции этого места, приглушила голос: — И что нам делать с этим вином? Если я его выпью, толку не будет. Оно совсем лёгкое. — Вылей на себя, — так же шёпотом посоветовала Лука и тут же последовала собственному совету. Прозрачные капли покатились по лицу и шее, впитываясь в ткань строгого высокого воротника. Малика вздохнула и, стянув с головы повязку, затолкала её в бокал, чтобы затем извлечь и натянуть обратно мокрой. Их внимание вернулось к интерьеру комнаты. Дверь, которая интересовала Малику и Луку, скрывалась за гардиной. Причудливая тяжёлая решётка крепилась на трёх внушительных винтах. — Не кинжалом же..? — забеспокоилась Малика. — У меня есть отвёртка. «Отвёрткой» оказалась серебристая монета, сточенная в разной степени с разных краёв. В данном случае понадобился самый широкий, и Малика заволновалась, не порежется ли Лука о противоположный острый, но, разумеется, Лука была достаточно умела, чтобы не пораниться собственным орудием. Снятую решётку они попытались опереть на стену, но та поехала вниз, и, чтобы избежать ещё большего грохота, пришлось уложить её на пол. — Похоже, больше сюда уже никто не зайдёт, — сделала вывод Малика. Открывать заново входную дверь было нельзя — пустые бокалы, разлитое вино и валяющаяся на полу решётка не были чем-то, что стоило демонстрировать публике. — А это не подозрительно? — Если что, все решат, что кто-нибудь здесь развлекается, — пожала плечами Лука. Малику это навело на другие мысли: — Интересно, зачем принцесса так старательно мне указывала на то, что выбрала близняшек в сопровождение? Я имею в виду, она настаивала на какой-то сексуализированной двусмысленности. — А ты совсем не догадываешься? — хмыкнула Лука. Они спускались по крутой ажурной металлической лестнице, причём Малика держалась за поручень, а Лука балансировала сама: руки её были заняты её собственным подолом. — Кстати, Лука, а зачем ты надела такое длинное платье? К чему вся эта морока с обрыванием подола? — Не хочу, чтобы люди увидели мои ноги. Малика опешила: — Ты променяла удобство на эстетику? — Нет. Все мои ноги в синяках, и никто не должен об этом знать. — Такая работа? — произнесла Малика сочувственно. — Сама не понимаю, как это происходит. А теперь ещё этот кровоподтёк... «От укола наркотика», — поняла Малика, и уточнять свою догадку, разумеется, не стала. — А что насчёт чулок? — Тоже сойдёт, — кивнула Лука, — но если буду надевать их на каждый бал, привлеку внимание. Но Малика уже больше интересовалась другим: — Я так понимаю, мы и сами не сможем вернуться тем же путём. — Разве что если ты захочешь привинтить решётку обратно. Когда с лестницей было покончено, Малика вспомнила указания принцессы относительно туфель и разулась. Лука поглядела на неё внимательно, затем сказала: — На обратном пути тебе придётся заблудиться в саду, тогда и вымоешь ноги в фонтане. Их три, я покажу тебе ближайший. Главное, веди себя естественно. И не забывай, что ты слегка пьяная. — А ты? — не поняла Малика. — Думаю, я перебрала чуть более критично, и меня аккуратно отправили домой. Малика вздохнула: — Вот так я и осталась без своей идеальной сопровождающей. — Однажды ты осталась без материнской груди, и ничего страшного не произошло. Идти действительно было недалеко. — Вон они, — кивком головы указала Лука на две припаркованные одна за другой кареты. Навес над ними цеплялся за два деревянных столба с одной стороны и за какое-то высокое ограждение с другой. Ограда была такой же чёрной и ажурной, как лестница, с которой Малика и Лука познакомились несколькими минутами ранее. — Останавливаться нельзя, — будничным тоном сообщила ей Лука, — но можно пойти помедленнее. На этих словах Лука пошатнулась, и Малика попыталась её поймать, но кончила тем, что сама обнаружила себя опирающейся на мускулистое плечо. Это было невероятно забавно, и женщины засмеялись в голос и дружески обнялись, после чего Малика свободной от туфель рукой ухватила Луку под руку, и они отправились к каретам, не замечая, как их заносит в сторону. Словом, они вели себя как обычные леди, позволившие себе чуть больше, чем стоило бы. «В конце концов, разве принцесса не обещала, что к концу мероприятия напьются все? Мы всего-то будем первыми ласточками. Ничего подозрительного». А пока можно было разглядеть кареты. В обеих не было ничего необычного. Одна из них имела подобие кузова, сделанного из солидного куска кожи. Другая, стоявшая перед ней, не выделялась даже этим. Обе были выкрашены в чёрный, и, должно быть, здорово нагревались на солнце — вкупе со стеклянными окнами в солнечный сезон это должно было создавать внутри парилку. К счастью