Малика с восточного побережья: Начало

Оба юноши вежливо проводили Малику туда, откуда было видно дворец. Они несколько раз уточнили, точно ли Малика не хочет пропутешествовать в их компании до самого́ дворца, и каждый раз Малика вежливо отказывала. В конце концов, свою роль — заметить её нетрезвой в саду — они уже сыграли. Большее же их участие несло для Малики угрозу. Помимо шума воды, который становился всё тише, свой вклад вносил ветер, заодно заставлявший Малику подмерзать. Однако всё равно надеяться, что юноши не заметят нехарактерные для гитары странные звуки, было опасно. Темнота опустилась на город буквально за те минуты, которые Малика потратила на дорогу ко дворцу. Однако любоваться звёздами было не время: она спешила к принцессе Динке. Явилась Малика во время танца — пятого или шестого, она пока что не знала. Поспешно опустошила подвернувшийся бокал, чтобы подтвердить свою роль, и принялась разглядывать зал. Танцующих было меньше, чем раньше, но, похоже, все значимые для Малики фигуры были заняты. Динка-химэсама танцевала с принцем Япой — должно быть, из вежливости либо по прямому указу ответственной за заряжцев Вышвички, переданному через Гана. «Кстати, а где Ган?» Ликрик, Ёя, вельможа Коша и даже Лилёля — все были заняты пируэтами. Малика поискала Анзу и нашла его в паре с вельможей Мастоком. «Точно, Анза же хотел мне его представить». Оказалось, кое о ком Малика позабыла. — Ваше величество! — изумилась она, когда перед ней появилась всё та же темноволосая женщина в синем. — Здравствуй снова, Малика, — улыбнулась она. — Откуда у тебя это? — она кивком указала на гитару. — А, так... по работе, — ответила Малика, также не сдержав улыбки. Она чувствовала непрошеную гордость оттого, что продемонстрировала королеве свою занятость. Чтобы законсервировать это чувство и вполне насладиться им позже, она быстро перевела разговор на другую тему: — Вы не танцуете? — Обычно я танцую один-два танца, — с сожалением ответила та. — Нужно следить, чтобы всем было весело. А жаль, я люблю... А ты играешь? — похоже, королева Иже настаивала на том, чтобы поговорить о маликином новоприобретённом инструменте. — Немного, — смутилась Малика. — Но сейчас она нужна для другого... Наверно, я ужасно странно выгляжу. — Не ужасно, — улыбнулась королева. — Если ты оглядишься, то обнаружишь много, кхм... необычного. Например, вон те леди прямо посреди бала решили сыграть в карточную ролевую игру. А эти трое мужчин сейчас очень живо и всерьёз обсуждают северные звёздные предсказания... И все они пьяны. — О, Динка-химэсама что-то говорила про пьянство на официальных приёмах... — Вино действительно вкусное. И многие начинают с игристого... На самом деле, Гяал в вопросе алкоголя малограмотен, — королева покачала головой, будто укоряя гяальцев. — Местные жители мало чего знают, кроме пива, и многие, особенно мужчины, вообще не заинтересованы этим способом забыться. Малика покивала. Дальнейшие пояснения не требовались: она уже видела на периферии города те злачные места, ориентированные в основном на мужчин, и знала, что́ там предлагают взамен алкоголя. — Но ведь это всё про простых горожан? — уточнила она. — Вкусы аристократии не отличаются? — В основном тем, что гендерные различия почти стёрты. Богатым женщинам легче получить наркотик. — А богатые мужчины больше заинтересованы в пиве? — Ну же, Малика, — улыбнулась её величество, — даже аристократы когда-то были детьми. Бегали по лугам в своём феоде, дружили с деревенскими бабушками, — ностальгическая мечтательность, которую королева немного фальшиво вкладывала в эти слова, контрастировала с её изящным образом, никак не созданным для беготни по лугам. — И хмель, конечно, встречали. Много пива ребёнку не нальют, но глоток выделят. И это останется в воспоминаниях... Как вкус беззаботного детства. Малика удержала на лице вежливую заинтересованность, но мыслями она вернулась даже не к собственному детству — к рассказу Лады, детство которой было окрашено кровью её близких и её собственной ненавистью. Воистину, беззаботность была дарована не всем. А королева продолжала: — Вино — это изысканно, его делали годы назад где-то в Заряге или Оро в богатых винодельнях. А пиво — это то, что варят добрые дядюшки и тётушки в родной деревне, выросшей окрест родного замка. Она замолкла, будто ожидая, что Малика сама завершит рассказ, и Малика это сделала: — То есть при гостях подают вино, но обычно пьют пиво? — Да, и поэтому осторожности с вином никто толком не научен. — А всё потому, что есть и другие... развлечения? — Малика, оглядись. Малика покорно обвела взглядом зал, недоумевая. — Все люди, которых ты видишь, — трезвые или пьяные, женщины или мужчины, — все находятся здесь по той причине, что не лежат безобразно где-нибудь, где смогли дотянуться до курильницы или шприца. Королева замолчала, и Малика успела подготовить себя к следующим её словам. Она не сомневалась в том, какими эти слова будут, и, действительно, спустя паузу услышала горький голос: — ...как мой бедный сын. — Как часто вы его навещаете? — на всякий случай спросила Малика. В свой единственный визит к принцу Коко она увидела его бледноватым, но и только — ничего безобразного. — Редко. Он слишком взрослый, чтобы нуждаться в моём присмотре. Последний раз я была на его дне рождения. — Я вас там не видела, — произнесла Малика с подозрением. — Потому что вы с Динкой приехали только поздним вечером. — Вы и это знаете? — Я знаю о его жизни всё. Тут королева Иже вдруг встрепенулась: — Впрочем, танец уже почти закончился, мне нужно развлечь и других гостей. Ты же сыграешь мне как-нибудь на гитаре? — Н-не думаю, что мои навыки вас устроят, — пробормотала Малика. Но королева, похоже, уже не услышала возражений — так спешила покинуть маликину компанию.