Малика с восточного побережья: Начало

— Ваше высочество... и Малика. — Да, госпожа Хочо́и? — нежно ответила принцесса Динка, ставя на стол чашку с чаем. Новоявленная госпожа не стремилась присоединиться к чаепитию — вместо этого она осталась стоять, нависнув над принцессой, которая не выказывала по этому поводу никакого беспокойства или даже неудовольствия. — Странно видеть вас в таких нарядах, — заявила новоявленная леди. «А ведь ни Ликрик, ни госпожа Элжа ничего не сказали об этом», — вдруг поняла Малика. Принцесса вместо ответа вельможе улыбнулась Малике, и та поняла, что пришла её очередь. — Госпожа Хочо́и, вы не видели, что произошло на балу? — спросила она. — Даже если бы не видела, у меня не было бы шансов не узнать, — театрально вздохнула вельможа Хочои. — Все только об этом и говорят. Но я не ожидала, что вы продолжите так неприкрыто демонстрировать ваши отношения. Маликино сердце пропустило удар. «Соберись. Не время впадать в прострацию». — Это потому что у меня нет сестры-близняшки? — мило спросила она. Принцесса засмеялась: — Малика, ну ты и вредина. Сколько ещё ты будешь мне это припоминать? Вельможа Хочои опять вздохнула: — Пожалуйста, не используйте меня как предлог для своего флирта. — И правда, — охотно согласилась Малика, — давайте лучше познакомимся. — Мы уже знаем имена друг друга, — холодно отозвалась вельможа. — А вот с вами, ваше высочество, я бы не отказалась побеседовать. — Если всё о том же, то, боюсь, я не могу сказать вам ничего нового, — ответила принцесса Динка. Лицо её изображало сожаление, а вот голос будто говорил: «Ну сколько же уже можно». — Я не изменю своего решения. — Это я уже поняла. Но не могли бы вы по крайней мере перестать унижать её? Именно таким поведением... — И вам не стыдно говорить это при Малике? — голос принцессы заметно охладился. — Стыдно здесь должно быть вашему высочеству, — вельможа Хочои свела брови в гримасе не то ярости, не то боли. — Это же вы за каждой юбкой... — Малика, пойдём, — оборвала свою собеседницу принцесса Динка и, шумно встав из-за столика, под руку повела Малику в направлении выхода, где Ликрик встречал новых гостей — это были двое пожилых мужчин, одетых в схожие костюмы (красивые, но слишком уж напоминавшие военные мундиры). — Вельможа Хочои — названая сестра Пён, — не дожидаясь вопроса сообщила Малике принцесса, приветствуя гостей улыбкой и взмахом руки. — Родная дочь её приёмных родителей? — предположила Малика. — Так ты знаешь про Пён... Нет, госпожа Хочои жила вместе с Пён при церкви. У них обеих не было родителей. — При церкви? В Дарае они бы сгинули в трущобах, — вставила помрачневшая Малика. — Серьёзно? Разве в Оро не бывает специальных «детских домов»? — Бывают, — кивнула Малика, — в трущобах. Так что там с госпожой Хочои? — Пён удочерили, когда ей было уже девять. К этому моменту она научилась читать, писать, — потому её и выбрали, — и ухаживать за Хочои, которой тогда был не то год, не то два, я не очень хорошо помню. Пён была уверена, что Хочои её сестра, но, когда к ним заявились О́кэ с Косу́ной, выяснилось, что они дети разных матерей... Пён тогда не поверила церковницам, но Окэ и Косуна заявили, что, раз так, хотят её одну. После этого Пён здорово зачахла от тоски по сестре, поэтому Окэ подговорила одинокую четвёртую вельможу Юно́ну удочерить Хочои, а потом позвала Юно́ну с уже вельможей Хочои пожить к ним в гости. В итоге они прожили вместе добрую пару лет, но Окэ с Косуной так и не признали госпожу Хочои дочерью. Вот так, — закончила принцесса. — Теперь вельможа Хочои терпеть не может Юнону, которая вообще не хотела иметь детей, недолюбливает Окэ с Косуной, которые тоже не относились к ней как к семье, и без ума от своей названной сестры. — Из них всех ты только госпожу Хочои называешь то вельможей, то госпожой, — заметила Малика. — Со всеми остальными отбросила вежливые обращения? — Да, быть с кем-то на «вы» для меня нетипично, — кивнула принцесса, — но вельможе Хочои я совсем не нравлюсь, так что желания с ней сближаться у меня нет. — Тогда зачем же ты мне всё это рассказываешь? — Тебе не интересно? — расстроилась принцесса Динка. — Не то чтобы. Просто мне кажется, что ты мало что делаешь без умысла. — Так я же не знала, что она здесь будет. Ты считаешь, я за такое короткое время должна была придумать, как её использовать? — А её обязательно надо как-то использовать? — не поняла Малика. — Столь сильные чувства могут нам пригодиться, — кивнула принцесса. — Но пока я вижу в этом исключительно возможность усугубить представление людей о наших с тобой отношениях. — Динка-химэсама... Сердце у Малики билось где-то в горле, и она неожиданно вспомнила, что всегда была плаксивой. — Что такое, Малика? — Как долго ты собираешься поддерживать этот миф? — Пока тебе не надоест, моя дорогая. — А что если мне не надоест? — Тогда я никогда не найду себе мужа, — принцесса Динка сопроводила этот неутешительный вывод ярчайшей улыбкой. — Почему-то я не против, — с усмешкой призналась