Малика с восточного побережья: Начало

— ...Как там Тошка-младшая? — после короткой паузы спросила Малика, всерьёз беспокоясь за эту «конвоирку». Она лежала на кровати, чувствуя, как к голове постепенно приливает кровь. Принцесса Динка сидела у неё в ногах, внимательно на неё глядя. — Пока не знает. Хочешь быть той, кто ей сообщит? — Ни в коем случае, — Малика поёжилась. — Эмпатия — точно не мой конёк. — Да? — сощурилась принцесса. — А я думала, это работа как раз для тебя. Малика замерла. — Ну конечно же, ты знаешь, — вздохнула она. — Изучила моё прошлое? — Знаю что? — жадно переспросила принцесса, вцепляясь в возможность выяснить что-то новое. — Может быть, ты тоже пыталась покончить с собой? — А разве ты не об этом? — Нет. Я узнала об этом только что. — Тогда почему ты... — Малика поленилась договаривать. — Потому что тебе привычнее, такая уж у вас среда. Говорят, философы и математики так и норовят себя прикончить. — Правильно говорят, — признала Малика, отворачивая лицо от успевшего стать равнодушным взгляда принцессы. — Меня другое удивляет, — продолжила принцесса, и Малика резко повернулась снова к ней, даже приоткрыв рот от волнения. Принцесса, маниакально обожающая информацию, сменила тему, позволяя ей промолчать о том, что могло пригодиться как в работе, так и в личных отношениях. «Ладно личные отношения, — поправила себя Малика, — может быть, я её не интересую настолько, но моё досье, новые рычаги влияния на меня... Неужели она этого не хочет?» Малика вернула себе концентрацию достаточно быстро, чтобы услышать продолжение фразы. Принцесса говорила: — Я не думала, что твой первый вопрос будет об этом. — А, хорошо... — Малика быстро возвратилась в памяти в момент, когда услышала новость. — Скажи, почему этим занимаешься ты? Разве это не чишина работа? — И опять я не угадала, — пожала плечами принцесса. — Разве не логичнее было бы среагировать в духе «о ужас!», «что же нам делать?!» и тому подобное? Но, — продолжила она, не давая Малике вставить слово, — я отвечу. Отношения между отделами — не то, что легко определить. Из-за множества связей и переплетений почти каждая проблема — проблема для всех отделов. Мы обмениваемся информацией и людьми. Уж до этого-то ты могла догадаться? — Всё равно не очень понятно, почему тебе отчитывается Холой, — сказала Малика. — Он-то точно связан с Оро, Оро и ещё раз Оро. — Всё дело в удивительной давней дружбе, — с милой улыбкой сообщила принцесса Динка. — Удивительной? — с подозрением переспросила Малика. — Да. Совершенно удивительной. Рассказать тебе её историю? — Как-нибудь потом. — Поняла, — согласилась принцесса, мрачнея обратно, — у нас есть более насущная проблема. — Когда Канис отбывает? — спросила Малика. — Должен был сегодня, — принцесса Динка была более чем обеспокоена. — Но ночью явился гонец из Оро с этими обвинениями, и отправление пришлось отложить. — Верно, — задумчиво произнесла Малика, — если он умрёт по дороге, обвинят нас. А единственный способ сохранить ему жизнь — приставить этот самый «конвой». И что, теперь нас обвинят, что мы его удерживаем? — Не думаю, что это их цель, — помотала головой принцесса. — Во всяком случае, пока что. — Почему? — Прямо сейчас прямой конфликт с нами не потянут ни Бьянка, ни Маняки с Ореттой. — Ты действительно упомянула принцессу Оретту, — заметила Малика. — Она что, тоже важная фигура? — «Фигура»? — поморщилась принцесса Динка. — Не говори о людях так, будто они какие-то шахматы. — Ладно, — согласилась Малика, — терпеть не могу шахматы. — А я думала, математикам они нравятся, — удивилась принцесса. — Не люблю скучные вещи. — Но ты права в том, что Оретту странно упоминать отдельно, — кивнула принцесса. — Она будто слилась со своей матерью. Ни намёка на конфликт. — Ну, это всё-таки мать, — Малика пожала плечами. — И потом, сколько принцессе Оретте лет, шестнадцать?.. — Не нужно недооценивать подростков. Ты помнишь себя в шестнадцать? — Помню, — подтвердила Малика, — я ничего из себя не представляла, не умела общаться