Малика с восточного побережья: Начало

В отличие от балов, которые проводились вечерами, перетекающими в ночи, приёмы были развлечением дневным. Малику разбудила полная и уютная горничная по имени Хлы́ня. Хлы́ня развела невиданную активность: попыталась помочь Малике умыться (хотя уж с таким-то делом та отлично справлялась сама), попробовала расчесать маликины волосы (и была немедленно остановлена), что не было удивительным — мало кто знал, как ухаживать за сильно вьющимися волосами. Наконец, после всех необходимых утренних процедур, Хлыня ненадолго убежала, чтобы вернуться с платьем, которое Малике предлагалось надеть. Малика подавилась вдохом и закашлялась. Это было платье, которое ещё позавчера она имела честь лицезреть на своей любимой принцессе. — Вас это не обеспокоило? — удивилась Хлыня, не дождавшаяся от Малики смущения. Малика покачала головой: — Динка-химэсама опять развлекается. Она мне всё объяснит, если захочет. А если нет, то и вы мне в этом не поможете. — На «ты», Малика. — И ко мне тогда тоже. — Запросто, — заулыбалась Хлыня. — Примеришь? — А, только... разве оно не должно быть мне... маловато? В определённых местах... — Его перешили как могли. Если не получится, подошьём сейчас... или, м-м... шаль?.. Но ничего из этого не понадобилось: платье село с первого раза, пусть и демонстрировало чуть больше маликиной кожи, чем ранее принцессиной. Должно быть, оно с самого начала было сшито так, чтобы его можно было переделать — Малика припомнила разговор с Саяндой о том, как после единоразовой носки перешиваются для продажи принцессины платья. — Тогда моя сопровождающая... — Ага, — кивнула Хлыня, вручая Малике туфли, и тепло улыбнулась, — иди к ней. Принцесса Динка распахнула двери почти сразу же после осторожного стука, будто только этого и ждала. На ней было маликино бальное платье, тоже подправленное, но уже не так ловко — после значительного ушивания в груди горловина стала выглядеть странно. Впрочем, возможно, Малика чего-то не понимала в моде, либо на то и был расчёт. Такого наряда Малика не ожидала, но не знала, как обосновать свою неготовность, поэтому вместо приветствия спросила первое, что пришло в голову: — А вчера ты в чём ходила? Принцесса, должно быть, была слегка ошарашена таким быстрым вступлением, но справилась с заминкой и широким жестом пригласила свою подчинённую: — Проходи, Малика. Малика прошла и погрузилась в кресло-мешок. — А я не помну подол? — вспомнила она равнодушно. — И бант... — Не знаю, — так же без энтузиазма ответила ей принцесса Динка. — Какая разница, это просто подол. Кстати, а где твои рукава? — принцесса будто пришла в себя. — Они были одноразовые по сути. Соскользнули и растянулись, как и обещал Саянда. — Отлично, — уже энергично кивнула принцесса, — значит, он не зря мне дал новую пару. «А сразу об этом сказать было нельзя?» Новые рукава, которые принцесса Динка подобрала со стола с картой, были узкими (из-за чего их не требовалось крепить отдельно) и белесыми — будто бы в тон платью, но на самом деле очень похожими на больничные повязки. Саянда опять решил сыграть на чужих примитивных эмоциях, изображая Малику жалкой. Что ж, Малика не возражала. — Вчера я ходила в другом, — наконец соизволила ответить принцесса Динка, не надевающая на светские мероприятия один наряд дважды. — А Саянда мне не показывал, — насупилась Малика. — Потому что оно было доставлено из Тотато, — пояснила принцесса. — Саянда, конечно, его подправил под мою фигуру, но, кажется, немного обиделся. — ...