Малика с восточного побережья: Начало

Скрипка сыграла трель-восклицание, высокую и призывную. — Началось, — сказала из-за маликиной спины неожиданно возникшая девушка с прямой чёлкой, имя которой Малика так и не успела выяснить. Над оркестром, на лестничной площадке возле внутренней двери, из которой появились ранее королевская чета и принцесса Фоо, стояли Надино и Такитаки. Первая радостно приветственно жестикулировала, прислонясь к перилам. Малика вспомнила, как эти двое при ней пообещали принцессе Динке прийти на бал, ссылаясь на какой-то секрет. «Насколько же им доверяет принцесса, раз позволила действовать, не зная, что́ они собираются делать?» Но дальше Малике стало не до раздумий: события разворачивались совершенно неожиданным для неё образом. — Сегодня, — громким, хорошо поставленным голосом оповестила зал Надино, когда Такитаки завершила короткую приветственную речь, — настолько прекрасный день, что одна из присутствующих здесь выбрала именно его для своего появления на свет! — Иначе говоря, — поддержала её Такитаки, — есть человек, которого мы можем поздравить не только с равноденствием, но и с самым обычным днём рождения! — Прошу вас, Малика, — Надино склонилась перед аудиторией в глубоком, преувеличенно вежливом поклоне. Малика вздохнула. Она слышала, как цокот её каблуков перекрывает смешливые шепотки, а её самая смелая улыбка из запаса улыбок находит своё отражение в чужих лицах, весёлых, добродушных и часто пьяных. Когда она поднялась по лестнице и сделала такой же низкий поклон залу, её наградили аплодисментами. Надино продолжила свою речь: — Итак, раз уж среди нас есть именинница, она обязана сделать нам подарок! «А разве не должно быть наоборот?» В зале послышались смешки — похоже, недобрый косой взгляд, который Малика кинула на Надино, не остался без внимания. — Но, поскольку подарок будет всего один, — присоединилась Такитаки, — нам придётся разыграть его на аукционе! — Если что, — громко, пользуясь брюшным дыханием, произнесла Малика, — я понятия не имею, откуда у меня подарок и что вообще происходит! Зал засмеялся снова, на этот раз уверенно и громко. — Ну же, Малика, — воспротивилась Надино, — вы всегда но́сите его с собой! — Я ношу? — изумилась Малика, картинно себя оглядывая, — что-то я такого не замечаю. — Вы и не можете это увидеть, — подтвердила Такитаки. — Ведь это ваш... — По-це-луй! — пропели Надино и Такитаки хором, причём у Такитаки из глаз проступили слёзы от сдерживаемого смеха. Малика ожидала от зала того же смеха и изумления, но вместо этого толпа бурно зааплодировала. — Я на это не подписывалась, — громко сообщила Малика, обращаясь не к Такитаки с Надино, а к залу. Наступило молчание, длившееся от силы секунду, прежде чем вельможа Коша прокричала из дальней от Малики половины зала: — Поздно отказываться! Снова раздался смех. Кто-то крикнул: — Надо было заранее, прежде, чем все об этом узна́ют! — Но я узнала вместе со всеми, — попыталась возразить Малика, тем самым создав залу новый повод для хохота. — Итак, Малика, — с трудом удерживая маску серьёзности на лице, спросила Такитаки, — во сколько ты оцениваешь свой поцелуй? Малика ненадолго задумалась. Сколько она могла получить? Если кто-то и знает её, то лишь люди, которые прочитали орскую газету. «Или, может быть, кто-то безумно хочет поцарапаться о мои волосы?» — фыркнула она мысленно. И всё же, сколько? Пятнадцать серебряных? Тридцать? Пятьдесят? И какой процент полагается ей? Если подумать, она давно не тратила деньги на развлечения... Но всё же ей не хотелось никого обманывать. — Одна серебряная монета! — объявила она, внутренне холодея от мысли, что, может быть, на самом деле не она не сто́ит и медяка. — Сто, — немедленно ответил Ликрик. — Ликрик! — возмутилась ошарашенная Малика, неспособная что-либо сказать по существу, — ты же женат! — Так для жены и покупаю, — немедленно нашёлся тот, спровоцировав новую волну смеха. Странно было это осознавать, но происходящее Малике нравилось, как будто это её собственные шутки смешили и тем объединяли гостей. Удастся ли ей в будущем когда-нибудь развлечь такое количество людей? Она сильно в этом сомневалась. И всё-таки, сто? Это было даже унизительно: Ликрик явно хотел показать, что ей благоволит. На этом торги закончатся, и она, пристыженная— — Четыреста, — объявил кто-то в дальнем конце зала. — Пятьсот, — возразили ему. — Семьсот пятьдесят... «Что?!» ... — Четыре тысячи, — наконец сказал некто, и за этим последовала тишина. — Четыре тысячи: раз... — начала Надино. — Восемь, — объявил откуда-то из дальнего угла высокий мужчина в чёрном, комплекцией напоминавший шкаф. — Восемь тысяч: раз... «Ах, какая же я дура». — Восемь тысяч: два... Всё это время Малика втайне надеялась, что её поцелуй выкупит младшая принцесса. Но та даже не поучаствовала в аукционе. «Я слишком зазналась». — Восемь тысяч: три, — завершила Надино. — Продано! Мужчина размеренным шагом прошествовал через весь зал, поднялся по лестнице, и, встав спиной к залу, легко поклонился Малике. Надино, приобняв Малику со спины, заставила её подойти к мужчине поближе.