Малика с восточного побережья: Начало

Того, что Лада вдруг засмеётся, Малика не ожидала. — Боюсь, у них ничего не выйдет, — сказала она, прикрывая улыбку рукой. — У меня уже нет паховой течки. Малику передёрнуло: это название ей в упор не нравилось с самого детства, хотя она и не знала сама, почему. Пришлось ещё с юных лет перейти на формальное «лунные». Так или иначе, Лада не могла больше иметь собственных детей, что неожиданно обернулось для неё удачей. — Лада... ты как? — сочувственно спросила Малика подругу, которой только что передала столь шокирующие новости. — Не могу сказать, что прекрасно, — бодро ответила Лада, — но всё равно спасибо, что рассказала. — И ведь это ещё не всё, о чём я хотела с тобой поговорить, — вздохнула Малика. — О моём доме, — быстро догадалась её собеседница. Это было правдой, но Малика слегка стушевалась. — Тридцать пятый осенний,— подсказала ей Лада. — А? — Тридцать пятого дня осени ты приняла решение навестить меня. С тех пор я жду тебя здесь. — Лада... Малике было чем оправдаться — у неё действительно почти не было времени на визит, — но слова застревали в горле. Да и толку было оправдываться перед женщиной достаточно взрослой и умной, чтобы предусмотреть возможные объяснения. И всё же Лада, похоже, не намеревалась её щадить: — Ещё мне сказали, что ты собиралась сперва беседовать с рабочими, которые разобрали мой дом, и лишь затем со мной. Ты думала, я тебе солгу? — Мне нечего ответить, — призналась Малика. — Разве что попросить прощения. — Прощаю, — махнула рукой Лада. — Тебя тоже можно понять. Я многое недоговорила. Малика покачала головой. Недоговорки не имели значения — в действительности она не хотела думать о Ладе как о потенциальной обманщице. Сработала привычка всё перепроверять и по возможности узнавать информацию из первых рук. С другой стороны, кто, если не первое действующее лицо, сидела сейчас перед ней? — Так что там произошло? — спросила Малика. — Мне сказали, что разобрали сразу два дома. — Да, — кивнула Лада. — Соседний дом — это тот, в котором я жила до первой свадьбы. — На окраине? — уточнила Малика. Как она ранее узнала от Лады же, на окраине селились ведьмы. — Тогда ещё нет. — ...Ясно, — поняла Малика спустя короткую заминку, — око́льная дрожь. — Ты про около́ток? — уточнила Лада риторически и сразу вернулась к своему рассказу: — Я, когда новую избу ставила, соединила прокопом под шумок. Просто норой, деревяшками уже потом укрепила. — Зачем? — Прятаться, если что, — Лада явно удивилась вопросу, будто это было чем-то самим собой разумеющимся. «Должно быть, её паранойя начала развиваться уже тогда», — Малика не стала уточнять, от чего именно собиралась прятаться Лада. — А потом? Почему здание не разобрали, когда все переехали? — Я запретила. — ...И всё? — удивилась Малика. — Меня уважали уже тогда. — Как ведьму? — Может быть. — Они что, решили, что ты используешь его для ведьминских ритуалов? — предположила Малика. Она, правда, понятия не имела ни о каких ритуалах, но не удивилась бы их существованию. Однако поразить Ладу познаниями не удалось: — Каких ещё ритуалов? — не поняла она и, посмотрев на на растерянное лицо своей собеседницы, горожанки с младенчества, махнула рукой: — Не знаю я, что они там решили. Дело не моё. — А что ты там делала на самом деле? — Я оттуда уходила, — ответила Лада и замолкла, будто бы этих слов было достаточно для понимания. Малика не была с ней согласна: — Куда? — уточнила она. — За дорогу. Там есть задний ход, из него удобно выйти незамеченной, прямо в рогоз. — И что ты делала в рогозе? — беспомощно от полной потери сути спросила Малика. — Пряталась я в нём. Пока шла к горам. — Ты поднималась в горы? — Да, — кивнула Лада и после короткой паузы добавила: — к сестре. Малика замолкла. Должно быть, для Лады важным было посещать место самоубийства её сводной сестры. Однако Лада, похоже, не была настроена на поминальное молчание. Чуть замявшись оттого, что не получила ответа, она продолжила: — Она умерла там, где был наш тайник. Я и теперь храню там наследство. — А, — выдохнула Малика в разрядившуюся атмосферу, — вот откуда у тебя деньги на наркотики. — Папаня был до неприличия богат. Хотя для меня уже почти настала пора продавать лошадь... Сначала я думала, что еду с тобой ради этого. — ...