и ничем не интересовалась, кроме грёз о своей гениальности. — Да? — с подозрением посмотрела на неё принцесса. — Ну, не все такие, как ты. — А что, ты считаешь, что между королевой и принцессой должен быть какой-то разлад? — Если он есть, им можно воспользоваться. — А, — нахмурилась Малика. — И как ты хочешь это использовать? — В том-то и дело, что мне это не интересно, — пояснила принцесса Динка. — Но это может интересовать Бьянку. Приступ головокружения прошёл, и Малика села в кровати поближе к принцессе; подождала, пока та вызовет горничную, и запросила к чаю кусок брусничного пирога. В это время года его в замке пекли дважды в осьмицу, что, на маликин взгляд, было проявлением роскоши: брусника была ягодой лесной и оттого не самой доступной. — Давай вернёмся к Канису, — сказала Малика. — Кто, по-твоему, его удерживает здесь? — Это могут быть и Бьянка, и Маняки. Обоим принц как бельмо на глазу. — Королева Маняки старается продвигать в качестве народного благодетеля принцессу Оретту, а Канис конкурирует за это звание, хоть и слабовато, — задумчиво произнесла Малика. — А что насчёт короля? Он же вроде не хочет войны с Полыньёй. — Я тебе открою секрет, моя недальновидная подруга, — пропела принцесса Динка, — Маняки тоже не хочет войны с Полыньёй. Оро уже на грани междоусобицы. Третью действующую силу, да ещё и подавляющую, твоя золотоносная родина не сможет встретить как полагается. — Это я прекрасно понимаю, — отмахнулась Малика, — да и ты об этом уже сказала. Я просто думала, что королева Маняки в достаточной степени безумна. — Ошибаешься, — возразила принцесса Динка. — Маняки довольно умна и имеет шансы на победу. Правда, её слабость в том, что у неё нет отдела планирования. Все сколько-нибудь значимые проблемы она решает единолично, вплоть до того, какое платье надеть... и, наверно, ужасно устала. Ах, но это касается и Бьянки, — добавила принцесса, — и вообще всех в мире, кроме мамы и папы. Просто Бьянка старается особо не перетруждаться, — принцесса фыркнула. Она даже не пыталась скрыть своё презрение. — Поскольку фракция Бьянки — потомок изначальной единой фракции четы, у него осталось на кого положиться. Маняки же, которая сепарировалась позже, начинала с жалкой горсткой приспешников и до сих пор никому особенно не доверяет. — Бедняжка, — пожалела Малика. — «Бедняжка»? Эта «бедняжка» намеревается развязать войну. — В любом случае, зачем королю Бьянке избавляться от Каниса? Родного сына, между прочим. — Да, родственные отношения в вашей правящей семье просто ужасны, — принцессу передёрнуло. Малика попыталась представить холодную войну между королевой Иже и её младшей дочерью, и ей не удалось нарисовать картину правдоподобной для себя. — Мало того, что Бьянка считает сына пятном на своей репутации... Он, в отличие от Маняки и особенно Оретты, обращён не к народу, а к аристократии. Угадай, как много есть способов трактовать отсутствие принца? Вне зависимости от того, останется он здесь или будет убит, неважно, на территории какой страны. — Если подумать... — прикинула Малика. — Он может так демонстрировать приспешникам королевы Маняки, что от Полыньи есть польза, раз уж она устраняет конкурентов. Или, — поняла она, стоило глянуть под другим углом, — даже выставить всё так, будто это королева избавилась от Каниса руками Полыньи, а всю вину свалила на вас. — Ага, — согласилась принцесса, — с намёком, что она точно так же избавится от других неугодных. — Это может возыметь обратный эффект, — заметила Малика. — Вдруг аристократы резко поймут, что быть угодными королеве безопаснее? — У Бьянки больше контроля над мнениями, чем ты думаешь. В любом случае, Малика, это дело не наше. Строить подобные гипотезы — дело Чиши и её подчинённых. В этот момент Малика вдруг вспомнила, что́ всё это время упускала из виду: — И всё-таки, кто от имени Каниса срывал флаги? — Тот, — с мрачной уверенностью ответила принцесса Динка, — кто знает, где взять легендарную хну. — Так она всё-таки существует?! — Мы полагаем, что да.