Малика с восточного побережья: Начало

— Процентов двадцать, я думаю. Последний танец, который, как казалось Малике, должен был поставить знак восклицания в конце бала, в действительности прошёл тихо и мирно. Малика снова танцевала — на этот раз с Чишей, главой полыньинской светской разведки в Оро. Чиша оказалась чем-то вроде дружелюбной версии Лады — невысокая, полноватая, усыпанная веснушками и с большим родимым пятном на щеке. И только лицо её разительно отличалось от ладиного — на нём постоянно возникала улыбка, которая и создала со временем сеточку морщин возле глаз, делающую лицо добродушным, даже когда Чиша не придавала своему лицу никакого выражения. Чиша быстро допросила Малику об услышанном и сделанном ею на балу; затем последовала короткая прощальная речь королевы, и на этом бал завершился. Гостей выпускали по паре-тройке человек за раз, будто на выходе из театра — ме́ста на каретном дворе было недостаточно, чтобы все могли стартовать в одно и то же время. Судя по тому, что никто не возмущался, это было обычной практикой. В одной из таких групп оказались принцесса Динка, Рачён и Малика. Близняшки, с которыми принцесса заявилась на бал, предпочли уехать позже. Как Малика оказалась в этой компании, она не понимала. — К слову, а почему я еду в твоей карете? — Ты мой выигрыш, — пожала плечами принцесса, — вот я тебя и забрала. — Я не твой выигрыш. Выигрыш ты забрала прямо там. На самом деле было не так уж очевидно, кто что забрал: принцесса Динка, встав, в отличие от предыдущего претендента на поцелуй, профилем к залу, коснулась маликиных губ лишь на пару секунд. Но она слегка замешкалась перед уходом, и Малика, использовав это мгновение для коротких раздумий, притянула принцессу к себе за талию. Наклонившись и тем самым заставляя партнёршу прогнуться в пояснице, она продолжила поцелуй. Этот новый поцелуй был медленным, почти статичным, но долгим и крепким. Зал зааплодировал. «Возможно, я и правда выпила слишком много». — Так что там насчёт двадцати процентов? — Примерно двадцати. Но они будут твоими. — Когда Динка-химэсама говорит «примерно», она имеет в виду, что двадцать — верхний предел, — хмыкнула Малика. — Ты чем-то недовольна? — Нет, конечно же, нет. На самом деле она бы не удивилась, если бы принцесса, использовав какой-нибудь хитрый псевдологический способ обвести вокруг пальца, выплатила Малике ровно ту самую серебряную монету, которую она выставила начальной стоимостью. Но теперь ей предлагали больше тысячи. — Что, по-твоему, — спросила она, — я должна делать с этими деньгами? — Что угодно. Обкурись опиумом. Открой школу. Отдай мне обратно. — ...Почему только один из этих вариантов звучит имеющим право на существование? — Почему бы и нет? — невинно ответила принцесса. — У тебя сейчас другие проблемы. — Ещё проблемы? — простонала усталая Малика. — Да. Та самая Малика из Оро, поцелуй которой выкупили за десять тысяч? К тебе ещё некоторое время будет приковано внимание общественности. Даже если тебе достанется десятая доля выигрыша. — Надеюсь, они хотя бы поздравят меня с днём рождения... Стоп, когда две тысячи превратились в одну? — Сама невинность, — улыбнулась принцесса Динка. — Две так две. Сохрани эти деньги, может быть, ещё понадобятся. — Да куда мне деть так много? — Малика вздохнула, затем продолжила: — Я могу скрыться от Оро меньше чем за сотню. Что мне, по-твоему, сейчас ещё нужно? Может, корабль построить? — На корабль не хватит, — ответила принцесса с ужасающей серьёзностью, — хотя идея хороша. — Отвратительная идея. — Нет, отличная. Сразу видна страсть к науке. Малика только отмахнулась: — Ладно, про корабли позже. Скажи, зачем вы избили этого человека? Кто вообще это был? — «Мы избили»? Меня, между прочим, там не было, — возмутилась принцесса. — Хочешь сказать, всё это произошло без твоего участия? — Даже без моего ведома. — О небо. Тогда почему ты так спокойна? — А ты, Малика, знаешь, кто это такой? — Знала бы — не спрашивала, — буркнула Малика. — Это двойной агент. Мы не знаем, кому он на самом деле служит — Нивам или... — ...нам? — Заряге. — Чт... Заряге?! — Представь себе. Он так хорош, что даже нам неизвестно, на чьей он стороне. — Может быть, просто выживает, как все? — предположила Малика. — Может быть. Более того, мы все удивимся, если он окажется верен одной лишь Заряге. — Почему? — Заряга его не заслужила, — произнесла принцесса с неуместной торжественностью. Малика была отчасти с этим согласна, но всё же предпочла уточнить: — Вот, значит, какого ты мнения о четверти побережья? — Четверти? — фыркнула её собеседница, — помилуй, там меньше миллиона человек. — В Заряге проводилась перепись? — немедленно заинтересовалась Малика. — Да. Последняя была двадцать три года назад, — принцесса фыркнула, выражая своё мнение о столь малой частоте проведения таких мероприятий. — И, если я правильно помню, — ответила Малика, знакомая с этой переписью, — тогда насчитали миллион сто сорок тысяч жителей. — А теперь представь, сколько за это время оттуда уехало, — отмахнулась принцесса. Тут Малике крыть было нечем: Заряга была не самым симпатичным государством для жителей побережья. Так что пришлось вернуть беседу к шпиону, которому так не посчастливилось попасться представительницам полыньинской разведки. — Зачем же тогда Надино с Такитаки его так..? — Думаю, на всякий случай, — пожала плечами принцесса. — На какой ещё случай? Он вроде бы ни в чём не провинился... — Нет, Малика. Он выиграл аукцион. — И что? Я не так уж плохо целуюсь, — нервно произнесла Малика. — Это я и сама заметила. Но он-то этого не знал. И Надино с Такитаки знали, что он не знал. — Так всё это развлечение было для того, чтобы его выкурить? Меня использовали как приманку? — Думаю, Надино с Такитаки этого не планировали. Но поведение нашего друга оказалось слишком странным, и они на всякий случай его забрали. — На всякий случай проткнули его кинжалом? — Осторожность никогда не бывает лишней, — невозмутимо отозвалась принцесса Динка, и Малика вздохнула, теряя надежду получить менее сатирический ответ. Принцесса неожиданно сменила тему: — Теперь придётся представить тебя политической беженкой. — Я думала, ты сделаешь это на балу... — Смело, — засмеялась принцесса. — Я-то думала, что ты избегаешь внимания. И потом, Канис всё равно тебя узнал. И, думаю, догадался, что ты, раз уж появилась на королевском балу, имеешь в Полынье официальный статус. — Я гражданка? — с надеждой спросила Малика. — Нет, всё ещё политическая беженка. Я же тобой просто развлекаюсь, забыла? — ...Поэтому я и думала, что ты объявишь обо мне публично. Новая игрушка как-никак. — Не ожидала, что ты будешь просчитывать и мои действия, — фыркнула принцесса Динка. — Но ты права, я действительно хотела это сделать. Не стала лишь из-за заботы о тебе, моя сладкая. Но, к счастью, Надино с Такитаки тебя популяризировали за меня. — «К счастью?» — Буду честной, я действительно хотела тобой похвастаться. — Чего только ни сделаешь, чтобы закосить под дуру, — снова вздохнула Малика. — Неправда, — покачала головой принцесса. — Что — неправда? — Что слышала. Малика не поняла этого, но промолчала.