Малика с восточного побережья: Начало

— Ты вернулась, — констатировала, комкая в руках парик, принцесса Динка, опять нашедшая в поздний час время для своей скромной подчинённой. От этого Малике делалось нехорошо: попахивало новой работой, и то, что свидание происходило в принцессином рабочем кабинете, только усугубляло подозрения. — Хотела подложить меня в чужую постель? — хмыкнула она. — Да нет, — вздохнула принцесса, — я надеялась, что ты вернёшься. «Вот же мерзавка», — довольно подумала Малика, улыбнувшись. Она была на редкость удовлетворена жизнью. — Докладывай, — потребовала принцесса. — О чём? — не поняла Малика. — …О Тошке? С Тошкой при Малике не произошло ничего необычного, но всё равно Малике почему-то хотелось её защитить. — Ничего такого, о чём нужно было бы знать Вашему высочеству, — отчеканила она. Она ожидала, что принцесса Динка воспротивится, но та только опустила голову, отчего профиль её шеи вновь стал напоминать стебель нарцисса. — Хорошо, — сказала принцесса, — доложи о чём-нибудь ещё. Малика поглядела на неё с подозрением. В голосе принцессы прибавилось тоски: — Неважно, о чём, просто поговори со мной. Малика резко встала. — Вашему высочеству стоило бы быть аккуратнее со словами. — Почему? — спросила принцесса Динка, глядя на Малику снизу вверх. — …Потому что, — Малика тяжело выдохнула, — они могут внушать лишние надежды, — и она направилась к двери. Шаг. Другой. Третий. Малика ждала, когда её остановят, и это произошло, когда она была уже в дверях. — Малика, — окликнула её принцесса. — Да? — она развернулась, пытаясь подавить шевельнувшуюся в глубине радость. — Давай встречаться по-настоящему? — Я же говорю, — произнесла Малика, замерев, — Динке-химэсама следует быть осторожнее в своих словах. — Не хочешь? — только и спросила принцесса. В голосе её была искренняя печаль и даже намёк на… отчаяние? — Хочу, — Малика тяжело опустилась на низкий стул напротив принцессы; взглянула на карту на столе. — Кто ж не хочет. — …И это всё? — прошептала принцесса. Последовала пауза. — Что — всё? — не поняла Малика. — Ты хочешь этого потому же, почему и все? — Откуда я знаю? — Малика удивилась, но в её душе шевельнулось сомнение в искренности этого удивления. Похоже, она любила в принцессе Динке всё-таки больше разного, чем, как ей казалось, любили «все». И принцесса явно планировала это сомнение поддержать: — Малика, — она подалась вперёд, — что тебе во мне нравится? Малика сумела только усмехнуться. — Я расскажу тебе про юг, — сказала она, указывая на карту. Принцессины глаза загорелись нетерпением. — Я была в двух деревнях, — начала она. — Одна из них находится на западе возле моря и стоит на берегу ручья. Ручей узкий, но полноводный и течёт с далёких гор. Эта деревня похожа на все другие, что я видела в Оро. Там растёт немного леса, который они, тоже язычники, почитают и берегут, а брёвна для строительства привозят с пригорка, где леса больше. Принцесса Динка сложила руки на столе и упёрлась в них подбородком, взволнованно глядя на Малику. Та продолжала: — В этой деревне меня не просто приняли радушно. Они меня узнали. Наверное, по волосам… Кто-то из наших рассказал раньше. — Из академии? — уточнила принцесса. — Да, из Дарайского. Эта деревня живёт, как и все окрестные Оро, земледелием и торговлей, но в Оро о них не знают. Как ты думаешь, почему? — Они торгуют только с Университетом, — предположила принцесса. — Верно. Зачем им огибать хребет, чтобы добраться до Оро, когда есть Дарайский? В Оро ездят разве что путешественники, а их в деревнях обычно немного. — Почему? — вежливо, как школьница у учительницы, спросила принцесса. — Какая, — отвечала Малика голосом сказительницы, — может быть охота до путешествий, когда нужно и вспахать, и засеять, и собрать, и согреть, и испечь, и вымыть, и постирать, и выкормить, и вырастить, и одеть, и обуть? — А когда тогда крестьяне делают всё это… вышивают, вырезают, плетут, красят? Всё, что они продают? — Зимой, — ответила Малика. — А зимой от ручья разве уедешь? Луга залиты, дома укреплены в фундаменте, лошадь бродит по щиколотку в воде. Куда ни пойдёшь — везде одно болото, всюду один дождь. Только и остаётся дел, что сидеть и прясть, ткать, резать, шить. — Хорошо, — спросила принцесса, — а на что была похожа вторая деревня?