Малика с восточного побережья: Начало

— Вторая деревня не была похожа ни на что, Динка-химэсама. Динка-химэсама, не замечая того, закусила губу — так она была напряжена в своём внимании. Малика продолжила: — Скажи, ты знаешь про шлакоблоки? — Которые из отходов сгорания угля? — Да, именно. Из них в Оро возводят всякие хозяйственные постройки, в которых не обязательно должно быть тепло или прохладно. — Не только в Оро, — в нетерпении произнесла принцесса Динка. — И что? Хочешь сказать, что в этой второй деревне дома из них строят? — Почти. Они туда добавляют какую-то породу… Они показали, что́ смешивают, но я не очень поняла, где оно добывается. — Почему? Малика помедлила, легко постукивая пальцем по столу. — Потому что я вообще их почти не понимала. — Это как? — не поняла принцесса. — Их язык, — пояснила Малика. — Он едва похож на наш. — «Язык»? — переспросила принцесса в недоумении. — Ты имеешь в виду акцент? — Я имею в виду другой язык. Как лала. — Прости, что? — Пожалуйста, успокой свой сарказм. Я не шучу. — Но лала — это просто какие-то записи, — принцесса Динка одновременно недоумевала и была раздражена собственным недоумением. — При чём она здесь? — Да, в общем-то, ни при чём, — вздохнула Малика. — Вот и я об этом, — фыркнула принцесса. — Просто… я запросто могу понять акцент заряжца, почему мне было сложно понять этих людей? — И когда же тебе удалось пообщаться с заряжцами? — спросила принцесса Динка с ухмылкой, будто ожидая, что сейчас услышит какую-то непристойную историю. — Если ты про торговцев, то они со всеми говорят как им надо. — Академия, — коротко ответила Малика. — А, — почти разочарованно произнесла принцесса. — Деревню открыла моя подруга, — продолжила Малика и вдруг испугалась собственной лексики. «Неужели теперь я могу говорить, что у меня были “подруги”?» К счастью для Малики, Динка-химэсама, увлечённая историей, ничего не заметила, и Малика смогла продолжить свой рассказ: — Деревня в горной расщелине, и до неё сложно добраться. При относительно гор расположено как сам Дарайский, кто туда вообще поедет? Археологам неинтересно, да и остальным не очень. Данни́н была первой, кто оттуда вернулась. — А что произошло с остальными? Малика промолчала. — Ладно, давай дальше, — сказала принцесса, и в голосе её прозвучали нотки беспокойства. Но никак иначе выражать это беспокойство она не стала. — Данни́н вернулась, и все переволновались от новостей. Потому что то, что она рассказала... Так что ребята отправились туда с экспедицией… вчетвером. А у меня было то самое время… — …То самое время? — после паузы принцесса решила поторопить Малику. — Я имею в виду, я как раз поняла, что ни на что не годна как учёная. Мне было очень плохо, и я напросилась с ними. — Просто чтобы развеяться? — Я надеялась, что найду новое занятие… — Не вышло? — сочувственно спросила принцесса. — Не вышло, — кивнула Малика. — Как жаль, — вздохнула принцесса Динка, и Малика нервно дёрнулась. Она слишком боялась, что её дорогая принцесса будет презирать её за несостоятельность как учёной. Однако продолжение было совсем не таким, как Малика ожидала: — Я-то думала, ты ездила туда одна. — Как ты себе это представляешь?! — удивилась Малика. — Даже Даннин была там с сыном. — …Ей не жалко сына? — уточнила принцесса. — Сыну было двадцать два, и он скалолаз, — засмеялась Малика. — А ей сколько? — вдруг заинтересовалась принцесса Динка. — Тридцать восемь. Она родила в шестнадцать… — То есть ты дружила с женщиной, чей сын был примерно твоего возраста, — подытожила принцесса. — Ну да, а что? Принцесса нахмурилась: — У тебя всегда были такие предпочтения? Малика на секунду замолкла, пытаясь осознать услышанное; затем засмеялась: — Хватит меня дразнить, ваше высочество Динка-химэсама. — Я же просила не дублировать, — глубже нахмурилась принцесса Динка. — Хорошо, хорошо, Динка-химэсама. — И? Что ещё было в этой твоей деревне? — Дома там низкие и круглые, — отчиталась Малика. — Несмотря на то, что это расщелина, деревне досталось небольшое плато, так что есть где ставить… Но всё равно некоторые дома упираются в скалу, прямо вместо стены скала, представляешь? Ещё печей в домах нет, только одна общая посреди и несколько кострищ. Одежда почти вся чёрная, чтоб стирать пореже… Из еды в основном мясо, там мало чего растёт. И воды тоже мало, горные ручьи все тоненькие и часто пересыхают... А называется это всё Эуда́. Но мы так и не поняли, название ли это деревни или же просто слово «деревня», «место», «дом»... в этом духе. — Да расскажи ты спокойно, — одёрнула её принцесса. — С чего всё началось, как вы туда попали… — Извини, — смутилась Малика, — я думала, тебе будет неинтересно слушать в подробностях. — Кем ты вообще меня считаешь?.. — Так вот, — с готовностью заговорила Малика, будто только этого и ждала, — Даннин была первой, кому пришло в голову от хребта, отделяющего Дарайский, повернуть к востоку. Она сама не знает, что за муха её укусила… Когда Малика закончила, была уже поздняя ночь. И только тогда она обнаружила, что они с принцессой крепко держатся за руки, лежащие на столе. Засыпала она наедине с полной мешаниной в голове.