Малика с восточного побережья: Начало

«Поверить не могу, что она действительно заставила меня сделать это». Малика сидела в гостиной, которая, если брать внутреннее убранство дворца Ликрика в качестве примера, была обставлена довольно эксцентрично. Помимо неожиданной цветовой гаммы, сочетавшей в себе, хоть и помалу, очень тёмные и очень яркие цвета, в глаза бросались предметы, явно имеющие религиозное значение. Вот только религия эта была политеистической. Малика уже довольно давно не видела обычных для жителей Оро вещей, так тесно связанных с язычеством. Впрочем, как она поняла из недолгого растормаживающего «маленького разговора» с младшей из вельмож Тошек, местные обитатели не были язычниками, а были просто заворожены красотой оберегов и ритуалов. Намёками вельможа Тошка-младшая дала понять, что такая обстановка была прихотью уже слегка теряющего рассудок вельможи Тошки-старого. Тем не менее, она, его внучка, не говорила об этом с досадой — скорее даже с некоторым умилением. Однако Малика помнила, что живущая в этой атмосфере младшая вельможа год назад пыталась покончить с собой. Малика уже изложила известную ей информацию и ожидала реакции. Но вельможа неожиданно задумалась. — Госпожа Тошка..? — осторожно сказала она, когда прошло не менее чем полминуты. — А, — очнулась её собеседница, — извините, леди Малика. — Я не аристократка, — поправила её Малика. — Просто по имени? Тогда и ты можешь называть меня просто Тошкой, — радостно улыбнулась вельможа, моментально полностью отказавшись от формальной речи. Малика вновь оглядела её с ног до головы. Не знай Малика, что Тошка-младшая была третьей вельможей, она приняла бы её за рыцарку — дружелюбную, добрую и слегка безбашенную. В юности Малика сказала бы, что вельможа не выглядела потенциальной самоубийцей. Но, попав в научную среду, она до обидного рано обнаружила, что глубокие страдания могут быть идеально спрятаны под маской жизнерадостности, а свести счёты с жизнью может самый внешне счастливый человек, от которого ожидаешь этого менее всего. За восемь лет в университете она успела увидеть несколько суицидов и один даже испытать на себе. Она не помнила, как выскользнула из петли — либо же выбралась сама, если борющееся за жизнь бессознательное подчинило себе угасающее сознание. Беспамятную, её нашла под деревом сокурсница Маджели́ка. С этого начался их роман, от которого Малика позже бежала в Химический университет, чтобы провести там пять месяцев вдали от пугающей девушки. За это время Маджели́ка успела подмешать наркотик Аноно, к которому ревновала как к маликиному бывшему возлюбленному, переспать с ним и с первого же раза успешно забеременеть. Под конец, когда Малика узнала о беременности одержимой подруги и вернулась в беспокойстве, Маджелика встретила её, вымазала в слезах и словах о том, что им не суждено быть вместе, и сбежала в свою комнату. На следующий день её нашли мёртвой — она покончила с собой, вскрыв себе живот с уже намечающимся плодом в нём. Это был ещё один пример внешне жизнелюбивой девушки из благополучной семьи, которой были открыты все пути, и все их она выбрала оборвать. Малика поёжилась от неуместных воспоминаний. Стоило ли говорить, что эта история преследовала её очень долго, да и до сих пор возвращалась во снах или тяжёлых флэшбеках. «Хотя, кажется, я давно о ней не думала. Должно быть, я сейчас занята мыслями о другом». В юности Малике казалось, что труд лечит, и опыт показал, что это не то чтобы неверно, но работает лишь до определённой степени. Однако он точно приносил временное облегчение, отвлекая от тяжёлых мыслей. На месте труда для Малики могло бы быть самоповреждение, но она выбрала работу и в итоге прослыла трудолюбивой и внимательной. На самом же деле она таковой не была — труд её утомлял, и, хотя в процессе она могла успокоиться и сосредоточиться, начать урок было невероятно сложно, и сильно тянуло в сон. Будь это оплачиваемая работа, Малика в таком состоянии просто отказалась бы от зарплаты, но в случае с волонтёрством ей нечего было противопоставить своей усталости. Иначе говоря, она не могла просто оплатить вычетом из собственной зарплаты отказ проводить урок, ведь платить было некому — уроки были открытыми для всех, и Малика следила, чтобы это соблюдалось. Она не хотела, чтобы те, кто принёс пожертвования, дискриминировали тех, кому жертвовать было нечего. Всё это время Малика думала, что ей нравилась её работа. Это