с большими деревянными пуговицами, — предположила Малика. — Конечно, — кивнула принцесса. — Серьёзно?! Дерево по-прежнему было визитной карточкой Тотато. — Что-то не так? — Разумеется. Все и так знают, что Полынья поддерживает Тотато, зачем настолько провокационно... — Ты, Малика, видишь большое, упуская малое, — пожурила её принцесса. — В каком смысле? Принцесса Динка вздохнула, усаживаясь в соседнее с маликиным кресло. — Я это делаю не из политических соображений. Я просто хочу поддержать свою подругу. «Дружба». Малика была близка к тому, чтобы закусить губу: с недавних пор это была её больная тема. Кроме того, кого принцесса имела в виду? В разведывательном управлении был кто-то из Тотато? Или, может быть, в полиции Доры? В подчинении Мадлен, о которой Малика не знала совсем ничего? В больнице, в которую принцесса ездит навещать брата? — Не догадалась? — спросила принцесса Динка таким удивлённым тоном, что Малика немедленно почувствовала себя глупейшим человеком в мире. — Я о королеве Мя. Малика замерла. Несмотря на то, что лишь позавчера она видела принцессу во всём её светском великолепии, в мгновение, когда ей задали вопрос, она вдруг забыла, что перед ней не только главная разведчица, но и особа королевской крови, знакомства которой лежали совсем не в той сфере, до коей могла добраться лишённая статуса Малика. В глазах Малики это была не просто дружба. Это была дружба, которую ей никогда не грозило разделить. «Я стала такой жадной». Действительно, откуда у неё взялись мысли о том, чтобы вмешиваться в принцессины отношения? С каких пор она думала, что может быть представленной любой принцессиной подруге? Малике хотелось скрыть лицо за ладонями, но нужно было утаить свой собственнический стыд, поэтому она просто спросила первое, что пришло в голову: — Королева Мя? Она же вроде бы отошла от дел? — Ну ты даёшь, Малика, — изумилась принцесса Динка. — Ребёнок может вырасти, но сердце за него будет болеть в любом случае, так? — Не знаю, у меня не было детей... — Тотато, каким оно является сейчас, — это полностью работа Мя. Её, так сказать, проект. Она его, можно сказать, с нуля выстроила. Нет, из минуса вытянула... — И теперь ты позируешь с пуговицами ради неё? — Да. Поэтому вчера я специально пошла на приём, куда пригласили Мусеньку. Барон пошёл на другой, но Мусенька для нас важнее. Ведь наверняка королеве приятнее будет побеседовать с женщиной. — Она не такая, как ты, — хмыкнула Малика, которая почему-то чувствовала себя будто в обороне, — у неё было два мужа и есть два сына. — И что? — возмутилась принцесса. — Ты думаешь, у меня не может быть мужа и сына? Малика оцепенела. Действительно, почему она не думала об этом ранее? Принцессе Фоо был тридцать один год, принцессе Динке должно было вскоре исполниться двадцать восемь. Королевским особам прилично было быть переборчивыми, поэтому многие из них вступали в брак и рожали детей поздно, но даже для них в двадцать восемь естественнее было быть в браке, чем вне оного. Что если в жизни принцессы Динки появится мужчина, которому удастся превзойти всех и стать возлюбленным? Что тогда делать Малике? Конечно же, правильным ответом было бы «ничего». Но Малика знала, что, если с неё спросят, не найдётся ни одной маски, из-под которой она сможет произнести это искренне. — О чём задумалась? — спросила её принцесса Динка. Эти слова прозвучали почему-то неприязненно, но Малика была рада и им — лишь бы отвлечься от ненадолго парализовавшего её ядовитого зародыша отчаяния. — О мужьях, — ответила она рассеянно. — Так когда мы выходим? — Скоро, — ответила принцесса и, с неохотой выбравшись из кресла, звякнула в колокольчик. За этим последовала ожидаемая цепочка событий из появления горничной и затем возвращения её же с чайным набором; всё это время Малика лежала в кресле, прикрыв глаза. Образ замужней принцессы Динки не покидал её. — Ладно, — сказала она наконец, — а как мы объясним наши одеяния? — Ну, после нашего поцелуя нам особых объяснений искать не придётся, — усмехнулась принцесса. — К тому же, десять тысяч... откуда у нас деньги на новые? — Разве мы не купили их заранее? — Значит, продали обратно. — Кстати, где ты столько взяла? — Пришлось просить у мамы. Но, поскольку это был аукцион в пользу казны, всё попрошенное никуда не сдвинулось, а я осталась в