Малика, прилагая все усилия, чтобы в голосе не прозвучали с таким трудом сдерживаемые слёзы. — Наслаждайся, солнце, — пропела принцесса Динка. — Не могу, — ответила Малика, — мне нужно в уборную. Когда Малика, наконец справившись с приступом слёз, вернулась в залу, она обнаружила, что гостей значительно прибыло. Поискав взглядом третью принцессу, она увидела её уже беседующей уже за другим столиком с принцем Канисом. «Мой выход», — поняла она. Однако стоило ей направиться к своей рыжей цели, как шумная зала резко начала затихать, а некоторые гости — подниматься из-за столов, чтобы сделать реверанс или простой поклон. — Папа! — удивлённо воскликнула поверх скрипа стульев и шороха платьев, сменивших гам, принцесса Динка. — Привет, привет, — очаровательно улыбнулся и кивнул зале король Жен, после чего направился к своей дочери (Малика чуть замешкалась, затем последовала за ним). Это были первые слова короля, которые Малике довелось услышать: хоть они и пересеклись на балу, в тот раз он исключительно молчал. Августейший голос оказался неожиданно высоковатым, что не позволяло ему обрести подлинную бархатистость, но король компенсировал это нежной интонацией, всё-таки делавшей его речь мягкой и расслабляющей. — А почему ты без мамы? — спросила принцесса Динка, жестом указывая на последний незанятый из четырёх стульев за столиком. — Иже пошла к Тошкам. А с чего ты взяла, что мы должны быть вместе? — В том году вы везде ходили вдвоём. — А до этого? — снова улыбнулся король Жен. — Ай, да ну тебя, — отмахнулась принцесса. — Смотри лучше, как много людей совершенно случайно оказались рядом с тобой. Некоторые из подошедших аристократов отошли или просто отвели взгляды, но нашлась и парочка таких, кого не смутила издёвка. — Какая жалость, — продолжила принцесса, — что за столиком всего четыре стула. Но король, похоже, выбрал перечить своей надменной дочери. — Это решается просто, — сказал он и, встав и ногой отодвинув стул на своём пути, лично придвинул один из оставшихся столиков к своему. Малика оглянулась на Ликрика — того ожидаемо слегка перекосило, и одновременно его лицо выражало полнейшее недоумение. Выходило, что он тоже не был к этому готов. — Вы всегда так делаете, ваше величество? — бесстыдно уточнила Малика. — Это первый раз, — серьёзно ответил король. Меж тем аристократы, не смущаясь повторить то, что уже сделал сам король, придвинули ещё два столика. В результате столы образовали обрезок гексагональной решётки, а Малика покинула своё место, чтобы не оказаться в самом неудобном положении, из которого сложно было бы даже встать, не говоря уж о том, чтобы куда-то выбраться («Вдруг мне опять приспичит порыдать», — подумала она). Усомнившись в своём желании участвовать в этом празднике жизни, Малика подошла к главной жертве этой ситуации — Ликрику. — Весной всё было нормально, — бесцветно произнёс он. — Откуда мне было знать, что на этот раз заявится его величество собственной персоной? Знал бы — не приглашал... о, — неожиданно сообразил Ликрик, — так я ведь вроде и не приглашал. — Ого, — хмыкнула Малика, которой стало неуютно от этого внезапного откровения, — получается, сам король здесь на птичьих правах? — Выходит, что так, — нервно засмеялся Ликрик. — Пойду спрошу его. — Стой! — Ликрик успел схватить Малику за руку. — Что такое? — обернулась та. — Ты серьёзно просто подойдёшь к королю и скажешь, что ему здесь не место? — Ну, не в таких же выражениях... — А как? — «Ваше величество, не ожидала вас здесь увидеть!» — До этого я и без твоей подсказки додумался. — Тогда идём вместе? Но спрашивать не пришлось: король заговорил сам. — Извини, Ликрик, что явился без приглашения, — улыбнулся он. — Надеюсь, я не помешаю? — Ни в коем случае, — ответил Ликрик, — просто если вы в следующий раз предупредите заранее, я постараюсь организовать всё более подходящим способом, чтобы вам не пришлось двигать столы. — Это не очень сложно, — король снова разулыбался. — Иже была против того, чтобы заявляться вот так, поэтому мы немного повздорили и разошлись по разным приёмам. — А обычно вы ходите вместе? — заинтересовалась Малика, которая только что выслушала похожий, но указывающий на обратное разговор между королём и его дочерью. — А вы с Динкой разве ходите врозь? — Папа, не смущай Малику, — быстро остановила его принцесса. — Малика, не обращай внимания, он шутит. — Извините, Малика, — сказал король, и Малика отметила обращение на «вы» — видимо, в этом отношении король был менее бестактным, чем его жена. — Но, честно говоря, я буду только рад, если кто-нибудь наконец завоюет сердце моей вздорной дочери. Она совсем закрылась после... некоторых событий, — договорил он под тяжёлым взглядом принцессы. — Пусть даже вы не сможете пожениться... Малика на мгновение лишилась дара речи. Ей льстило предстать перед светом в такой роли, но в то же время она боялась быть высмеянной — самим королём, его дочерью и всеми прочими гостями. — Что значит — не сможем? — возмутилась принцесса Динка.