Малика с восточного побережья: Начало

Малике нужно было допросить пятерых. Это было много. Очень много. Исследование мозга, органа, которым пока мало кто интересовался, да при наличии куда более актуальных медицинских задач? Да ещё и на таком странном примере, как ладин случай? Как проверка этой зыбкой гипотезы могла увлечь аж пятерых человек достаточно сильно, чтобы они положили на алтарь свою совесть и свои жизни? Тем более что (Малика взглянула на выжимку из личных допросов, лист с которой держала в руках вместе с полноценными конспектами) трое из пяти преступников были приверженцами двубожия — и это при том, что среди учёных в целом был ниже уровень религиозности, тем более не языческой. Наркоманка Янда религиозной не была. «Что ж, — мысленно с горечью усмехнулась Малика, — у неё есть божество повнушительней». — Я не всё здесь знаю, — сообщила Малике Лука, поясняя, зачем подозвала провожатого, который теперь указывал им дорогу. — Но разве ты не планировала сразу собрать их всех вместе? — Передумала, когда узнала, что Янда наркоманка. Нет, честно говоря, я с удовольствием бы каждого допросила лично ещё раз, но... — Поняла, — кивнула Лука спустя короткую паузу, когда стало очевидно, что договаривать Малика не собирается, — у занятой тебя нет на это времени. — Скорее силёнок, — призналась Малика. — Сил? — не поняла Лука. Малика только недовольно покосилась на задорную полицейскую, не знавшую, похоже, слова «усталость». — ...Это хорошо или плохо? — спросила Малика у Луки, имея в виду внутреннее убранство камеры, обставленной будто дешёвая комната в таверне. Малика понятия не имела, на что должно быть похоже тюремное заключение. — Это... не очень плохо, — ответила Лука. — У дворян обычно получше. Кроме тех, конечно, кто сидит за изнасилование или жестокость, их баловать не принято. — У вас для таких что, смертной казни нет? — удивилась Малика. — Или здесь держат даже просто под следствием? — Ни то, ни другое. Но не забывай, что это тайная тюрьма. И это не ради какого-нибудь особого жанра тюремной культуры... — Тюремной культуры? — ужаснулась Малика. — Ты и об этом не знаешь, дитя цветов? В общем, дворяне у нас обычно уезжают путешествовать. Даже письма пишут. Но однажды почему-то пропадают с концами. — Не маловато ли разнообразия? — поморщилась Малика. — В самый раз. Ты просто плохо знаешь Полынью. Настроения куда-нибудь романтически рвануть среди местной знати — явление давнее, а сейчас они особенно обострились. — Почему? — Нивы, — просто ответила Лука. — Кто-то поддерживает их идеи, кто-то умудрился стать настолько... консервативным, что аж презирает, кто-то просто хочет попутешествовать, пока не всё завоёвано. — А что, — Малика не постеснялась указать Луке на её интонации, — со второй группой у тебя какие-то счёты? Лука лишь коротко улыбнулась левой половиной рта. Её мимические мышцы, не задействованные в движении губ непосредственно, при этом не шевельнулись. — Романтика, значит, — вздохнула Малика. — Если подумать, у Нив сейчас культурная революция практически. — Да, я тоже разговаривала с господином Мастоком, — хмыкнула Лука. — Ну так что, разбудим её? — Малика приглашающим жестом указала на грубо срубленную и вполне добротную деревянную кровать, возле которой даже был постелен коврик. — Хорошо, тогда я пойду, — Лука прощально помахала ладонью и развернулась. За эту самую ладонь её схватила Малика. — А как же побыть гарантом безопасности? — мило улыбнулась она, щуря глаза. — Я-то? — не поняла Лука. — А кто, кроме тебя, справится? — Да кто угодно здесь. — Местные работники что, одноразовые? Лука вздохнула, поскольку не имела никаких аргументов, которые могли бы сравниться по силе с отсутствием поблизости иного человека, способного контролировать допрос и нормально пережить это — вместе со всей полученной информацией. — В конце концов, у тебя второй уровень доступа, — торжественно произнесла Малика. — А это вообще не важно. Я здесь от лица частной полиции, не разведки. — Привет, госпожа беглянка, — поздоровалась Янда, не очень довольная насильственным пробуждением. — Здравствуйте, Янда. Я Малика. — Знаю, — ответила Янда, неожиданно меняя язык с фамильярного на нейтральный, — приятно познакомиться. А может, и нет. А кто это с вами? Малика подняла взгляд на Луку, вставшую возле менее презентабельного стула, на котором сейчас сидела Янда (второй и последний достался Малика). Лука помотала головой. — Она местная, — расплывчато ответила Малика. — Ладно, — послушно кивнула Янда, видимо, не собираясь далее настаивать. — Итак, Янда, — Малика пролистала отчёты, чтобы найти нужный, — многое вы уже сказали. Я постараюсь особенно не повторяться, чтобы вас не утомить. А теперь скажите, зачем вы убили женщин?