мнение не изменилось — просто она вдруг снова осознала, насколько устала и вымотана. «Я отдала этому семь лет своей жизни, а до этого ещё восемь, чтобы набрать квалификацию. С меня хватит». Малика хотела бы пообещать себе, что отныне будет только отдыхать и путешествовать, но, к сожалению, финансовый статус, а также крепкий хомут, нацепленный на неё её высочеством принцессой Динкой, не позволяли так просто распрощаться с необходимостью усердно работать. Малика вдруг вспомнила, что, по словам принцессы, в разведке она должна заниматься тем же самым, чем и до этого. «Решение реальных проблем как математических задач? Чепуха». Разница была в том, что математика позволяла себе многое, например, сложные доказательства, включающие очень большие числа. Кроме того, при решении задачи можно с лёгкостью сослаться на чужие труды, написанные ранее. Малика непроизвольно хихикнула, когда представила себе себя, советующую королеве Иже взять с собой солдат с большим запасом («скажем, миллион»), а план ведения войны собрать из кусочков чужих побед. Правда, чтобы их повторить, необходимо как минимум отправить войска туда же, где они находились раньше, но в математическом решении это игнорируется. «Стоит ли мне создать новое течение в науке, призванное искать доказательства с использованием минимального количества средств?.. Хотя, кажется, Э́ска занимался чем-то подобным». В маликиной юности Э́ска, уже настоящий учёный, развлекался задачами о переливании, в которых, имея несколько сосудов, нужно добиться конкретного объёма. Ограничением было количество сосудов — нельзя было пользоваться другими. Но, как бы то ни было, это была лишь кроха того, чем можно было заняться в этой области. Малику беспокоило лишь одно. Она уже давно не была учёной. — Я так и знала, — расстроенно сказала Тошка-младшая. — Глупо на мне смотрится, да? Малика удивилась, но быстро вспомнила, что несколько секунд назад смеялась, погружённая в свои мысли. Однако было бы странно теперь объяснять Тошке, что причиной для смеха был потенциальный миллион солдат. Она поглядела на вельможу, слишком уж смущённую для человека с титулом, которая к тому же обучена обращаться с оружием, а возможно, даже побывала на фронте (этого Малика не знала). — Не то чтобы тебе не шло, — задумчиво произнесла она, вставая, чтобы вместо выпровоженных горничных помочь Тошке извлечь из волос сложный гребень. — Я бы сказала, что эта штука тебя недостойна. Ты для неё слишком хороша. — Н-но это был подарок Его высочества Каниса... — слабо воспротивилась Тошка. — Интересно, — хмыкнула Малика, — принц всегда носит с собой запас аксессуаров для волос? Да ещё и раздаривает их? Тошка промолчала. Никаких гипотез она не имела. Малика отошла, чтобы снова усесться на диван и окинуть прекрасную принцеву охранницу долгим взглядом. Что-то же должно было пойти как в романе. — Тошка, — спросила она, — у тебя много денег? — Да, очень, — оживилась та. — Наш Баше́ро — богатый край. — А личных? — Полно. — А как насчёт времени? — продолжила допрос Малика. — Сегодня ты занята? Вероятно, было ве́рхом невежливости предлагать кому-то разделить время просто так, без всякой причины, ещё и не предупредив хотя бы за день, — но Тошку-младшую это, по-видимому, не волновало. — Сегодня только тренировка, но её можно пропустить, — с готовностью ответила она. — Ты хочешь чем-то заняться? — Шоппинг, — коротко ответила Малика. Тошка слегка замялась, прежде чем спросить: — А что это? — В Полынье нет такого слова? Вот уж не ожидала... Я имела в виду рынок или магазины. Мы пойдём, — лучезарно улыбнулась она, — и купим тебе заколку гораздо красивее. А лучше две. Или десять. — Боже, Малика, — засмеялась Тошка. — Будь мы в романе, ты бы привезла меня по месту назначения без спросу. — Ты тоже их читала?!.. А, не в этом дело, — опомнилась Малика. — У меня просто нет столько денег. И, кстати, то, что есть, хранится в принцессином дворце, так что мне нужны ещё час–полтора, чтобы забрать. Подождёшь меня? — Нет, — ответила Тошка-младшая. — Я же сказала, я богатая. Получать от тебя подарки без повода было бы странно. Малика тут же оживилась: — А за меня заплатишь? — Должна же я хоть что-то для тебя сделать, — улыбнулась Тошка. — Ты пришла ко мне, хотя я в таком состоянии. — Меня принцесса Динка отправила, — быстро сказала Малика в надежде разрушить эту смущающую атмосферу. Попытка не удалась: — Но ты же пришла, — получила она нежный ответ.