Малика с восточного побережья: Начало

— Динка-химэ тебе не сказала? Ты могла умереть. — Как? — тупо переспросила Малика. Её собеседница, Чиша, пришла к ней, чтобы продолжить начатый во время танца допрос, углубившись на этот раз в подробности. Оказалось, что допрос на балу был проведён лишь чтобы выяснить, нужно ли действовать немедленно. К счастью, тогда это не потребовалось, но теперь нужно было решить, что делать дальше. — Он запросто мог тебя убить. Неприкрыто. Малику проняло дрожью, и она замолчала на короткое время: она сразу поняла, о ком шла речь. Умирать ей не хотелось. Кроме того, она вспомнила то, что пришло ей в голову, пока она болтала с Саяндой: одной смерти на балу было достаточно, чтобы безвозвратно утерять шанс удержать Оро на грани гражданской войны. Малика не знала, чего боялась больше — умереть или, провалив своё задание, стать катализатором войны. — Зачем ему? — спросила она. — Неочевидно, — Чиша не стала даже уточнять зависимость между подобными убийствами и потенциальной войной, посчитав, что это Малике известно и так. (Это слегка расстроило Малику: она надеялась, подобно лошади, жаждущей сахарка, получить поощрение за свою сообразительность.) — И Заряга, и Свободные Нивы могут выиграть, если расшатают Оро. — А могут и проиграть, так? — Малика не стала уточнять, каким именно будет выигрыш — для этого явно не хватило бы короткой ночной беседы. — А могут и проиграть. В зависимости от того, куда опрокинется лодка. Небольшая проблема для нашего друга состоит в том, что Заряге и Нивам понравились бы противоположные положения. — Почему вы называете его другом?.. — Малика уже слышала подобное от младшей принцессы. — Всегда приятно назвать другом человека, который имеет шанс им стать. — Какая мерзость, — с чувством произнесла Малика. — Разве не ты готова была умереть во имя любви? Малика даже не удивилась, услышав слова, которые мог произнести лишь человек, ознакомленный с их с младшей принцессой разговором в трясущейся карете. А раз в карете их было двое, слить содержание разговора мог только один человек. Принцесса. Всё это не меняло чишиной абсолютной правоты: воистину, посвятить себя новой работе, лично принцессе Динке или всему побережью означало пожертвовать своим телом, а также мыслями и чувствами. Для Малики не должно было существовать понятия «мерзкий». — Почему я не могу назвать отвратительным то, что отвратительно? — пожала она плечами. — Здесь никого нет, кроме нас с тобой. — Нет, — подтвердила Чиша, — и только это тебя спасает. Тут Малика вдруг подумала, что, стоит лишь взглянуть под другим углом, и застывшая на лице Чиши маска будет выглядеть не дружелюбно, а вражески и презрительно. Впрочем, стоило Малике попытаться рассмотреть эту другую чишину сторону, та мягко улыбнулась, и иллюзия рассеялась: Чиша была, пожалуй, даже милее Лады. Вот только Лада была опасна лишь для себя самой и горстки окружающих, в то время как в руках главной (светской) орской разведчицы могли разом оказаться многие тысячи жизней. — Саянда, мерзавец, — вспомнила Малика, — сказал, что мой кинжал мне не понадобится. И не соврал, в итоге он понадобился не мне, а Надино. Вообще-то Малика ещё вскрывала кинжалом кузов повозки, но приводить этот пример было лень. — Не сердись на него, — посоветовала Чиша, — такое даже он не мог предсказать. — «Даже он»? — уточнила Малика в непонимании. — Саянда — прогнозист не хуже всего нашего отделения, — хмыкнула Чиша. — Когда он шьёт, он продумывает все возможные ситуации. Малика заинтересовалась: — И что же вы делаете, чтобы он не проговорился? — Ничего особенного, — Чиша лишь пожала плечами, — не больше, чем чтобы не проговорились остальные. Вот ты, например, уроженка Оро. Не хочешь пойти и слить Оро всё, что успела узнать? Малика замотала головой. Этого она хотела в последнюю очередь. Чиша, пронаблюдав реакцией Малики, продолжила: — Тебе от этого не будет никакой пользы, а вреда, наоборот, немало. Кроме того, тебе неприятно даже думать о возможном предательстве. Вот в таком состоянии мы и поддерживаем посвящённых в разведку. — Откуда ты знаешь, что для меня выгодно? — внезапно сиплым голосом спросила Малика. — Например, Лакверцы... Чишу неожиданно передёрнуло — вероятно, от отвращения. — Лакверцы просто сошёл с ума. Для него стало выгодным подкармливать своё безумие. Именно таких, с альтернативной выгодой, мы стараемся устранять. Если же человек больше дорожит, например, жизнями своих близких, он вполне может спокойно жить, даже покинув разведку. Мы не станем ждать от него предательства. — То есть вы будете шантажировать его до самой смерти. — Похоже, ты меня примерно поняла. — Значит, Саянда дорожит жизнями своих близких? — Не-а, — маленькая Чиша слегка съехала вниз, облокачиваясь на спинку стула, и поболтала ногами в воздухе, что заставило Малику умиляться. — У него и нет никаких близких, он женат на работе. Просто у нас ему интересно, весело и хорошо платят. — Я ошибаюсь, или это буквально ценности Лакверцы? — Ты права, — ответила Чиша, и Малике не смогла избавиться от ощущения, что та вместо настоящего согласия просто избегает вести спор о том, относительно чего уже приняла решение. — Возможно, отныне стоит следить за Саяндой повнимательней. — А мне он нравится, — сказала Малика. — В отличие от Лакверцы. Хотя Лакверцы я узнать толком не успела... — Это хорошо, что нравится. Малика, мы уважаем твою интуицию, — хихикнула Чиша. — Так что пользуйся ей сколько угодно. — Завтра отдохни, — принцесса Динка поморщилась из-за бумажного листа, который поднесла почти к носу. — Послезавтра вечером будет приём у Ликрика, а вы, кажется, подружились. Сходи к нему. — Там будет Канис? — уточнила Малика. — Вероятно, — кивнула принцесса, лицо которой по-прежнему было скрыто за документом. Была глубокая ночь, но принцессина личная комната была лишь чуть менее светлой, чем днём: королевские особы могли позволить себе иметь достаточно масляных ламп. То, на каком малом расстоянии принцесса рассматривала записи, отражало не проблемы с освещением, а лишь её усталость. О том же говорила поза принцессы, ослабленно откинувшейся на спинку кресла. Малике не хотелось тревожить её ещё более, поэтому она поспешила уточнить: — Значит, завтра у меня выходной? — Да. И даже не думай потратить его на работу. Малике и вправду хотелось потратить его на работу: накопилось слишком много несделанных дел. Но в то же время она давно уже нуждалась в передышке, поэтому принцессин приказ ей был лишь в радость. Принцесса добавила: — Только хороший сон, вкусная еда и чай с чабрецом. Никакого алкоголя и никаких прогулок дальше сада. Малика нахмурилась: ей хотелось как минимум съездить к Ладе. Но она покорно кивнула и вышла. Добравшись до своей постели и избавившись от платья, она с удовольствием плюхнулась на кровать и перевернулась на спину. В голове непроизвольно и неизбежно строились планы — о том, что она будет говорить Ликрику и Канису; о том, как бы связаться с Ладой; и, наконец, о том, как ей справиться со страдающими наркоманками и учёными, изнывающими от жажды знания. И все эти мысли явно не способствовали хорошему отдыху. «Вот бы поскорее заснуть», — мысленно вздохнула она.