Малика с восточного побережья: Начало

Мужчина аккуратно взял рукой в чёрной перчатке Малику за подбородок, хотя та и так внимательно смотрела на него, запрокинув голову — уж очень её партнёр был высок. Он слегка наклонился вниз. Малика испытывала некоторое неудобство, и причиной был не один лишь потенциальный поцелуй с незнакомым человеком — её смущало, что Надино никак не хотела её отпускать. Более того, она (невидимо для зала — широкая спина мужчины успешно скрывала от чужих взглядов обеих женщин) вдруг прижалась к Малике всем телом, крепко обхватив за талию, и Малика ощутила её руку на своём бедре. Через мгновение, в течение которого Надино продолжала шарить рукой по её бёдрам, Малика поняла, что рука находится не поверх юбки, а под ней — Надино, очевидно, была знакома с устройством маликиного платья и запустила руку в дыру на месте кармана. Ещё через мгновение кинжал, который Надино извлекла из ножен, покоившихся на маликином бедре, был — всё так же заметный исключительно находящимся на площадке — направлен мужчине в яремную выемку. — Падай, — тихо скомандовала Надино. Мужчина не собирался подчиняться. Он наклонился ещё ближе к Малике и потянулся было к собственному поясу, но недостаточно быстро — его руку перехватила Надино, которой будто не мешала стоявшая на её пути Малика. Убрав маликин кинжал с чужой шеи, она с коротким и сильным размахом проткнула провинившуюся большую ладонь. Мужчина даже не пикнул и не сделал ни единого жеста из набора естественных реакций на внезапную боль. Вместо этого он, позволяя крови стекать вниз по пальцам и впитываться в перчатку и затем капать на пол, попытался было обойти Малику и Надино сбоку. В ответ на это подоспевшая Такитаки, тоже теперь невидимая для публики за широкой спиной, потянула его вниз за ворот и с силой ударила коленом в пах и затем почти сразу — в живот. От такого мужчина, способный полностью проигнорировать сквозную дыру в ладони, всё же слегка качнулся, сгибаясь, и Такитаки, вновь дёрнув его за ворот, швырнула на пол, после чего немедленно отскочила, не давая протянутой руке — той самой, с дырой — схватиться за её лодыжку. — О господи, — с ужасом воскликнула Надино, тоже не желающая приближаться, — что с вами? — и тут она будто спохватилась, — кто-нибудь, принесите носилки! Кровь заливала пол. Перила были ажурными, но не у самого пола — в нижней части они оставались сплошными, поэтому кровь не капала с площадки вниз, — но было лишь делом времени, когда она потечёт вниз по лестнице. Малика глянула в зал, чтобы увидеть на лицах ленивое беспокойство. Неужели никто и вправду ничего не заметил? Неожиданно Малика поняла, что от попытки изобразить поцелуй прошло не более минуты. Лоб её запоздало покрывался испариной. Ткань принесённых носилок была такой же чёрной, как и одежда мужчины — то и другое отлично скрывало кровь. Чёрным был и толстый лоскут, который накинули на жертву, чтобы в него завернуть — с виду заботливо, на самом же деле, как было вполне понятно Малике, — чтобы сковать движения. Идти носильщикам было недалеко — они исчезли прямо за той дверью, которая находилась у Малики за спиной. Малика удержалась от глубокого выдоха. — Итак, — как ни в чём не бывало провозгласила Надино, — наша Малика так хороша, что довела победителя до обморока. — Теперь, — подхватила Такитаки, — он не может получить свой выигрыш, поэтому лот достаётся предыдущему... — Восемь тысяч и один, — перебила её принцесса Динка. Малика, чей взгляд и ум были затуманены, с трудом поняла, о чём она говорит. — Ваше высочество, аукцион уже закончен, — пропела Такитаки нежным голоском. — Тогда... десять тысяч? — предположила принцесса. — Отлично! — воскликнула Надино, не давая Такитаки вставить слово. Зал снова залился смехом, забывая о случившемся только что на их глазах — о том, что они должны были посчитать обмороком. — Десять тысяч: раз... «О чём вообще думает принцесса?» Малику с запозданием нагнал ужас, и в нём даже было рациональное зерно: «Пол залит кровью. Даже если она не доберётся до лестниц, всё равно, когда принцесса будет спускаться... да и когда все мы будем, останутся следы...» Принцесса Динка приблизилась к лестнице и поморщилась — Тут грязно, — сообщила она первому попавшемуся юноше-горничному. Тот явно не ожидал такого: — Н-нужно... прибраться? — Ты издеваешься? — хмыкнула принцесса. — Хочешь, чтобы мы лицезрели половые тряпки? Просто постели ковры. Малика мысленно засмеялась под нервную дрожь. «Такое глупое решение, но, если учесть, с какой скоростью его нужно было придумать...» Конечно, и юноша в действительности не был случайным — это должен был быть кто-то, посвящённый в дела разведки; и багровые, по вульгарной моде, ковры отлично скрывали кровь, а также стирали кровавые следы с ног тех, кто уже ею испачкался. Десять тысяч. «Отдать, что ли, свою долю на благотворительность? Или вернуть Динке-химэсама? Откуда у неё вообще такие деньги?» Малика не знала, что волновало её сильнее — кровь на её туфлях, огромная сумма денег или принцесса, медленно поднимающаяся по покрытым ковром ступеням.