Малика с восточного побережья: Начало

— Динка-химэсама, — Малика приложила палец к губам: — тс-с. — Ты права, — с весьма правдоподобным смирением в голосе произнесла принцесса. — Ещё рано подобные заявления... — она замолкла раньше конца фразы. «Я просто не хочу, чтобы моё сердце было разбито, — сказала себе Малика. — Вот и всё». Король Жен рассмеялся: — Смотри, Динка, будешь слишком настойчивой — Малика от тебя сбежит. Что ты тогда будешь делать? — Её высочество, — отозвалась Малика, — ровно сегодня заметила, что была бы не против иметь мужа и детей. — Похвальное желание, — снова засмеялся король, — но, будь я твоей возлюбленной, я бы выставил тебя из дома на мороз в одной рубашке. — Вообще-то это она живёт в моём доме, а не наоборот, — пробурчала принцесса. — И морозы ещё не начались, — с энтузиазмом подхватила Малика, после чего обернулась на Каниса, довольная тем, что они с принцессой всё-таки заставили его улыбнуться. Принцу, принимающему всё близко к сердцу, полезно было иногда посмеяться, пусть и над чужими проблемами. Тем более что ему вот-вот грозило столкнуться со своими. И всё же что-то было не так. Слишком легко Канис подхватил уютный бессодержательный щебет о разнице полыньинского и орского акцентов, слишком хорошо ранее танцевал на балу. Всё это никак не вязалось с его словами о непривычке к свету. «Почему я не подумала об этом ещё тогда?» Если Оро хотело оправдать принца, нужно было максимально приблизить его к образу человека, отказавшегося от светской жизни. Ему должно было быть неловко, он должен был быть раздражён. Однако этому юноше было вполне комфортно. И что, чёрт побери, не так было с его цветом волос? Почему раньше он был блондином, если сейчас каждый его подволосок рыж, как лепесток бархатца? Самым простым решением было бы спросить напрямую. Но была какая-то причина, по которой Ёя этого не сделала сама, и даже рассказала Малике о неувязке лишь шёпотом. В такой ситуации поднимать тему самостоятельно Малика просто не имела права. К счастью, разговор об акценте ещё не успел закончиться. — Канис, ты всю жизнь провёл в Дарае? — Ну, я всё-таки много ездил в окрестные деревни, — расслабленно ответил принц. — Но в остальном — да. «Ложь», — немедленно поняла Малика. Это понимание ей обеспечил не только наконец сработавший как должно нюх на враньё. Даже без присутствия Лилёли она, прожившая в Оро всю жизнь, могла понять: в речи юного принца затесалась Полынья. Одно из слов, ранее им использованных, резануло её уши как чисто полыньинское, как и глухота некоторых согласных звуков там, где в Оро прозвучали бы звонкие. В деревнях же, которыми, по его собственным словам, ограничивался принц, орский акцент становился только отчётливее, а не наоборот. Малике повезло дважды. Во-первых, она была из Оро; во-вторых же, она буквально недавно практически зазубрила третий учебник педагогики. В учебнике вскользь упоминалось, что нет спасения от акцента, впитанного именно в детстве, и все попытки переучивания где-нибудь да не сработают. Но почему тогда Канис не стал избегать Малики как уроженки Оро, способной его раскрыть? — Довольно забавно, — хихикнула она, — вот так спокойно беседовать с человеком, с которым мы, по идее, должны друг друга подозревать. — Представьте, как я удивился вначале! — поддержал её принц. — Поэтому я при первой же возможности... Всё было очень просто. Разведка Оро действительно не представляла, что творится во дворце принцессы Динки, и, даже если знала, что Малика находится там, недооценила статус принцессиной игрушки, позволивший ей оказаться на балу. Никто не готовил принца к потенциальной встрече с ней, этаким мостиком между Оро и Полыньёй. Итак, в детстве первый принц Оро Канис, прямо сейчас сидящий перед Маликой, красил волосы в блонд и разъезжал по Полынье. В это же время ещё один первый принц Канис сидел себе в Оро, играя свою роль. И был ещё принц, метко стреляющий прямо с крупа лошади и прыгающий вниз с крыш. «Знай своё место, Малика». Нельзя было увлекаться расследованием — во всяком случае, пока не закончилось её светское выступление. Тем более что короля, а затем и Каниса окружили прочие гости, отняв у принцессы Динки и Малики их внимание, и новая фигура воспользовалась этим моментом, чтобы явиться на принцессину сцену. Фигура была за руку притащена вельможей Хочои и сразу же ею брошена: — Вот она, — сказала вельможа Хочои, кивком указывая на принцессу Динку, и удалилась, не поприветствовав ни Каниса, ни короля Жена. — Очень приятно, — ядовито прошипел высокий и желчный мужчина в роскошном мундире, — я Лют, маркиз Тотато. Принцесса лишь мило улыбнулась, вынуждая новоявленного собеседника продолжить после неловкой паузы: — Я до последнего не мог поверить, но, похоже, ваше высочество и правда переключились на