Малика с восточного побережья: Начало

Маликины родители питали относительно дочери иллюзии, свойственные всем родителям, — полагали, что всё о ней знают. Разумеется, они были в курсе того, что их дитя любило приврать. Однако было и то, о чём они не знали и знать не могли — то, что Малика была не просто лгуньей, но лгуньей искусной. Но и на старуху тоже бывала проруха. Малика валялась в опустевшем от опиума кресле, пытаясь найти способ задать родителям единственный вопрос. Поездка была продуктивной: они с принцессой единовременно раскрыли все ладины секреты и даже получили жирный намёк на то, что́ происходит на восточной границе. Но на лице Малики, как и в её душе, не было ни следа довольства. Вместо этого её пожирал интерес. Когда Малика была в Оро? И почему у неё не осталось воспоминаний ни об этом событии, ни о родительских рассказов о нём же? Шесо уже успела научить Малику в случае чего за короткими ответами отправлять слугу, но в этот раз подобное не прошло бы. Требовалось самостоятельно отдать дочерний долг. «Или сделать вид», — вдруг поняла Малика и сама ужаснулась этой мысли. Однако отрицать её было бы неправдой: Малика действительно хотела сыграть не только на утешение родительской любви, но и улучшение своего образа в чужих глазах. «Надо было позвать принцессу, — хмыкнула Малика. — Тогда уж точно нашлись бы зрители». Звать принцессу она, конечно, не стала. Вместо этого, сделав пару коротких записей на листке, отложила его в третью стопку бумаг, рассортированных по срочности. После этого взяла верхнюю папку из первой стопки. Как гласила надпись на корешке, в ней находились документы, связанные с мёртвыми наркоманками и экспериментами над ними. Малика вписала своё имя в формуляр, но спустя время ей стало настолько тошно от усталости, что она обнаружила свою голову покоящейся поверх правой руки, которая, в свою очередь, лежала на столе. Читать так было неудобно — приходилось высоко держать лист свободной рукой, поэтому Малика вздохнула и выпрямилась. Она закрыла папку с отчётом, повторно убедилась, что авторкой является Синен, и дёрнула колокольчик. Синен явилась спустя минут пятнадцать — за это время Малика даже успела подремать в кресле, чтобы после снова с неохотой разлепить веки. Вместо «здравствуй» Синен рассыпалась в извинениях, поясняя, что обслуживала во внутреннем кафе особо капризную пару. — Теперь ты зарабатываешь этим? — изумилась Малика. — Динка-химэсама обеспечила мне прикрытие, — пояснила Синен. «А принцесса любит официанток», — Малика усмехнулась собственному мимолётному желанию тоже примерить форму. — Держи, — Малика протянула Синен её собственный отчёт, — сверься, если что-то забудешь. Я хочу услышать всё от тебя лично. — Хорошо, — кивнула Синен. — Мы перевезли преступников секретно, — начала она, быстро сверившись с записями, — как ты и сказала. — Где они сейчас? — В дориной тюрьме. «Так у Доры есть собственная тюрьма... Не то чтобы это было чем-то удивительным». — А это..? — В низкогорье к северо-востоку от Гяала, в полутора часах, если в повозке. — Можно ли проехать не через Гяал? — забеспокоилась Малика. Низкогорный ландшафт не позволял прокладывать пути часто. — Можно, но... это получится возле клиники, в которой сейчас Лада. — Понятно, — кивнула Малика, — значит, через Гяал... Даже верхом выйдет часа два. Далековато. Чтобы там работать, придётся... а, впрочем, — опомнилась она, — Синен, продолжай. Кто их перевозил? — Мои подчинённые, единицы Жекль и Маремарья́на, со своими солдатами, — доложила Синен. — Всего было три кареты, в двух по двое преступников и в одной оставшийся. Маремарья́на с её солдатами конвоировали снаружи, люди Жекля по трое сидели внутри. Заодно и не давали арестантам переговариваться. — Серьёзно, повозка? — изумилась Малика. — Да ещё и целых три? Разве такое можно проделать секретно? — Об этом не беспокойся, — Синен махнула рукой, — это уже наша работа, и мы отлично её выполняем. — Верно, — пристыженно кивнула Малика, осознав, что снова лезет не в своё дело. — Тогда в каких условиях сейчас эти учёные? — Да какие они учёные? — Синен даже передёрнуло. — Преступники не заслуживают такого звания. — Ещё какие учёные, — уверенно кивнула Малика, — настолько учёные, что мне, к примеру, и не снилось. Так как они поживают? — Несладко, — поёжилась Синен. — Их содержат в изолированных камерах без соседей, чтобы ни с кем не общались и не пропагандировали свои идеи. Хотя всё остальное для нормальной жизни у них есть. — Подумать только, у Доры нашлось пять таких камер... — пробормотала Малика и вдруг встрепенулась, — а книги? Книги им дают? — Ты же сама сказала, чтоб не давали, — удивилась Синен. — Вместо этого у них есть перья и бумага, тоже по твоему указу. «Моему указу», — мысленно усмехнулась Малика. Было смешно ощущать, что её слова могут иметь подобную ничем конкретным, кроме формального статуса, не обоснованную власть. Чувствовать эту власть было страшно, особенно если учесть, что Малика и сама мучилась сомнениями. «Впрочем, отступать уже некуда». — Кто знает об их похищении? — продолжила она. — Мне неизвестно. Но все знают, что мы недавно брали штурмом дом, а ещё некоторые учёные в курсе, чем занимались наши похищенные. Мы придумали им всем по отмазке, но, раз у них была общая тема... думаю, скоро все в Гяальском университете догадаются. И ещё и растреплют всё своим знакомым вне академии... А может быть, это уже происходит. — Есть ещё кое-что, — нахмурилась Малика. — Свойство науки в том, что она требует очень частых интернациональных контактов. Надо полагать, в Гяальском они неплохо налажены, так что зарубежные учёные тоже скоро будут в курсе. — Малика покачала головой. — Представь, как они смогут это выставить? Гяал, столица науки всего побережья, прессует своих учёных! — Н-нужно принять какие-то меры, — нервно произнесла Синен. — Остановить их. — Да. Что там с настроениями в Гяальском? — Протестные, — хмурясь, призналась Синен. — Мы не справились с их контролем. Малика откинулась на спинку кресла, задумчиво почёсывая страдающую от колких волосинок шею неиспользуемым концом пера. Однозначно, пришло время для стрижки. — Я не могу сказать, что хорошо разбираюсь в душах учёных, но, думаю, лучше, чем все другие, кого можно посвятить в это дело. Поэтому подавлять протесты буду я. Скажи, твоя армия в твоём распоряжении? — В этот раз — полностью. Но ты... — Пойду отпрошусь у принцессы, — ненамеренно перебила собеседницу Малика, выдыхая успевшие сформироваться в голове слова. — Мне нужно в дорину тюрьму. — Погоди! — воскликнула Синен, повысив голос, и Малика изумлённо обернулась к ней всем телом. — Ты сейчас... что ты собираешься делать с протестами? Это снова будет насилие? Малика глянула на подчинённую, чтобы увидеть женщину, только недавно наблюдавшую кровавую расправу, и ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул: — Нет. Террор.