долгу, — вздохнула принцесса Динка. — Пять тысяч она мне простила сразу, остальное... Я пока не уверена. — Ты не хочешь использовать бюджет разведки? — догадалась Малика. — Это абсолютно невозможно. Разведка не должна пострадать из-за моих хотелок. «Хотелок?» До этого Малика была уверена, что её поцелуй выкупили из соображений выгоды разведки. Что же получалось — принцесса сделала это по собственному желанию?.. — У меня есть примерно шестьсот серебряных, — сообщила принцесса. — Мне нужно сделать из них пять тысяч в короткие сроки. — Это невозможно, — немедленно ответила Малика, наблюдавшая жизни многих торговок, в том числе очень состоятельных. — Ни одним этичным способом такое не провернуть. Спустя осьмицу обнаружишь себя по уши в долгах. — Значит, остались неэтичные? — мило улыбнулась принцесса Динка. — Динка-химэсама! — ахнула Малика. — Так какие, говоришь, неэтичные способы ты знаешь? — Я ничего не говорила. И не скажу. — Это приказ. — От чьего имени? — Малика хмыкнула. — А, ваше высочество? — «Динка-химэсама». — Значит, от прямой начальницы... Ты ведёшь себя, как будто... — Малика вдруг оторопела от той сцены, которой с ней поделилось её воображение. Динка-химэсама вела себя подобно доминирующей над своей горничной аристократке из эротического романа. «“Скажи мне, что ты чувствуешь”. — “Нет!” — “Это приказ”», — примерно такой диалог промелькнул в маликином сознании, вызвав усмешку. «Да что такое со мной сегодня?» Похоже, из-за обмена платьями Малика начинала ощущать некую близость. Весьма нездоровую близость. — Как будто кто? Малика выбрала проигнорировать этот вопрос. Вместо этого она перечислила, покоряясь приказу: — Дерево. Оружие. Наркотики. Ты собираешься продавать наркотики? — А разве не ты это придумала? Малика отшатнулась. Действительно, перед балом она пошутила про что-то подобное... — Так теперь я виновата? — Виновата в чём? — переспросила принцесса, слишком уж тщательно изображая непонимание. — Разве ты не должна радоваться? Я начала зарабатывать деньги даже раньше, чем оказалась в долгу! — Ты уже..?! Принцесса лишь смотрела на Малику с улыбкой. — Так вот чем таким сладким пахло в туалетной комнате, — пробормотала Малика, чьё сознание пыталось сбежать от правды, размениваясь для этого на мелочи. Принцесса снова промолчала, поэтому Малика, подумав, решила уточнить: — И кого же мы с Лукой ограбили? — Вы с Лукой? Никого не грабили. Две неизвестных пьяных наркоманки разгромили карету нелегальных наркоторговцев, украли часть наркотиков и попытались употребить на месте, но сбежали, увидев возницу. Наркоторговцы, включая возницу, уже под следствием. Все за разными решётками. — Но возница видела Луку... и в карете даже остался подол платья. — Это, Малика, вообще не должно тебя беспокоить. Ты в другом разведывательном отделении. Малика покачала головой. Она никак не могла прийти в себя. Принцесса вздохнула: — Не думай об этом так много. Мы всё равно собирались схватить этих ребят, если не на балу, так сразу после. И вариант ловли на живца мы рассматривали изначально. Просто выбрали способ, который придумала ты. При прочих равных мы имеем обыкновение полагаться на интуицию, и не обязательно на свою. — То есть если бы— — Но ведь всё прошло идеально, разве нет? — перебила Малику принцесса Динка. — Вы с Лукой замечательно справились доставить образцы товара. А Надино с Такитаки отлично отвлекли публику, хотя такого я не ожидала... — Так вот где ты была во время аукциона, — вдруг поняла Малика, чувствуя, как с души падает тяжёлый камень. — Чуть не опоздала, — серьёзно кивнула принцесса. Малика замерла. «“Опоздала”? Если бы поцелуй выиграл кто-то другой, принцесса Динка сочла бы это за своё опоздание? Она... не хотела бы этого?» — Остановись, Малика, — сказала принцесса, наблюдая, как Малика пытается наполнить чашку из почти опустевшего чайника — для того лишь, чтобы спрятать взгляд. — Полагаю, нам уже пора.