и сила, — добавила Малика. — Оттуда же. — Что? — Ты сильная. Часто взбираешься в горы? — А, это? Да, периодически. Не всегда за наследством, иногда просто чтобы... ну... — Сменить обстановку? — предположила Малика. — Нет. Чтобы не убили, когда кажется, что убьют. «Ах да, паранойя». — Но разве твои приступы случаются не по ночам? — Бывает... всякое. Конечно же, далее расспрашивать о болезненном Малика не стала. Она задумалась о другом. «Помимо того, что я подставляю Ладу под удар, я также делаю это без всякой пользы что для меня, что для разведки. Истории Лады не представляют для нас никакой ценности, и это при том, что мы тратим ресурсы на её защиту». Малика решила сыграть сама с собой в уже знакомую ей игру. Игра называлась «подумай, что сказала бы на это кто-нибудь» — в данном случае этой кем-нибудь была, очевидно, принцесса Динка. Она попыталась представить, как та, не прекращая щебечущей беседы с братом, вслепую откроет дверь и будет придерживать её носком туфли (полученной на входе в обмен на грязную уличную обувь), чтобы брату не пришлось ловить закрывающуюся створку. — Как дела? — с порога спросит принцесса. «Да, вот так», — кивнёт головой Малика ровно так, как делает сейчас в ответ на принцессино приветствие. Похоже, первый раунд игры в «представь себя другим человеком» отменён. — Лада, — уверенно говорит принцесса, получив ответ на приветствия, — ты нам нужна. Малика, получив подтверждение нужности своей подруги, глубоко выдохнет. Лада потребовалась разведке в лице принцессы Динки в третьем вопросе, который интересовал Малику и ранее, но был, к её стыду, забыт за давностью дней. — Ты нам нужна как человек, которая, живя в Оро, покупала опиум в Полынье, причём на восточной границе. — И ради этого вы..? — не сообразила Лада. — Таких, как я, пруд пруди. — Нам подойдёт не любой, — уточнила принцесса. — Уже то, что ты покупала опиум для себя, а не на перепродажу, здорово сужает круг поиска. — А с чего вы это взяли? — хмыкнула Лада. — Совокупность факторов, — уверенно начала принцесса. — В Пыкке никто и не думает хоть на секунду тебя подозревать. Потом, для человека, который и продаёт, и сам глотает наркотики ежедневно, ты очень редко приезжаешь. И ещё твой опиум слишком чистый, такой в увеселительных заведениях обычно не предлагают. — Так вот куда делась моя таблетка, — медленно проговорила Лада, имея в виду ситуацию на пути от восточной границы в Гяал. — Взяли на анализ, — мило улыбнулась принцесса. — Вы хоть понимаете, что наделали? — отчего-то хрипловатым голосом сказала Малика. Но Лада её остановила: — Я переживала вещи и похуже. Малика, лично наблюдавшая смесь параноидального приступа и наркотической ломки, только взяла ладину руку и, сжав в своей, положила к себе на колени. Будучи невольной соучастницей воровства таблетки, она испытывала вину за травму, нанесённую подруге. Но в конце концов она не выдержала и тоже подала запрос на удовлетворение своего любопытства: — А как по таблетке понять, настоящая она или нет? — Много разного можно сделать, — задумчиво ответила принцесса. — Растолочь, размять, кинуть небольшую часть в воду и размешать — текстура и мутность воды могут различаться. Но в этот раз пришлось прибегнуть к помощи дегустаторки. — Помощи... кого? — Дегустаторки, — принцесса снова улыбнулась, будто разговор доставлял ей особое удовольствие. — Иногда нам становятся нужны её навыки. Она сказала нам, что опиум в точности как чистый. — И она ещё жива? — пробормотала Малика в пространство. — Да, — сказала принцесса, — она дегустирует иногда вот уже шестнадцать лет. — А сколько ей сейчас? — Двадцать девять. Малика закашлялась: — И вы начали кормить её ядами в тринадцать?! — Я бы сказала, в почти четырнадцать, — невозмутимо поправила принцесса Динка. — Как будто это что-то меняет! Малика ожидала высказать всю поднявшуюся в ней ярость, но принцесса вдруг склонила голову: — Я понимаю, это безумие. Но мне самой тогда было лет одиннадцать. Я не только ничего не решала — я даже не понимала, что происходит. — А потом? — подозрительно спросила Малика. — А потом это стало для неё чем-то вроде профессии, к чему-то она обрела иммунитет, научилась получать удовольствие от небольшой дозы... — Сделаю вид, что последнего я не слышала. — Ладно, — серьёзно согласилась принцесса. — В общем, — подытожила Лада, — ваша дегустаторка съела то, что стоило мне куска разума. — Куска разума? — не поняла Малика. — Да. От него постоянно кто-нибудь отщипывает по кусочку, а тут оборвали солидный шмат. — Не слышала от тебя раньше этой метафоры, — заметила Малика. — Только придумала? — Какая разница? Она всё равно бессмысленная. — И что, отрастёт ли откушенное обратно? Лада лишь пожала плечами. — Это всё хорошо, но можно я уже расспрошу тебя о границе? — принцесса нахмурилась лишь коротко, немедленно разгладив обратно появившуюся складку между бровями, но за этот миг Малика успела одновременно испугаться и расстроиться.