Малика с восточного побережья: Начало

— Ой, — сказала Малика, когда Шесо явилась к ней по её звонку. Малика искала партнёрку для прогулки, но лишь теперь, увидев Шесо, она вспомнила, что вылазки в город и куда угодно дальше сада ей запрещены. В любом случае она не нашла ничего лучше, чем промямлить: — Я хочу погулять. — Спустя короткую заминку она добавила: — По саду. — Позвать ласточку? — удивилась Шесо. — Может, я хочу погулять с Шесо, — кокетливо произнесла Малика, пытаясь хоть как-то оправдать то, что отвлекла свою подчинённую от работы. — Может быть, — неожиданно серьёзно кивнула Шесо. Малика была поражена, но быстро взяла себя в руки: — Не говори мне... у тебя сегодня тоже выходной? — Да. — И ты всё равно пришла сюда. — Да, — подтвердила псевдогорничная. — Ты ведь просто забыла об этом, так ведь? — Малика едва не захихикала. — Так мы пойдём гулять? — одёрнула её Шесо. — Если честно, нет, — прямо ответила Малика, — я уже передумала. — Она дошла до книжного шкафа, чтобы найти единственную книгу, которую она взяла из общей библиотеки — иллюстрированную энциклопедию. Всё это время Шесо провожала её взглядом, не делая попыток ни уйти, ни заговорить. Наконец, когда Малика вернулась в свою кровать, Шесо подошла, чтобы нависнуть над страницей, которую Малика едва успела открыть, и выдернула книгу из маликиных рук, проявляя огромное неуважение к такой дорогой печатно-рукописной продукции. — Если ты и будешь читать, то не это. — А что? — не поняла Малика. — В библиотеке есть развлекательная литература. Приключенческие и любовные романы... — Скорее всего, я их все уже читала, увы. Я прочла все новинки, а до этого все книги в университете. Там не было лишь самых редких и уникальных, вроде той, что ты сейчас держишь. — В мире же больше тысячи книг, — шокированно произнесла Шесо. — Да, но почти все написаны ясной письменностью¹, а её не так сложно читать, — пояснила Малика. — Тем более, в мире не так много печатных станков, и многие используют одни и те же литеры. Поэтому все печатные книги читаются легко. Некоторые написаны от руки, быстрой¹ письменностью, над ними пришлось повозиться, но их в Дарайском не больше пятидесяти. — Я не о том, — покачала головой Шесо, — откуда ты взяла столько времени? — Прогуливала пары, — честно ответила Малика. — Некоторые были по сути для аристократов, военное дело, например. — Этого мало. — С чего ты взяла? На бо́льшую часть книг уходил от силы день. То есть часа три-четыре, максимум шесть, чистого времени. Это было правдой. Не то чтобы в мире не было написано длинных историй — просто все они издавались во многих томах, которые было принято считать разными книгами, ведь они были выпущены в разное время и успевали быть купленными разными библиотеками. Тем более, традиционно поздних томов издавалось меньше, чем первых: предполагалось, что некоторые читатели разочаруются уже в самом начале чтения. — Книга в день... так ты могла успеть года за три, — изумилась Шесо. — Я и успела, почти, — мрачно подтвердила Малика. — Потом пришлось перечитывать. — Что ж, — равнодушно ответила Шесо, — тоже не такое плохое занятие. А теперь идём гулять, — неожиданно завершила она. — Погляди, как за окном хорошо и пасмурно. Специальный подарк для тебя от небес. В саду, расположенному к северу от особняка, Малика побывала впервые. Помимо (или даже вместо) ожидаемых цветов там росли плодовые деревья. Местами на них ещё сохранились сладкие розовые яблоки и спелые груши. — Шесо, — спросила Малика, хрустя вкуснейшим, почти прозрачным яблоком, — как становятся подругами? Шесо изобразила удивление: — Я слышала, что Малика познала это буквально вчера. Малика задумалась. «Ликрик, Ёя, вельможа Коша...» — Хочу узнать про них больше, — пробормотала она. — Не сегодня, — строго ответила Шесо. Но Малика уже завелась: — Шесо, давай вернёмся. Мне скучно. И облака рассеиваются... — Как насчёт этой милейшей беседки? — спросила Шесо, полностью игнорируя слова своей спутницы. — Сколько я спала? — спросила Малика, отрываясь от предательски удобной скамьи и потирая глаза, и тут же шарахнулась в сторону: Шесо смотрела на неё, занеся для метания кинжал. Кинжал поблескивал на всё же выползшем из-за облаков солнце, которое, должно быть, и сморило Малику, чтобы затем согревать её спящую. — Часа два, — ответила Шесо и, совсем не изменив позиции и не повернувшись к новой цели, метнула кинжал в дерево неподалёку от беседки. — Тренируешься? — уточнила очевидное Малика. — Угу. — Тоже хочу, — Малика хотела было решительно встать со своего места, но истома не позволила, и она только сладко потянулась и с трудом удержалась от того, чтобы вернуть голову обратно на подушку, явно неслучайно оказавшуюся здесь. — Помогу, — вызвалась Шесо. — Ласку? Обучение ласке осложнялось тем, что это было искусство не боя, в котором можно дать отпор, а подлых убийств, где участники были заведомо неравны — вместо двух воинов там присутствовали убийца и жертва. Поэтому применять её в процессе обучения можно было только на соломенных куклах разной комплекции, которые, в отличие от загнанных в угол потенциальных человеческих жертв, не умели двигаться и отбиваться. Но Малике всё ещё не слишком давались даже статичные цели, так что подобные проблемы были впереди. А пока что руководства Шесо было достаточно. Прогулка, дневной сон, физическая тренировка и вечерне-ночное чтение недавно вышедшей сказки о двух влюблённых дриадах (которая в действительности являлась жёсткой сатирой на мировую политику относительно леса) — выходной Малики выдался даже слишком насыщенным. Но, постоянно отстранённое от дел разведки, маликино сознание смахивало слёзы облегчения. «Наверно, нужно научиться переставать думать о работе каким-то другим способом, кроме насильственного отвлечения внимания», — подумала Малика. В Дарае она обыкновенно решала эту проблему алкоголем: бокала вина или (что она предпочитала) кружки сидра хватало для того, чтобы расслабиться и спокойно заснуть. Но в этот раз пить ей было запрещено лично её прямой начальницей, принцессой Динкой. Вероятно, поэтому маликино мечущееся сознание решило наградить свою хозяйку красочным сном. Во сне она была величайшей колдуньей, за чью благосклонность боролись две магические организации. И вот, когда борьба превратилась в открытое столкновение, Малика властно крикнула: «Остановитесь!» — но никто её не услышал. Тогда она решила остановить битву принудительно, и вдруг поняла, что понятия не имеет, как колдовать. «Ну, это даже слишком очевидно, — подумала Малика, запуская в свои кудри пальцы и затем с силой сжимая их в кулак. — Я мечусь меж разными занятиями и людьми, не зная, кому себя доверить, но в действительности не имею никакой власти ни над своей жизнью, ни над чем-либо вообще». Тем не менее она заставила себя зажечь лампу и записать всё, что запомнила, прежде чем заснуть снова — не слишком спокойно, но уже без ночных пробуждений.