простолюдинок. — Принцесса, как и Малика, молчала, ожидая продолжения, и маркиз его предоставил будто бы против воли: — Ваши собственные первые вельможи вас уже не волнуют? — А, так вы тоже пришли агитировать за Пён, — картинно вздохнула принцесса. — Малика, так на чём мы остановились? — Думаете, сможете так просто уйти от ответа? — голос маркиза стал выше, будто он боролся с подступающими слезами. Он обошёл стол, чтобы снова попасть в поле зрения отвернувшейся было принцессы. — Пён и я? — принцесса вздохнула ещё раз, отрицательно помотала головой. — Думаю, она быстрее остынет, если я не буду её обнадёживать. — Вот, значит, как? — маркиз Лют придвинул стул, чтобы с трудом влезть за стол возле Малики. Та даже не подумала отодвинуться. — А к моему сыну вы подобной милости не проявили. — А, так вы отец Шеже́ги? — предположила принцесса Динка. Маркиз посмотрел на неё пустым взглядом — похоже, был шокирован её реакцией. — Эди́ки? — попробовала снова принцесса спустя короткое молчание. — Ми́ё? — Эди́ки, — ледяным тоном произнёс пришедший в себя маркиз. — О, Динка-химэсама, — вклинилась Малика, демонстрируя живейший интерес, — у тебя было столько любовников из Тотато? — Да не знаю я, откуда они были, — удивилась принцесса, — я же не интервью у них брала. Будто не знаешь, что делают с любовниками. — З-знаю, — ответила Малика и смущённо потупила взор; затем, решив, что и этого недостаточно, прикрыла кулачком рот. — Отвратительно, — маркиза даже передёрнуло. — Вот мне интересно, — сказала Малика, — Тотато официально отправило на бал барона с его женой, а теперь здесь разгуливает маркиз. Где же вы раньше были? — Я приехал вчера, — голос отца динкиного экс-любовника содержал максимально достижимое количество яда. — Я рассчитывал найти ту, кто разбила сердце моему сыну, но не ожидал, что мне придётся терпеть хамство её новой пассии. У которой, кстати, даже титула нет — ваше высочество, вас потянуло на экзотику? — Экзотику? — хмыкнула Малика. — Доля аристократов среди всего населения — около двух процентов. Если добавить рыцарей, то чуть меньше четырёх. Кто из нас экзотика? Маркиз Лют замешкался, но быстро нашёлся с ответом: — Значит, это вам, Малика, захотелось разнообразия? Решили замахнуться повыше? — Вот бы все желания так сбывались, — пробормотала Малика достаточно громко, чтобы маркиз её услышал, и достаточно тихо, чтобы было неприличным ответить на её слова, сказанные якобы самой себе. Поэтому маркизу ничего не осталось, кроме как переспросить: — Извините, что? — Полагаю, от такого разнообразия мало кто отказалась бы, — мило улыбнулась Малика. — Титул не обязателен, чтобы мечтать о прекрасной принцессе. — Хам здесь только вы, маркиз Лют, — сообщила принцесса умильно сердитым тоном. — Ваш Эдика мне надоел, вот и всё. — Надоел?! — воскликнул маркиз. — Вы обещали на нём жениться! — Жениться? А, думаю, он не подошёл?.. — предположила принцесса Динка. — Не могу же я каждый раз жениться... — Вот, значит, ка́к вы поддерживаете Тотато, — с ненавистью произнёс маркиз. — Но не лично вас же... — принцесса умело выглядела так, будто её, невинную, вынуждают творить зло. — Мне нужно поговорить о вас с вашей королевой? — Я полностью чист, — на этот раз маркиз демонстрировал оскорблённость. Тут встряла Малика, собственническим жестом схватив принцессину руку и притянув её к груди: — Лучше уходите, маркиз. Тот замолк, вновь захлёбываясь яростью, потом с трудом просипел: — Какая-то простолюдинка будет мне... — Маркиз Лют, — оборвала его Малика, — прямо сейчас за этим столом сидит его величество Жен, король этой страны. И вы даже не поприветствовали его. Лучше бы вам побыстрее уйти. Маркиз попробовал вставить что-то ещё, но будто поперхнулся воздухом и ушёл, на прощание пробормотав что-то о гостеприимности Полыньи. Малику он более не волновал, а волновало другое: — Ты и правда обещала жениться? — Вообще-то нет, — неожиданно ответила принцесса Динка. — Это уже выдумки, не знаю, его или Эдики. И, кстати, ты только что была очень крута. — И ты не опровергла это, потому что хотела казаться большей вертихвосткой в его глазах? — Малика направила солидную долю сил на то, чтобы не задумываться, в чём же она была крута и как это повторить перед принцессой ещё хотя бы разочек. — Именно так, — расцвела принцесса. — Но он маркиз Тотато... — Их королева в курсе моей репутации, так что лишний ноющий мужчинка особо не повредит — вредить уже некуда. Вряд ли Мя после этого передумает со мной дружить. — Понятно. — Извини, это было неприятное знакомство... Так что сходи пока что побеседовать с Ликриком, он же за этим тебя позвал. — На самом деле я не уверена, что это не вежливость. — Начни уже верить словам людей, которым ты нравишься. — Даже тебе? — хмыкнула Малика. — И подумай наконец своей головой.