для них, сейчас уже наступило время вечерней прохлады. Лука подняла с земли камешек и метнула его точно в закрытую дверь кареты с кожаным кузовом (Малика, сама когда-то неплохо метавшая мяч, посмотрела на неё с уважением). Никакой реакции не последовало. — Ушёл или спит, — сделала вывод Лука. — Она твоя. Малика приблизилась, хихикая; бросила взгляд на двери — они были заперты почти символическим замком, который та же Лука наверняка взломала бы за полминуты. Но Малика не умела взламывать, а достаточно тяжёлого предмета, который мог бы сбить замок, поблизости не было. «В принципе, бить окна не запрещено?.. Но в такое я не пролезу». В любом случае начинать нужно было не отсюда. Малика обошла карету, чтобы добраться до импровизированного кузова. Кожа была тяжёлой. Несмотря на то, что нижний конец лоскута не был никак закреплён, поднять его не представлялось возможным. Малика сунула руку в карман, который на самом деле был лишь обработанной прорезью в платье, и извлекла из закреплённых на поясе ножен кинжал. Теперь она знала, как правильно держать его для прокалывания и как — для режущих движений, поэтому с первого раза удачно рассекла кожу. На неё вывалилась гитара. Малика сощурилась — за свежесозданной щелью грудились и другие музыкальные инструменты. «Это должно быть оно. Недаром же Аяна таскает такое с юга...» Тут её отвлёк резкий звук. Это Лука, ещё не знавшая о маликином открытии, не стала ни взламывать, ни сбивать замок соседней кареты — он просто сломался, когда она с силой дёрнула дверцу на себя. Малика вынужденно переключилась на эту вскрытую карету, забыв даже, что продолжает держать гитару. Как бы Малика ни была уверена в своём выборе, прежде чем зарываться в груду инструментов, стоило проверить и другую карету тоже. Кучера внутри не было, и Малика смогла залезть для обыска внутрь. Что ей нужно было делать, она не представляла. Она вскрыла тканевую обивку кресел, оттарабанила пригодившимися туфлями донце, пнула ногой полки-основания сидений, тоже покрытые чем-то бархатистым, затем... «Стоп». Бархатистая ткань, скрывавшая пространство под сиденьями, заскрипела после второго маликиного пинка. Присмотревшись и заметив неровность, Малика вспорола ткань кинжалом, что позволило ей обнаружить целый ящик. Ящик, минимум на треть заполненный серыми мешочками, каждый из которых был завязан симпатичной и безобидной цветной ленточкой. Развязав «воздушный узел», сдерживавший мешочек, Малика вытряхнула оттуда свёрток из вощёной бумаги. «Наверно, всё равно страдают из-за сырости, бедняжки», — хмыкнула она. — Ч-что вы делаете? Кто вы такие? — раздался из-за маликиной спины голос, который мог принадлежать разве что очень несчастному и напуганному человеку. В данном случае этим человеком должна была быть возница. — Воровки, — ответила ей Лука, вслед за Маликой и её инструментом выбираясь из кареты. — Почему бы вам не обратиться к стражам порядка? Последовала пауза. — Вы п-просто не понимаете, — начала напуганная женщина снова. — Вы просто не... — Я прекрасно всё понимаю, — пояснила Лука ласково, как ребёнку. — У вас есть причины, по которым вы не хотите звать охрану. Малика остро чувствовала, что этот разговор был внеплановым и не был полезным. Пора было спасать ситуацию. — Лу-ука, — принялась она за подругу. Лука повернулась к Малике всем телом, и она продолжила: — Если мы простоим здесь ещё минуту, я окончательно протрезвею и— Всё, что произошло дальше, заняло считанные секунды: напуганная женщина выхватила кинжалы и бросилась на них, затем получила под дых от Луки и свалилась наземь под тяжестью широкого лоскута, украшенного лентой. Это был оторванный подол лукиного платья. Шокированная Малика опустила гитару, которой только и успела заслониться, как щитом — она, в отличие от распознавшей опасность Луки, не ожидала нападения. Лука завернула нападавшую в лоскут и бросила в карету, после чего захлопнула дверцу, вывороченный замок которой помешал ей закрыться до конца. Затем она вслепую указала большим пальцем за собственное плечо: — Тебе туда по прямой. А я, пожалуй, на сегодня уже натанцевалась. — Ты не заберёшь её с собой? — спросила Малика, имея в виду несчастную возницу. — Не было сказано. Что ж, желаю приятно провести время, — она махнула на прощание рукой и отправилась куда-то вдоль ограждения. Малика же последовала в указанном ей направлении, туда, где примерно через сотню метров начинался сад. Уже темнело, когда прогуливающиеся по саду юноши обнаружили на скамье возле фонтана слегка нетрезвую девушку с мокрыми ногами, наигрывающую что-то незамысловатое на гитаре. Звуки струн тонули в шуме воды.