Малика с восточного побережья: Начало

— Зачем я убила женщин... — рассеянно повторила Янда. Малике был знаком этот повтор: она замечала такие и за собой. Должно быть, таким образом сознание оттягивало необходимость ответа, выкраивая ещё хоть секунду, чтобы сориентироваться в мешанине мыслей. Действительно, Янда к моменту, когда последний звук этих слов замер на её губах, уже знала, что ответить, и даже слегка проглотила концовку, чтобы побыстрее сообщить: — Вы, наверно, отнесётесь к этому скептически, но всё дело в том, что я правда их пожалела. — А они вас об этом просили? — хмыкнула Лука. — Да, — бесстрастно ответила Янда. — Лука, не мешай, — пожурила свою временную коллегу Малика. Лука не мешала, скорее наоборот — это был уместный вопрос, но Малика боялась, что потеряет власть над разговором и позволит увести себя не по той тропинке. Впрочем, выяснить ей нужно было не так много. — Мне передавали, что меня допросит человек из академии, — сказала Янда. — Это вы? — В каком-то смысле, — ответила Малика. Ей всегда было неуютно вспоминать, кем она могла стать и не стала. — Я покинула академию много лет назад. — Так вот почему я не знаю вашего имени, — покивала Янда. — Вы бы не знали его, даже оставайся я там, — вздохнула Малика. Как ни крути, а хвастаться ей было нечем. Никаких особых достижений за ней не числилось. — Это печально, — ответила Янда так спокойно, что можно было понять: она не презирает Малику и даже не пытается задеть, просто искренне расстроена, будто рыба на ужин оказалась не того цвета. И всё-таки это было неприятно. — Янда, — Малика включила тон строгой учительницы, утомлённой выходками ученицы, — вы проделали огромную работу. Выкрали женщин из охраняемых больниц, запудрили мозги академикам, заняли здание. — Лука открыла рот, намереваясь что-то сказать, но Малика не позволила ей: — Разбираться во всём этом, искать ваших сообщников — не моя работа. И, я уверена, об этом вас уже допросили. Но у меня тоже есть один вопрос. — Малика опустила голову, тяжело выдохнула, затем снова встретилась с Яндой глазами. — Янда, что вы чувствовали, когда проделывали всё это? На мгновение повисла тишина, но Лука разбила её: — Эм, Малика... Этот вопрос ей тоже задавали. Кстати, как и предыдущий... — Ну вот, значит, я могла и не приходить, — на этом Малика засмеялась было, недовольная собой, но Лука быстро её урезонила: — Откуда такое разочарование в голосе? Тебе же меньше работы. — Я скажу, — прервала Луку Янда. — Не то, что сказала им. — То есть ни слова о том, как тебе это доставляло удовольствие? — хмыкнула Лука. — Почему ты всё знаешь? — подняла на неё глаза Малика. — Из-за твоего плеча подсмотрела. Малика бросила быстрый и пустой взгляд на бумаги в своих руках. — А, протоколы... — Так что же нам хочет сказать госпожа Янда? — Лука изобразила преувеличенное внимание. — Это отвратительно, — призналась Янда, опуская взгляд. — Когда я говорила на предыдущем допросе, как я от этого кайфовала, я не врала. Но теперь мне даже вспоминать об этом мерзко. — Она задумалась, подбирая метафору, и выбрала в итоге самую нелепую: — Это как есть нивскую еду: вкусно, но потом полгода противно даже просто представить. — Нивская еда — это слегка преображённая восточнозаряжская? — задумалась Малика. — Да, — Янда кивнула, но даже в самом высоком положении головы во время кивка её глаза оставались направленными в пол, — баранина с бараниной, парой травинок и ещё бараниной. — Можно было просто с самого начала сказать про баранину, — удивилась Лука. — Зачем обязательно было отсылаться к Нивам... — Маниакальное состояние. — Маликин голос был твёрдым, но теперь уже она избегала встречаться взглядом с женщиной перед ней. — Вам, Янда, ещё повезло. С людьми в таком состоянии обращаются как с наркоманами во время ломки... Хотя, — спохватилась она, — в конечном итоге непонятно, было ли это везением. — Что бы это ни было, — искренне заинтересовалась Лука, — хочешь сказать, ты, такая умная, это просекла, а наши следователи нет? — Янда, — Малика перевела взгляд, — что думаете вы? — Думаю, всё так, как сказала госпожа «местная», — ответила Янда. — Вы, Малика, сказали, что давно вне академии. Это вам и помогло. — Слушаю, — серьёзно произнесла Малика. — Человек, который никогда не имел дела с академическим знанием, вряд ли вообще в курсе существования мании, — пояснила Янда, легкомысленно пожимая плечами, что плохо сочеталось с её тяжеловесным языком. («Совсем как я», — подумала Малика и испугалась своих мыслей.) — А если человек вовлечён в академию... Понимаете, лет пять назад мания ещё считалась расстройством. Но сейчас в академии другие настроения... Никто не говорит этого прямо, но маниакальное состояние в моде. Оно является чуть ли не эталоном здоровья. Вы же понимаете? — неожиданно обратилась с вопросом Янда. — Болезни и расстройства требуют, чтобы их отметили, но кто будет отмечать эталонное здоровье? — С радостью пытать и убивать людей? Хорошенькое здоровье, — заметила Лука, и Малика глянула на неё недовольно, всё ещё не желая передавать бразды правления разговором в чужие руки. — Это были не пытки, — возразила она, что оказалось неожиданностью для всех в камере, включая её саму. — ...а эксперименты, — договорила Лука. — Это ещё хуже. — Мания бывает разная, — нахмурившись, произнесла Янда. — Она, конечно, снижает способность к эмпатии, но не всегда... до такой степени. Это была... очень большая жестокость. — Янда, — негромко спросила Малика, — что́ ты пыталась узнать? Тебя действительно интересовала Лада? — Наконец-то ты спросила, — хмыкнула Лука. — Нет, — мотнула головой Янда, — я сравнивала наркотическое опьянение с манией. А ещё наркотическую ломку с депрессией. — И как успехи? — поинтересовалась Малика. — Отвратительно, — призналась Янда. — Вашими стараниями, Малика, у меня были бумага и перо, так что... — Янда встала со стула и опустилась на корточки возле стола, в котором обнаружился выдвижной ящик, и вытащила скромных размеров папку. — Держите. Малика, и так имевшая в своих руках кипу бумаг, смущённо оглянулась на Луку. Лука в ответ забрала у заключённой её работу, при этом не подколов Малику ни острым словцом, ни хотя бы тяжёлым вздохом, что было совершенно удивительно. «Я теперь не подхожу ей даже как мишень для шуток?» — Попридержи у себя, — попросила Малика. — Чем меньше людей это увидит, тем лучше. — Поняла. — Тогда идёмте, — Малика отодвинула с дороги стул. — И всё? — удивилась Лука. — Только три вопроса? — А ты можешь придумать ещё? — Мне другое интересно, — протянула Лука задумчиво, — твои сообщники, они все тоже в мании были? — Я думала об этом, — кивнула Янда. — Но, мне кажется, они просто конченные ублюдки.